home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 9

На вершине холма под названием Тонамияма Ацуи сдержал свою лошадь, чтобы насладиться открывшимся перед ним пейзажем. К востоку вырастали вершины, покрытые снежными шапками и отливающие золотом под лучами заходящего солнца, к востоку виднелось море, разделяющее Страну Восходящего Солнца и Корею. Где-то за этим морем находилась удивительная страна, из которой Муратомо-но Юкио привёз варваров, составляющих большую часть его армии.

Ацуи почувствовал приступ страха. Никто не знал, как они выглядят или сколько их, но каждый слышал страшные истории, которые о них рассказывали. Они в два раза превышали рост нормального человека, питались сырым мясом, издавали запах тигра, кожа варваров была чёрной. Военачальники Такаши, такие как дядя Нотаро, осмеивали утверждение, будто невежественные дикари могут создать угрозу сорокатысячной прекрасно обученной и хорошо вооруженной армии самураев. Они говорили, что эти истории являются выдумкой и что они делают из варваров сверхчеловеков. Невдалеке сидел на чёрной лошади Такаши-но Нотаро, одетый в красное парчовое кимоно генерала, которое он носил под доспехами, и совещался с командирами, которые, сидя верхом, образовали полукруг.

Они указывали на гребень горы, расположенной вдали, где белые флаги Муратомо трепетали в багряном небе. Между холмом Тонамияма и пиком, где были расположены войска Муратомо, находилось ущелье под названием Курикара. Долина и ущелье, окружающие его, были густо покрыты соснами. Позади Ацуи, заняв пространство от холмов на юг, сорок тысяч самураев преодолевали откосы. В гуще сосен их было почти не видно. Изредка Ацуи видел воина или группы воинов, пробивавшихся через заросли деревьев.

Исороку, молодой самурай из Хёго, который был другом Ацуи, так как они были одного возраста, ехал рядом с ним.

– Похоже, их стало гораздо больше, чем было в Ишибасиме, – сказал Исороку, указывая на знамена.

– Да, мы не можем войти в ущелье, пока они занимают этот холм, – сказал Ацуи.

Лишь немного сведений удалось получить армии Такаши из районов, по которым прошла армия Юкио. Такаши удалось узнать, что Юкио ведёт большую армию и что столица напугана. После их осенней победы в Ишибасиме они пересекли узкий хребет из Хонсю в Хэйан Кё, где армия зимовала и собирала подкрепление. Очевидно, что Юкио, как обычно, ушел на зимние квартиры. Затем в Пятом месяце Года Тигра огромная армия Такаши ушла из столицы и направилась на север, для того чтобы встретить Юкио и уничтожить его.

Они провели день, восхищаясь озером Бива, самым большим озером Священных Островов. Целая армия ждала, пока Нотаро возьмет лодку и поплывет к покрытому соснами острову Тикубушима, где он занимался пением и игрой на лютне у гробницы ками острова. Он даже сочинил стихотворение в ее честь, затем армию поразили слухи, что перед Нотаро появилась жрица в виде Красного Дракона и обещала ему победу над повстанцами.

Вчера они начали подъем на горы, образующие разделительную полосу между домашними провинциями вокруг столицы и тихим севером страны. В полдень Ацуи достиг пика, с которого он мог оглядеться и обозреть озеро Бива – серебристую водную гладь – и увидеть впереди перекатывающиеся волны моря на длинной северо-западной прибрежной полосе и ряды воинов под острыми выступами гор.

Он почувствовал острую боль, вызванную страстным влечением к Хэйан Кё. Теперь каждый день Садзуко будет растить их ребенка, зачатого после его возвращения с победой из Ишибасиямы. По мере того как они спускались с вершины и озеро исчезало, он почувствовал, что оставил дом и безопасность за спиной и отважился проникнуть на неизвестную и полную опасности землю.

