home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 26

ДАРИЦА

Боярин Ратибор, раненный хазарами и обласканный богиней Макошью, поправлялся не по дням, а по часам, удивляя боготура Торусу своей прытью. Он уже поднялся на ноги и теперь прогуливался по двору под присмотром ведуньи Синильды, которая то ли по наущению богини, то ли по собственному почину ни на шаг не отставала от боярина. Торуса попытался было вызнать у молодого боярина подробности чудесного исцеления, но тот в ответ лишь растерянно улыбался. По его словам выходило, что он ничегошеньки не помнит. Торуса же никак не мог забыть таинственного свечения, исходившего от ложа, которое не могло быть обманом зрения, поскольку его видели и боярин Забота, и «белый волк» Божибор. Дарица в ответ на осторожные вопросы боготура помалкивала и только хмурила соболиные брови. В отношении своей ключницы Торуса уже не сомневался – ведунья. Сделал он этот вывод не с ее слов, а присмотревшись к поведению прибывших в городец гостий. Причем Дарица была, похоже, выше рангом и Синильды, и Румяны, ибо обе молодые ведуньи прислушивались к ее словам. Очень может быть, Дарица с самого начала была приставлена к таинственному ложу кудесницей Всемилой, и это она выбрала Торусу в качестве владельца Листянина городца. Дабы проверить свои подозрения, боготур прижал приказного Лепка, который знал, конечно, больше, чем говорил.

– А что я мог? – юлил тивун. – Мне было приказано.

– Кем приказано?

– Волхвами. А я человек маленький, мне велели во всем слушаться Дарицу, вот я и слушался.

– Это она тебя подтолкнула к разговору со мной о городце?

– Не подтолкнула, а впрямую повелела. Она ведь правая рука кудесницы Всемилы.

– Откуда ты знаешь?

– Горелуха сказала. Старуха в Макошином городце прожила много лет и умеет разбираться в знаках ведуний.

– А Горелуха к нам тоже пришла по слову ведуний?

– Конечно. Шатуненку она голову морочила. Ты расспроси, боготур, того же Садко. Он тебе расскажет, как старуха обвела вокруг пальца и шатуненка, и женку Раду.

Мечника Торуса расспросил уже и без советов Лепка. А из слов приказного Торуса уяснил, что хоровод вокруг Берестеня и Листянина городца закрутил боярин Драгутин, не без участия кудесника Сновида и кудесницы Всемилы. Знать бы еще, какие цели преследуют кудесники славянских богов, чтобы не оказаться по несчастному случаю крайним.

Боярин Драгутин, легок на помине, объявился в Торусовом городце рано поутру, с малой дружиной и боготуром Вузлевом в товарищах. Торуса не то чтобы не рад был гостям, но не на шутку встревожился, опасаясь новых неприятных событий. Драгутин непритворно обрадовался выздоровлению Ратибора, а что до Вузлева, то боготур несказанно удивился. Оставлял он боярина хоть и подающим надежды на скорое выздоровление, но все же недвижимым, а тут нате вам – хоть в седло сажай добра молодца.

– Сновида хотим повидать, – объяснил цель приезда Вузлев. – С часу на час он должен прибыть сюда с волхвами.

Сама по себе встреча боярина с Велесовым кудесником не была, конечно, событием из ряда вон выходящим, но Торусе пока непонятно было, почему они выбрали для встречи именно его городец, где Сновид прежде никогда не бывал. Кудесник, однако, задерживался с приездом, но зато к недостроенной пристани подгреб купец Верига, которого Торуса знал шапочно, зато тивун Лепок с ним приятельствовал. В другое время Торуса принял бы Веригу как дорогого гостя, но сейчас ему было не до купца. Впрочем, гость и не претендовал на внимание боготура, удовлетворившись общением с его приказным. А Торуса узнал о привезенных Веригой новостях от Лепка, и, надо сказать, новости были не из приятных, и даже не столько для Торусы, сколько для Драгутина и Вузлева.

– Драгутин послал в стольный град для суда пойманных Раду и Щека, а их похитили из-под носа мечников в ночную пору. Вроде как шатуненок это был.

– Хватили, наверное, лишку в дороге, а теперь наводят тень на плетень.

– Все, конечно, может быть, – согласился Лепок, – но ведь и про Клыча с Садко ты то же самое говорил, боготур, когда у них ведунья пропала. И Осташ у нас был в подозрении.

– Осташ у меня и сейчас в подозрении, – хмуро бросил Торуса.

– Так ведь пропавшая ведунья нашлась, я думал, Дарица тебе рассказала обо всем. Ведунью похитили шалопуги, а Осташ ее отбил. И теперь Данборова сына прочат за сей достойный поступок в боготуры.

– Садко рассказывал нам по-иному, – прищурился на тивуна Торуса.

– Садко всего лишь мечник, его разуму многое недоступно, – вздохнул Лепок. – Если Макошины ведуньи говорят, что Осташ отбил Ляну у шалопуг, то так, значит, оно и есть. Осташ-то вон он, одесную боготура Вузлева стоит.

