home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 23

ЗАКЛЯТИЕ КОЛДУНА

Столь удачно похищенная из-под носа Торусовых мечников Ляна никак не хотела просыпаться. Видимо, Осташ перемудрил с сон-травой. Спала зеленоглазая без просыпу уже более суток, и Искар начал уже опасаться за ее душу. Случается, что нечистые ловят душу спящего человека, заводят ее в места чужедальние и мешают вернуться в тело к положенному сроку.

Только под самое утро Искар все-таки добудился до ведуньи. Глаза она открыла, но смотрела на отрока не узнавая. Искар испугался не на шутку, душа у Ляны явно была не на месте. Вот ведь еще напасть не ко времени. А ведь все, кажется, Искар с Осташем предусмотрели – и ведунью похитили, и с Горелухой договорились. Осталось только добраться до Листяниных схронов и снять заклятие.

У входа в пещеру послышался свист, и Искар поспешил навстречу подъехавшему братану.

– Ляна проснулась? – спросил первым делом Осташ.

– В том-то и дело, что нет. – Искар зло сплюнул. – А ты ничего не перепутал?

Осташ в ответ даже зашипел от возмущения. Вот ведь недоверчивая душа этот Искар! Осташ уже раз десять рассказывал братану, как пошел утром по его следу в медвежье капище и видел собственными глазами, как Шатун меняет личины, и слышал собственными ушами, как тот беседует с духами.

– Так и сказал, – повторил в который уже раз Осташ, – пути, мол, этих двоих отныне неразделимы. И указал пальцем на тебя и колдунью. А дух ответил седобородому Шатуну, что Слово Листяны Колдуна, бывшее Словом раздора, усилиями этих двоих, то есть тебя и Ляны, станет Словом согласия. И в ваших потомках соединятся богиня Макошь и Лесной бог урсов. Я сразу смекнул, что до тех схронов нам без зеленоглазой не добраться. Только вашими совместными усилиями можно снять заклятие Листяны Колдуна.

Говорил Осташ уверенно, и у Искара не было причин не доверять братану. Хоть Осташ и выдумщик и бакуня, но в таком важном деле он не стал бы лгать. Тут ведь запросто не только головы, но и души можно лишиться. Не мог он выдумать седобородого Шатуна, которого Искар видел уже трижды: один раз в медвежьем капище, другой раз в Макошином городце при помощи кудесницы Всемилы, а третий раз в лесу, когда пробирался с Щеком к Листянину городцу. Правда, Искар не был уверен, что Шатун попеременно примеряет личины то старца, то боярина Драгутина. Очень может быть, что Шатунов двое, и они действуют в согласии друг с другом.

– Горелуха будет ждать нас в условленном месте, как только начнет смеркаться, – сказал Осташ. – До Листяниных схронов мы должны добраться этой ночью. С завтрашнего дня луна пойдет в ущерб, придется потом целый месяц ждать.

– Луна-то ей зачем? – спросил с досадой Осташ.

– Откуда мне знать?! – хмыкнул Осташ. – Темнит старуха, цену себе набивает.

– А что с Ляной делать будем?

– Возьмем с собой, очухается по дороге.

Осташу было не по себе – дело они с Искаром затеяли весьма рискованное. Зато в случае удачи можно было освободить душу Искаровой матери из Страны Забвения. Щуры не простили бы Осташу, если бы он дрогнул сердцем перед нечистыми, когда речь идет о спасении родной души. И Данбор осудил бы его за робость. Да и мысли о боготурстве придется тогда оставить, что это за ведун, который испугался злых духов.

Осташ, занятый своими мыслями, не смотрел по сторонам. В ином состоянии он, скорее всего, заметил бы слежку, но в этот раз даже треск ветки слева от тропы не заставил его вскинуть голову и повернуть на звук коня.

Брех втихомолку обругал себя последними словами за неосторожность, но, к счастью, все обошлось. Ни шатуненок, ни Осташ не обратили на шум внимания. Дождавшись, когда они скроются с глаз, Брех крадучись вернулся к своему коню и поскакал в противоположном направлении.

Гудяй и Садко с нетерпением поджидали его у оврага. Оба подняли головы на цокот копыт, а вместе с головами поднялись и луки.

– Только что проехали, – сказал Брех. – Думаю, в ближайшее время они от реки не отвернут.

– Ведунья с ними? – спросил Садко.

– На руках у шатуненка, – подтвердил Брех. – Только квелая она какая-то, словно никак не может проснуться.

– Опоили, оттого и квелая, – вздохнул Садко.

Ехать вслед за шатуненком и его беспутным братаном на коротком расстоянии было опасно. Конь ли заржет, металл ли брякнет – звук по лесу разносится далеко. А спугнуть преследуемых отроков раньше срока значит испортить все дело.

