home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 6

ЗАГОВОРЩИКИ

Торуса удачей Осташа нисколько не огорчился и даже покружился вокруг костра в веселом хороводе, дабы согреть подмерзающие члены. Ган Карочей тоже отплясывал в свое удовольствие на пару с подвернувшейся женкой. По мнению Торусы, ган мог выбрать женку годами помоложе и ликом поприятнее. Но, видимо, чем-то она пленила сердце скифа, если он удостоил ее не только танца, но и беседы. Торуса подмигнул крутившемуся поблизости Клычу и указал глазами на полюбившуюся Карочею страхолюдину, которая, к слову, не была женщиной. Конечно, в такую ночь и почтенные мужи наряжаются кто во что горазд, но в данном случае лицо ряженого было явно неславянским, а взгляд и вовсе показался боготуру звероватым. Смотрел этот переодетый женщиной чужак на боярина Драгутина, который стоял у костра, и тоже не в одиночестве. Лицо его собеседницы было прикрыто личиной, но ее фигура показалась боготуру знакомой.

– Кудесница Всемила, – шепнул на ухо Торусе стоявший на спиной Садко.

– Откуда знаешь?

– Клыч уже успел перемолвиться словом с Макошиной стражницей Мадушей, – пояснил мечник. – Вон она, ошуюю кудесницы стоит.

Торусе показалось странным, что Всемила прибыла в стольный радимичский град тайно, не поздоровавшись ни с Великим князем, ни с кудесниками, ни с народом.

– Присмотри за кудесницей, – приказал Торуса мечнику. – Проводи до места, но глаза не мозоль.

Садко в ответ только головой кивнул. Разумный был мечник, хотя и попал один раз впросак по вине Шатуненка. А может быть, не столько Шатуненка, сколько ведуний. Торуса теперь не сомневался, что Ляну братаны похитили если не с ее согласия, то с ее ведома и к выгоде боярина Драгутина. Если принять за правду слухи, которые распространяет Карочей, то история с Макошиным ложем будет иметь продолжение, и Торусе следует быть начеку.


Искар сошел с круга под радостные вопли толпы, весьма довольный и собой, и неоплошавшим Осташем. За братана он был рад, хотя и удивился немного, как легко тому досталось заветное боготурство. Вот вам и бакуня Осташ, а ведь никто его всерьез не принимал, даже Данбор иной раз махал с досады рукою в сторону сына. А Рогволд, выходит, слово своего держать не хочет, иначе не полез бы в круг мешать Осташу. Вот и верь после этого божьим ближникам! Прав, видимо, Хабал, когда говорит, что смердам нужен свой бог, который установил бы порядок в мире к их выгоде, а нынешние славянские боги сделали неверный выбор в пользу людей жадных и попустили им, когда те стали правду извращать к своей выгоде.

Смешавшись с толпой, Искар на всякий случай вывернул мехом наружу свой кожух, а лицо прикрыл личиной. Прятался он сейчас не от злых духов, а от недобрых людей. У божьих ближников наверняка есть вопросы к сыну Лихаря Урса, впрочем, вопросы были и у Искара, но ответ на них он рассчитывал получить от последнего волхва урсского Лесного бога Ичала Шатуна. Об Ичале Шатуне Искар узнал сначала от Хабала, а потом насел на гана Багуна. Припертый к стенке Щек обещал свести Искара с Ичалом, но делать этого не торопился. Искар Багуну-Щеку не верил и решил поискать более надежных людей среди урсской старшины. И, кажется, нашел такого человека в лице гана Годуна.

Искар возвращался в стольный град, хотя гульба вокруг зажженных костров только набирала силу. Следовало соблюдать осторожность, ибо ни князь Всеволод, ни боярин Драгутин не простят сыну Лихаря Урса нападение на княжьих мечников и освобождение пленных. Если Искар попадет в руки божьих ближников, то не сносить ему головы. Отрок и в бойцовский круг вступал не без опаски, но Великий князь не решился на глазах обывателей, среди которых было немало урсов, нарушать древний обычай. Другое дело, что Всеволодовы ищейки могут напасть на Искара сейчас, когда он пробирается к городу с группой мужчин и женщин, слегка подмерзших на студеном ветру. Однако никто пока Искара не преследовал, хотя за его спиной и кучковались странного вида людишки, не столько хмельные, сколько прикидывающиеся таковыми. Впрочем, Искар почти сразу определил, что следят они не за ним, а за двумя женщинами, которые шли на десяток шагов впереди. Одну из этих женщин он видел рядом с боярином Драгутином и даже, кажется, опознал.