Лепок указал на недостроенную пристань, где в это время боготур Вузлев разговаривал с Веригой. Осташ, которого Торуса в суматохе сразу не приметил, действительно стоял рядом с Вузлевом и внимательно слушал купца.

– Ну ты посмотри на него! – сказал подошедший Клыч. – И ведь выйдет в боготуры, хитрый смерд, помяните мое слово. Братан ему, что ли, ворожит?

– Ты за ним присматривай, – негромко сказал мечнику Торуса. – И порасспрашивай о шатуненке.

– Уже расспросил. Подарок шатуненок прислал Осташу. Ты не поверишь, Торуса, более ста гривен серебром и золотом.

– Врет хитрован! – ахнул от такой суммы Лепок.

– Вот они, эти деньги, – тряхнул мошной Клыч. – Осташ попросил меня переслать серебро Данбору на дальние выселки. Вузлев его поддержал, а мне неловко было боготуру отказывать.

– Оно и к лучшему, – сказал Торуса. – Наведаешься на выселки и разузнаешь там у Осташевых односельцев, что это за шатун породил такого шустрого шатуненка.

Что-то не заладилось с Искаром у боярина Драгутина. Вытащил он отрока невесть для чего из глухого угла, а ныне тот вышел из его воли. Темная сила, таящаяся в душе сына Шатуна, качнула его в сторону Рады и колдуна Хабала.

– Так, выходит, спас Осташ ведунью Ляну? – спросил Торуса суетящуюся подле дымящихся блюд Дарицу.

– А разве я тебе об этом не рассказывала? – удивилась Дарица, следя глазами за женщинами, накрывающими стол.

– Ты мне и о другом забыла сказать, – усмехнулся Торуса, – О том, что Рада когда-то была Макошиной ближницей. – Дарица обернулась столь стремительно, что боготур даже отступил на шаг перед ее загоревшимися гневом глазами:

– Несешь непотребное!

Торуса в ответ на эти резкие слова тоже пыхнул гневом:

– Не забывай, женщина, с кем разговариваешь! А то я тебе разом укажу на дверь и порог.

– Я здесь не своей волей, а Макошиной, – холодно отозвалась Дарица. – Воля богини и для тебя, боготур, закон.

– Я на этот городец поставлен кудесниками трех славянских богов и в первую голову в ответе перед ними.

– Никто тебя от этого ответа не освобождает, – сбавила тон Дарица, – но и перед Макошью ты в большом долгу. Именно по твоей просьбе она поставила на ноги боярина Ратибора.

– Я об этом не забыл. И готов отслужить Макоши.

– Вот и отслужишь, когда срок придет, – сказала Дарица.

– Это слово ведуньи или болтовня простой женки? – в лоб спросил Торуса.

– Слово ведуньи, – твердо ответила Дарица. – Я к богине одна из самых ближних. Кроме того, я дочь Великого князя Яромира и единокровная сестра боярина Драгутина.

Последняя новость прозвучала для Торусы как гром среди ясного неба. Вот вам и простая женка Дарица, мужа которой убило лесиной. Взял, называется, ключницу в дом. Теперь понятно, почему боярин Драгутин так хлопотал перед кудесниками, чтобы спорный городец достался боготуру Торусе. А на деле здесь всем заправляет его сестра Дарица от имени богини Макоши и по наущению Даджбогова кудесника Солоха. Интересно, что скажут по этому поводу Велесов кудесник Сновид и Великий радимичский князь Всеволод? Вот, наверное, обрадуются, узнав, что расторопные даджаны свили гнездо прямо у них под носом.

Может, Торуса и еще кое о чем спросил бы у Дарицы, но не успел. Долгожданный гость кудесник Сновид постучался в ворота его городца. Пришел Сновид один, босой и простоволосый, в белой ниже колен рубахе и таких же белых портках. Длинная седая борода Сновида едва не касалась колен, а столь же длинные волосы рассыпались по спине и плечам. Опирался старец на длинный посох с острым, как жало копья, наконечником. В молодые годы был Сновид, как говорят, не последним боготуром в Велесовой дружине, и при взгляде на его рослую, костлявую фигуру в это безусловно верилось. И хотя плечи кудесника уже ссутулило время, но в серых глазах еще таилось много силы, так много, что не каждый мог выдержать взгляд этих много повидавших зениц.

Перво-наперво гость расцеловался с хозяином, а уж потом приветил боярина Драгутина и боготура Вузлева. Ведунью Дарицу он привечал как хозяйку, и это не понравилось Торусе, который в жены ее не брал и ни ей, ни ее родовичам слова не давал. Да и славянские боги не благословляли их союз. Ошибка Сновида ставила Торусу в неловкое положение: либо он сейчас должен был при всех объявить, что Дарица ему не жена, либо признать правоту Сновида и той же Дарицы, которая вела себя как мужняя жена. Торуса замешкался, раздираемый сомнениями, и момент был упущен. Сиовид уже обнимал Макошиных ведуний Синильду и Румяну, а после кланялся Торусовым мечникам и простолюдинам, которые отвечали старцу тем же.