Но и отставать нельзя, свернут братаны в заросли, и ищи их потом по бескрайнему лесу.

– Не торопятся они, – сказал Гудяй, трогая коня с места. – Может, ждут кого-то?

– А кого они могут ждать? – удивился Брех.

Садко с Гудяем переглянулись. Полной уверенности у них не было, но обоим показалось, когда они поджидали у оврага возвращения Бреха, что за ними следят чьи-то глаза.

– Может, зверь прошел и потревожил сорок.

– Я попробую стороной проехать, – предложил Садко. – Вдруг увижу что-нибудь интересное.

Гудяй с Брехом не возражали, и Садко не раздумывая свернул на едва приметную тропинку. Тропинка была давно уже нетоптанной и успела зарасти кое-где подлеском, но вела она, похоже, в ту самую сторону, куда сейчас направлялись братаны. Во всяком случае, какое-то время Садко так казалось, но с каждым шагом коня в нем усиливалось беспокойство. Тем более что тропинка порою совсем исчезала с глаз и появлялась опасность заблудиться в непролазной чащобе. Садко, пожалуй, повернул бы коня, если бы в эту минуту не разглядел белый бабий платок за густой зеленой завесой. Мечник мигом сполз с коня и притаился в кустах.

Старуха была, похоже, подслеповата и глуховата, иначе она обязательно обнаружила бы присутствие постороннего. Узнал ее Садко без всякого труда, поскольку она изрядно намозолила ему глаза в Торусовом городце. Звали ее, кажется, Горелухой. Шла Горелуха на удивление споро, словно и не было за ее плечами многих прожитых лет. Садко не сомневался, что объявилась старуха в этих местах неспроста. Она то ли выслеживала отроков, то ли была с ними в сговоре. Следить за ней, впрочем, было куда проще, чем за братанами. Ее белый платок был очень хорошо виден среди зелени. К тому же старуха была не только глуховата, но и на удивление беспечна, ибо за все время преследования так ни разу и не обернулась. Единственное, о чем беспокоился Садко, так это о подступающей темноте. В ночном лесу он окажется совершенно беспомощным. К счастью, до темноты время еще было, и появилась надежда, что Горелуха выведет его к нужному месту еще до наступления ночи.

Горелуха, к удивлению Садко, не слишком беспокоилась по поводу тропы, а шла иной раз прямо через заросли, уверенная, видимо, в своем знании леса, и звериные петли не были для нее единственной путеводной нитью. Садко не сразу заметил, что вновь оказался на тропе, которую не так давно опрометчиво покинул. Горелуха же и на этой тропе не задержалась, а свернула в заросли, чем поставила мечника перед нелегким выбором. Темнота потихоньку сгущалась, преследовать старуху становилось все труднее. Вывели его из раздумий Гудяй с Брехом, вынырнувшие внезапно из-за могучего дуба.

– Как в воду канули, – зло плюнул на тропу Брех.

– Заметили вас? – насторожился Садко.

– Не знаю. Мы старались держаться на расстоянии. Но они свернули с тропы.

– Тогда спешивайтесь и следуйте за мной, – сердито прошипел Садко.

Старуха вполне могла услышать топот конских копыт, но Садко надеялся на ее глухоту. И эта надежда оправдалась. Во всяком случае, мечнику показалось, что вдалеке мелькнул белый платок Горелухи. Самым умным было бы оставить коней, ибо шума от них было слишком много, а преследование продолжить пешим порядком. Но, к сожалению, мечники скверно ориентировались в лесу и вполне могли потерять и друг друга, и коней. Выход предложил все тот же Садко – он передал своего гнедого Гудяю и посоветовал товарищам двигаться в отдалении, не выпуская его. из виду, а сам ринулся за ускользающей старухой. Увлекшись погоней, он едва не вылетел на лесную поляну вслед за Горелухой, но вовремя остановился.


– Заставляешь себя ждать, старая, – сказал Осташ, не понижая голоса.

– Так ведь вы, соколики, верши, а я пешая, – отозвалась нараспев Горелуха.

– Никто за тобой не следил? – спросил Искар.

– Я ведь не по тропе шла, а через заросли. Если кто и следил, то уже давно в лесу заблудился.

– Ладно, показывай дорогу.