Городские ворота были распахнуты настежь, а подмороженная стража не приглядывалась к хмельным обывателям, возвращающимся под родные крыши. Искар, однако, усомнился, что четверо его случайных попутчиков проникли за городские стены с мирными намерениями. Лица негодяев были скрыты под личинами, но их действия не оставляли сомнений в том, что готовится кровавое дело. Во всяком случае, люди эти были вооружены, хотя и старательно прятали мечи от глаз стражников под пестрыми одеждами.

Судя по всему, кудесница Всемила не замечала преследователей и шаги не ускоряла, более того, она держалась в тени высоких заборов, подальше от толпившихся на улицах подвыпивших горожан. Надо полагать, кудесница не хотела быть узнанной. В темный переулок она свернула без опаски, не беря в расчет преследователей, которые бегом бросились за ней, решив, видимо, что один случайный прохожий не станет им помехой в деле. Искар, не ожидавший от разбойников такой прыти, слегка запоздал с вмешательством и успел только криком предостеречь идущих впереди женщин. На крик обернулась спутница кудесницы и без раздумий подставила грудь под колющий удар меча. Всемила успела отскочить к изгороди и обнажить кинжал. Подбежавший Искар ударом ноги отбросил одного из нападающих в сторону и всадил нож в бок второму. Нож, впрочем, тут же переломился, поскольку бока шалопуги были прикрыты кольчугой. Из чего Искар заключил, что перед ним не обычные грабители, а люди, отлично знающие, кого они избрали объектом нападения. Тяжко пришлось бы Искару, у которого даже меча с собой не было, если бы ему на подмогу не прибежал вынырнувший из-за поворота Садко.

Торусов мечник без раздумий бросился в свалку и отвлек на себя двоих из нападающих, чем здорово помог Искару. Пока сбитый им с ног разбойник поднимался на ноги, отрок ударом кулака опрокинул его товарища на мостовую. Подхватив меч только что поверженного врага, Искар обрушил его голову первого, не ко времени ринувшегося в драку, шалопуги. Удар был смертельным, и негодяй даже не вскрикнул. Молчали, между прочим, и оставшиеся в живых, что не могло не навести Искара на кое-какие размышления. Садко с Искаром оказались более искусными бойцами, чем их противники. Самое время было шалопугам обращаться в бегство, но они предпочли принять смерть, не отступив ни на шаг. Мечник Садко был удивлен таким упорством врагов, которых принял поначалу за обычных грабителей, а потому и сдернул с убитых личины. Но и открытые мертвые лица ничего не сказали мечнику, зато Искар убедился, что возникшие у него подозрения небеспочвенны. Этих четверых он видел в лагере Хабала, и направить их мечи в грудь Макошиной кудесницы мог либо сам колдун, либо Рада, которую эти молчаливые печальники растущего бога слушались беспрекословно.

Спутница кудесницы, которую Искар посчитал убитою, поднялась на ноги. Судя по всему, ее грудь тоже была прикрыта кольчугой, и тяжелый удар шалопужьего меча лишь выбил ее из сознания.

– Цела? – спросил встревоженный Садко.

– Цела, – отозвалась Малуша, кривясь от боли. – Спасибо, что помогли.

Искар не стал ни открывать лица, ни выслушивать благодарности, кивнув на прощанье женщинам и мечнику, он скрылся за поворотом. Такое расторопство отрока объяснялось тем, что из ближайшей усадьбы выскочили дюжие молодцы, на плечах которых он заметил волчьи шкуры. Встреча с «белыми волками» не сулила Искару ничего хорошего. А что касается Всемилы, то, надо полагать, под защитой ближников своего отца князя Гостомысла она будет чувствовать себя в полной безопасности.


Ган Карочей, изрядно промерзший на ветру, не стал дожидаться первых Даджбоговых лучей, а вернулся в город ранее других. Пока шел к дому младшего из своих дядьев Богдана, натолкнулся на последствия кровавой потехи. То ли какой-то доблестный муж порешил грабителей, то ли передрались хватившие лишку горожане. Выяснять подробности спешившему гану Карочею было недосуг.

В тереме Богдана уже собрались в изрядном количестве люди серьезные и, несмотря на праздник, непьяные. Принесенные Карочеем вести были из ряда вон выходящими и повергли присутствующих в панику. Если верить скифскому гану, то перс Бахрам опознал в боярине Драгутине Лихаря Урса.

– Я твержу об этом уже который месяц, – скрипнул зубами ган Багун, – но почтенным Моше и Митусу какой-то нечистый застилает глаза.

– Каждый может ошибиться, – примирительно заметил Борислав Сухорукий.