Дарица на правах хозяйки поднесла Сновиду ковш с медом. Сновид выплеснул часть браги наземь, оказывая уважение Торусовым щурам, а остальное выпил с видимым удовольствием. В этом жесте кудесника был свой смысл: жертвуя Торусовым щурам, он тем самым подтверждал от имени бога Велеса права боготура на обладание этим городцом.

В такой ситуации Торусе и вовсе глупо было протестовать против выходки Дарицы. Это означало, кроме всего прочего, поставить в неловкое положение не только себя, но и кудесника Сновида, который слыл ясновидящим, а тут вдруг дал такую промашку, приняв ключницу за жену хозяина. Конечно, и мечники Торусы, и челядь заметили, что чествуют Дарицу не по чину, но поскольку сам боготур помалкивал, то с какой же стати остальным разевать рот.

Долго размышлять над сложившимся положением Торусе не пришлось, ибо только он успел проводить в терем кудесника Сновида, как появилась новая гостья – кудесница Всемила. Главная Макошина ведунья прибыла верхом, в сопровождении десятка копейщиц, рослых и смурных женщин, с которыми не всякий мечник отважился бы тягаться на поединке. Кудесница Всемила, словно по сговору с тем же Сновидом, тоже приветила Дарицу как хозяйку, чем вызвала у Торусы новый прилив негодования. Бесила его, конечно, Дарица, которая в новом своем присвоенном обманом качестве плавала по двору, как лебедица в тихом пруду. Тут только дошло до боготура, что Дарица встречает гостей в наряде, расшитом знаками, что носят женщины из знатных семей в первый год замужества и только в непраздном состоянии. Эти знаки были оберегом от злых духов еще не рожденного потомства. Конечно, Торуса сам дал маху, не заметив беременности женщины, но ведь и опыта у него по молодости лет не было никакого. А Дарица, выходит, обиделась и выставила Торусу всем на посмешище. Иметь в ключницах дочь Великого князя Яромира для боготура Торусы будет слишком жирно. И ни в каком ином качестве, кроме как жены, Дарица принимать гостей в Торусовом городце просто не могла. Ведь и кудесник Сновид, и кудесница Всемила знают, конечно, с кем имеют дело. Хорош был бы Торуса в глазах высоких гостей, если бы прилюдно назвал Дарицу ключницей. Мало того что выставил бы себя полным дураком, так еще и нанес бы оскорбление роду Великого князя Яромира. Злость в душе Торусы разом утихла, но досада на женщину осталась. Дарица могла бы давно рассказать мужу всю правду. Разумеется, Торуса не стал бы отказываться от чести породниться с Великим князем. И свадьбу они могли бы сыграть обычным рядом, что, кстати говоря, еще не поздно сделать.

– Какой обычный ряд?! – отмахнулась Дарица. – Мы с тобой неразлучны теперь по воле богини Макоши. И это из-за ее к нам расположения приехали в городец кудесница Всемила и кудесник Сновид.

Разговор они вели наедине, укрывшись от гостей в ложнице перед выходом к торжественному пиру. Торусе после Дарицыных слов оставалось только чесать затылок и ругать себя за недомыслие. А ведь мог бы, кажется, давно сообразить, что простую женку не пустили бы на Макошино ложе. Великое таинство вершилось на том ложе, а Торуса по своей малой опытности даже этого не понял. Дивился искусству Дарицы в любви, не подозревая, что каждая ее поза – магическое действие, в котором высшими силами дозволено участвовать и боготуру Торусе.

– Макошино ложе было осквернено Листяной Колдуном, – прошептала Дарица, – и богиня в гневе отвернулась от него. А ныне твоими и моими усилиями богиня Макошь вновь благосклонно смотрит на мужей славянских. Исцеление Ратибора тому подтверждение. Сама богиня участвовала в нашей любви, и ты должен был об этом догадаться. А ныне на ложе сойдутся кудесница Всемила и боярин Драгутин, чтобы сказать окончательно и твердо – она здесь! И место сие станет священным для всех печальников славянских богов.

Слова Дарицы Торусу не только порадовали, но и ввергли в сомнение – не удалят ли после этого простого боготура из столь значительного места, передав городец более достойному лицу?

– На тебя указала сама богиня Макошь, а значит, ты ей люб, – развеяла его сомнения Дарица. – Кудесники ведь не сразу дали добро, а поставили условие – городец будет твоим, если богиня вернется к ложу.

– А если кудесница и боярин твоих слов не подтвердят?

– Подтвердят! Ибо утверждать обратное – значит идти против желания богини Макоши.


Глава 25 КОЛДУНЬЯ | Шатун | Глава 27 СВАДЬБА БОГИНИ