Брех с Гудяем тяжело дышали в самое ухо Садко. Обидно было бы упустить отроков в самый последний момент, после стольких мытарств. Поэтому и преследование продолжили в том же порядке: Садко впереди, Гудяй с Брехом чуть сзади. Расчет был на то, что конные отроки будут медленно двигаться вслед за пешей Горелухой. Поначалу так оно и было. Садко хоть и спотыкался в темноте, но от преследуемых не отставал. В каком-то смысле ему даже стало легче, поскольку двое всадников производили больше шума, чем старуха. Утвердившаяся на небе полновластной хозяйкой луна облегчала Садко задачу, хотя с ее появлением он ощутил холодок вдоль хребта. Все-таки есть в лунном свете что-то неестественное и колдовское. Садко почему-то расхотелось идти к Листяниным схронам. Он гнал от себя тревожные мысли, но они возвращались, мешая ему сосредоточиться на преследовании.

Видимо, Садко слишком далеко отпустил братанов, а возможно, Осташ посадил старуху на круп своего коня. Во всяком случае, стук копыт начал отдаляться, а потом и вовсе стих. Садко бросился было назад, к своему коню, но, увы, не нашел ни Гудяя, ни Бреха. Похоже, хазар с мечником зазевались и упустили из виду своего товарища. Окликнуть их Садко не решился, его насторожил шум, доносившийся из темноты. Конечно, это могли быть Гудяй с Брехом, но Садко показалось, что двое всадников не могут производить столько шума. Мечник осторожно двинулся вперед, стараясь держаться в тени развесистых крон.

Всадников было по меньшей мере четыре десятка, а вела их за собой женщина, в которой Садко даже в неверном свете луны опознал Раду. Не приходилось сомневаться, что Рада преследует ту же добычу, за которой гнались Садко с приятелями. Гудяя с Брехом эти люди либо убили, либо взяли в полон. Надо признать, что женщина подготовилась к преследованию лучше, чем Садко. Пару раз ей навстречу выныривали люди, указывавшие верную дорогу. Всадники двигались осторожно и неспешно, но не приходилось сомневаться, что свою добычу они не упустят. Самым разумным для Садко было бы бежать из этих мест, и бежать как можно далее. Но совесть не позволяла мечнику бросить товарищей в беде, не предприняв попытки их вызволения. А Гудяй с Брехом были живы и находились сейчас в самой середине плотной группы всадников. Оба, разумеется, были обезоружены и даже, кажется, связаны. Опознал Садко и своего коня, которого ему тоже не хотелось отдавать вот так за здорово живешь неведомо кому. Силы преследователей, если Садко правильно понял из долетавших до его ушей обрывков фраз и команд, не ограничивались сорока всадниками, которых он сейчас видел перед собой. Шатуненка преследовали сразу три отряда общей численностью не менее сотни человек. Дважды прозвучало имя Учук, но кому оно принадлежит, мечник определить не смог. В любом случае ему следовало утроить осторожность, дабы не нарваться в темноте на людей, которыми была наводнена округа. И уж конечно пришли сюда эти неизвестные вовсе не для того, чтобы любоваться луною.


– Кажется, нас преследуют, – негромко окликнул Осташ братана.

– Не преследуют, а выслеживают, – бросил через плечо Искар. – Я даже догадываюсь, кто именно.

Заботило Искара сейчас совсем другое: Ляна так и продолжала висеть на его руках беспомощной куклой. Без зеленоглазой ведуньи проникнуть в Листянины схроны вряд ли удастся, и предпринятая ими затея потерпит крах. Искар догадывался, что вокруг него завязалась игра, все нити которой находились в руках человека, которого он невзлюбил с первого взгляда. Но догадываться – это одно, а поломать чужую игру – совсем другое. Искар даже в эту минуту не был уверен, что действует вопреки расчетам Драгутина, про которого не мог сказать точно – человек он или Шатун, боярин или оборотень. В одном только отрок был твердо уверен – для Драгутина жизнь Искара так же не важна, как и жизни мечников и хазар, погибших под стенами Берестеня и Торусова городца.

– Чужаки отнимут у вас золото, – сказала Горелуха. – Если хотите, я выведу вас отсюда сквозь их заставы.

– Мы не за золотом сюда пришли, – холодно отозвался Искар.

– Леший с ним, с этим золотом, – поддержал братана Осташ. – Душу Милицы нам надо освободить, старая, а там будь что будет.

Кажется, Горелухе ответ отроков понравился, во всяком случае, она более не пыталась их предостерегать.

– Здесь, – прошипела Горелуха, указывая на едва заметный холмик посреди поляны. – Отсюда начинается вход в Листянины схроны.

Искар не почувствовал ровным счетом ничего, хотя надеялся, что при виде схронов его осенит нечто, что поможет разрушить наложенное Листяной заклятие.

– А я-то думал… – разочарованно протянул Осташ, обходя вокруг холмика. – Тут и входа никакого нет. Ты куда нас привела, старая?