– Хороша ошибка, – поморщился ган Изяслав, самый, пожалуй, близкий к Сухорукому человек среди радимичских племенных и родовых старейшин. – Все наши планы известны даджану, а значит, и князю Всеволоду.

– Не думаю, что ранее Всеволод питал иллюзии на наш счет, – усмехнулся Сухорукий. – Другое дело, что Великому киязю нечего пока что нам предъявить в качестве обвинения. Никаких действий против него мы не предпринимали, а пустые речи за бражным столом не повод для расправы.

Карочей был согласен с дядей Бориславом. Конечно, Моше с Митусом крупно промахнулись с Лихарем-Драгутином, но ничего страшного пока не случилось. А любые обвинения боярина, высказанные по адресу того же Борислава, всегда можно объявить злонамеренными. Даже среди князей и боготуров далеко не все доверяют даджанам, что уж говорить о прочих радимичских старейшинах, которые недовольны всевластием Велесовых волхвов и вряд ли захотят жить еще и по указке волхвов Даджбога.

– Опасно другое, – сказал Карочей. – Божьи ближники, опираясь на связи Лихаря-Драгутина среди урсских ганов, явно пытаются привлечь их на свою сторону. Возьмите хоть нынешний случай с Шатуненком. Внука Листяны Колдуна беспрепятственно выпускают в божий бойцовский круг, где он одерживает победу на боготуром. И кудесники славянских богов Сновид и Солох спокойно слушают, как урсы славят Шатуненка-победителя. Вывод из всего увиденного может сделать даже самый недалекий из урсов: славянские ведуны большe не считают их богов и щуров своими врагами и нечистыми. Урсские ганы и без того колеблются, и если Ичал Шатун не скажет своего слова в нашу поддержку, то вряд ли нам следует рассчитывать на помощь урсов.

Взоры всех присутствующих устремились на гана Багуна, но тот не спешил с ответом, – видимо, и у него не было уверенности, что первый ближник Лесного бога решительно выступит против своих исконных врагов.

– Ичал колеблется, – глухо сказал Багун. – Поражения подорвали его дух. К тому же этот лже-Лихарь змеей вполз в сердце старика и обещал ему защиту прав урсов не только в землях радимичских, но и полянских, и новгородских.

После слов Багуна в горнице воцарилось тяжелое молчание. Простоватый Богдан, не шибко вникающий в хитросплетения замыслов своего брата, предложил гостям пустить братину по кругу, но понимания не встретил. Старейшинам было сейчас не до пира.

– Если упустим время, то о былых ганских вольностях можно будет забыть если не навсегда, то надолго, – сказал Карочей. – Либо каган Битюс нас подомнет, либо ведуны.

Ган Карочей был виднейшим сподвижником Митуса, а за его спиной стояли многочисленные ганы скифских и славянских родов, недовольных всевластием Битюса и хабибу на землях Хазарии. Все присутствующие об этом знали, а потому и слушали скифского гана с особым интересом.

– А как Шатуненок оказался в городе?

– Я его привез, – нехотя отозвался ган Багун. – Сегодня поутру Ичал Шатун назначил ему встречу в полуразрушенной усадьбе близ города. Туда же подъедут и несколько самых влиятельных урсских ганов, в том числе Годун и Сидок.

– А уверенности, что Ичал Шатун нас поддержит, у тебя нет?

– Скорее у меня есть уверенность в обратном, – криво усмехнулся Багун.

– Тогда зачем ты организовал эту встречу? – наивно удивился Богдан.

– Вероятно, затем, чтобы она вообще никогда не состоялась, – ласково улыбнулся младшему брату Сухорукий. – Но это уже не забота гана Багуна – это наша забота.

Карочей ждал от урсского гана протестов, но не дождался – Багун промолчал. Участь Ичала Шатуна была решена, оставался Шатуненок, и здесь у Карочея были сомнения, которыми он не замедлил поделиться с собеседниками:

– Если урсы признают своим вождем человека, возросшего под кровом печальников славянских богов, то будет ли нам от этого большая польза? Сколь я успел уяснить, этот Искар очень упрямый отрок.

– Упрямый и своевольный, – подтвердил ган Багун. – Но если он станет на нашу сторону, то очень многие урсы качнутся вслед за внуком Листяны Шатуна. К тому же у Искара есть свой счет к боярину Драгутину, и оплатить этот счет можно только кровью.

– Боярин Драгутин убил отца этого отрока Лихаря Урса, – пояснил присутствующим Борислав Сухорукий. – Долг Искара отомстить убийце.

– И он отомстит? – прищурился на собеседника скиф.