Садко, хоронясь от неизвестных, неожиданно для себя оказался на краю обширной поляны, в центре которой стояли спешенные шатуненок и Осташ, а чуть поодаль от них белел платок Горелухи. Назад мечнику хода не было, ибо вооруженные до зубов люди уже охватывали поляну полукольцом у него за спиной. Оставалось одно: лезть на дерево и прятаться в его развесистой кроне. Стараясь не шуметь, Садко взобрался на дуб и удобно устроился между двух толстых веток. Днем его обнаружили бы без труда, но при лунном свете он чувствовал себя в ненадежном убежище все-таки поспокойнее, чем на земле.

Странно, что столь осторожные отроки, как шатуненок и Осташ, до сих пор не заметили преследователей. Видимо, были просто увлечены поисками схронов. Что же касается Садко, то ему казалось, что лес прямо-таки заполнен людьми. Не исключено, правда, что многое ему чудилось просто от страха. Во всяком случае, ему показалось, что не только Рада со своими ратниками преследует отроков, но и саму женку выслеживают какие-то люди. Хотя очень может быть, что это вовсе не люди, а восставшие из небытия тени Листяниных мечников, которым дорога в страну Вырай была закрыта навсегда, ибо служение колдунам богами не прощалось. Садко считал, что люди не могут скользить так неслышно, не потревожив ни травинки, ни ветки. Ему вдруг почудилось, что там, вдали плывет окутанный лунным светом как плащом огромный всадник, который не мог быть не кем иным, как призраком Листяны Колдуна, которого нечистые выпустили из Страны Забвения, чтобы он покарал тех, кто пытается проникнуть в чужие схроны.

Садко не рискнул бы бороться с людьми, которые таились чуть ли не у него под ногами, а о призраках и говорить нечего.

Поэтому мечнику не оставалось ничего другого, как только сидеть на дереве, сдерживая дыхание, и смотреть на разворачивающееся внизу действо.

Внезапно из полумрака к стоявшим над небольшим холмиком братанам придвинулась одетая в светлое женщина. Садко решил, что это ведунья Ляна, очнувшаяся ото сна. Что она говорила отрокам, Садко не разобрал, но, похоже, она их то ли ругала, то ли отговаривала. Шатуненок, однако, отмахивался от ее советов. Спор явно затягивался, а Горелуха куда-то исчезла, словно растворилась в темноте. Шатуненку, судя по всему, надоело спорить с ведуньей, и он решительно ступил на холм.

Далее произошло нечто совершенно необъяснимое: из-под сапога шатуненка вырвалась струя ослепительно белого огня и ударила чуть ли не в самое небо. Садко закричал от ужаса, но не услышал собственного крика. Его крик утонул в страшном вое, несшемся из глубины леса. А поляна уже вся была охвачена огнем. Во всяком случае, столбы огня вырывались из-под земли и ошуюю и одесную Садко. Мечник испугался, что вот-вот запылает дуб, служивший ему убежищем, и быстро скатился вниз. Скатился он вроде бы удачно, упав спиной на что-то мягкое, но это мягкое оказалось живым человеком, завопившим дурным голосом. Впрочем, вопили и выли уже по всей округе, и Садко, обезумев от страха, пополз в сторону от набиравшего силу всеохватного ужаса. А в лесу не только кричали, но и рубились мечами. Заслышав звон мечей поблизости, Садко немного опамятовал, хотя не смог сразу сообразить, кто с кем сражается. Огненные стрелы чертили темноту, но лес, который по всем приметам должен был бы вспыхнуть костром, оставался целым и невредимым. Да и дыма Садко не чувствовал. Впрочем, задуматься над происходящим ему не дали. Садко приходилось то и дело уворачиваться от направленных в его сторону копий, стрел и мечей.

Вырвался он из круговерти плоти и стали почти невредимым, если не считать расцарапанной щеки. Схоронился Садко в колючем кустарнике и лежал теперь там, прижавшись всем телом к земле и настороженно прислушиваясь. Сеча то ли затихала, то ли удалялась в сторону. Пожара, которого так боялся мечник, тоже не случилось. Садко подивился этому обстоятельству, но лишь между прочим, поскольку из всего увиденного несостоявшийся пожар не представлялся самым невероятным событием. Зато отроки наверняка сгорели. Садко ясно видел, что вся поляна была объята огнем. Что же касается всадников, напавших на Раду и ее людей, то Садко не сомневался в их потусторонней природе. Как не сомневался и в победе призраков над людьми из плоти и крови. Чудо еще, что сам Садко уцелел среди этой бойни. И теперь перед ним стояла непростая задача – выбраться из проклятого места невредимым и добраться до ставшего уже родным Торусова городца.


Глава 22 ХАЗАРЫ | Шатун | Глава 24 ПРИЗРАКИ В НОЧИ