– Во всяком случае, мы сделаем все от нас зависящее, чтобы всё случилось именно так, – твердо сказал Багун.

Карочею замысел Багуна понравился, но сомнения насчет Искара у него остались. Слов нет, отрок отличный боец, но ведь и боярин Драгутин не деревенский олух. Многие люди поплатились головами за самонадеянное желание посчитаться с даджаном. Жизни Искара Карочею не было жалко, но ведь не об отроке шла речь, а о боярине. Драгутии должен умереть, ибо его смерть сильно облегчит путь заговорщиков к успеху.

– Надо помочь отроку, – усмехнулся Изяслав.

– Мы ему поможем, – кивнул головой Сухорукий. – Но кроме Драгутина у нас есть еще две проблемы – Берестень, где засел Рогволд, и Листянин городец, где обосновался Торуса.

– Мне кажется, что после сегодняшней неудачи Рогволд обиделся на Всеволода и Сновида, – поделился своими впечатлениями Карочей. – Стоит, наверное, разбередить раны боготура. Рогволд человек честолюбивый и самолюбивый, возможно, в его лице мы обретем союзника.

– Будь осторожен, ган, – остерег скифа Борислав. – Этот твой будущий союзник далеко не глуп, в горячке запросто может снести тебе голову. Рогволд человек заполошный, и полагаться на него в серьезном деле нельзя. Но если тебе удастся вбить клин между берестянским князем и Сновидом, о это будет большим подспорьем нашему делу.

– Есть еще один человек, которого мы можем использовать в своих целях, – усмехнулся Карочей. – Я имею в виду Ицхака Жучина.

– Жучин, насколько мне известно, один из самых преданных кагану людей, – удивился Изяслав.

– Пока каган в силе, Ицхак будет его поддерживать, – подтвердил Карочей, – но собственная мошна купцу все-таки дороже. Жучин будет искать с тобой встречи, ган Борислав, и было бы неплохо направить его усилия к нашей пользе.

– Всё это хорошо, – раздраженно заметил Богдан, которому разговоры на трезвую голову изрядно надоели, – но кто поручится, что ган Митус справится со своей задачей? А без его поддержки наша затея может рухнуть, еще не начавшись.

Богдан, младший брат Всеволода, хоть умом и не блистал но в данном случае проявил несвойственную ему прозорливость и предусмотрительность. Не ко времени поднятый мятеж мог сыграть на руку как кагану Битюсу, так и ведунам которые в случае неудачи заговора сделают все возможное чтобы свести на нет права и влияние родовых вождей и в радимичской земле, и в Хазарии.

– Замысел гана Митуса таков, – понизил голос Карочей, – стравить Битюса с Великим князем Яромиром, и когда Большая каганская дружина вступит в Полянские земли, ударить ей в тыл, опираясь на недовольные действиями Битюса скифские и славянские роды. Кагана Битюса объявят изменником и разрушителем завещанного богами и пращурами ряда и устранят.

– А нам какая от этого будет радость? – возмутился Богдан. – Смерть кагана приведет к усилению влияния божьих ближников. Ведуны будут править во всех славянских землях, а старейшинам родов останется только облизываться, на них глядя.

– Вот потому и нужно сделать все от нас зависящее, чтобы в радимичских землях правил не Всеволод, а ган Борислав, который получит булаву не из рук Велесовых волхвов, а из рук кагана Митуса и родовых старейшин. А на волостные столы взойдут назначенные ганом Бориславом наместники из мужей достойных, чьи предки немало пролили крови за величие радимичей и славян. А что до волхвов и ведунов, то они должны знать свое место. И если хотят жертвовать богам, то пусть жертвуют, но толковать волю богов к своей пользе мы им не позволим. Ныне голос родовых ганов совсем не слышен на славянских землях. Суд в городах и весях вершат ведуны, а где суд, там и власть. И в Хазарии дела не лучше. Каган Битюс родовых и племенных старейшин ни во что не ставит, вершит дела единовластно, опираясь на плечи ближников, хабибу и наемных мечников без роду без племени. Так неужели мы и дальше будем отмалчиваться, ганы, неужели позволим затоптать правду, завещанную нам дедами и прадедами?!

– Вот за это надо выпить, – сказал Богдан, побежденный красноречием скифа.

Братина пошла по кругу не только в знак одобрения словам Карочея, но и как символ единения всех присутствующих за столом вокруг идеи братства лучших людей Хазарии и Руси.


Глава 5 БЫКИ СКОТЬЕГО БОГА | Шатун | Глава 7 СМЕРТЬ ШАТУНА