Ацуи не хотел признаться себе, что он не любил войны. Он не хотел участвовать в настоящем сражении. Может быть, пройдут часы в ожидании или езде верхом. Затем внезапно кто-то схватит тебя за горло – и всё будет кончено! Большинство войн, казалось, состояло из вражды, насилия и умерщвления. Ацуи был особенно разочарован воспоминаниями об уничтожении храмов вокруг Мары. Даже женщины и дети, жившие в храмах, были заживо сожжены или порублены мечами. Великий Дайдодзи, возраст которого равнялся шестистам годам, был сожжен дотла по приказу Нотаро.

Ацуи старался не замечать, когда группа его воинов совершала насилие над крестьянами или пытала пленных врагов-самураев до смерти. Однако было очень сложно допускать подобные вещи, ведь они столь сильно потрясали юношу!

Поступила команда разбить лагерь на вершине холма Тонамияма.

– Разве мы плохо отдохнули накануне у озера Бива? – нетерпеливо спросил Исороку.

– Ты считаешь, что было бы лучше пересечь долину и столкнуться с врагами на вершине холма? – спросил Ацуи. – Посмотри на эти флаги Муратомо. Должно быть, их там от пятидесяти до ста тысяч. Вот почему мы остановились.

Слуга Ацуи разбил палатку, и юноша послал его к Исороку, чтобы тот разбил палатку для него позади первой.

Когда наступила ночь, Ацуи и Исороку сели в кругу воинов, которых им предстояло вести в бой. Им нравился обед из необработанного риса и жареная форель из озера. Воины Ацуи имели богатый опыт в добывании пищи, что было особенно ценно, так как продовольствие закончилось вскоре после того, как они покинули столицу. Они, подобно саранче, пожирали все, что можно, опустошая фермы, попадающиеся им по дороге. Это был позор, так как владельцы земель, по которым они шли, были преданными союзниками Такаши. Ацуи был удивлен тем, что снабжение было организовано на столь низком уровне. Юноша с удовольствием представлял себе, что если бы его отец Кийоси был главнокомандующим этим войском, то воины были бы сыты и продовольствия было бы достаточно, чтобы достигнуть северных провинций, составляющих оппозицию режиму Такаши. Теперь, когда они шли через горы, ферм было мало и они были расположены на значительном расстоянии друг от друга. Недостаток продовольствия явился труднопреодолимым препятствием.

Насытившись, Ацуи снял с ремня флейту, которую теперь он носил с собой постоянно, и заиграл «Цветы персикового дерева». Все окружающие его воины хранили почтительное молчание ещё долго после того, как он закончил играть.

– Ты играешь так хорошо, что, мне кажется, принесёшь нам удачу, – сказал Исороку. – Боги увидят нас и даруют победу!

– Значит, победа даётся лучшим музыкантам? – с улыбкой спросил Ацуи.

– Разве Такаши не лучше образованы, чем Муратомо? – с готовностью спросил Исороку. – И разве мы не выходили всегда победителями в сражении с ними?

– Мы всегда превосходили их числом, – сказал Ацуи. – В те времена, когда жив был мой отец, мы часто превосходили их умением. Но сейчас мы не знаем, что ждёт нас по ту сторону холма.

Он показал рукой на холм, где развевались флаги Муратомо, невидимые в темноте.

– Хотел бы ты умереть в бою, Ацуи? – спросил Исороку.

– Я хотел бы жить, – покачал головой Ацуи. – Конечно, лучше умереть в сражении, чем попасть в плен и быть подвергнутым позорным пыткам. Но по какой еще причине можно желать смерти?

– Я иногда испытываю чувство, что лучше умереть молодым, привлекательным и сильным, совершив отважный поступок, чем состариться и стать безобразным, – сказал Исороку. – Цветы срезают, когда они прекрасны, а не когда они отцветут. Твой отец погиб смертью героя, и все помнят его таким. Если бы он был жив и ныне, я уверен, его уважали бы, но теперь его не почитали бы как бога.

– Я достаточно взрослый человек, чтобы понимать, что я очень молод, Исороку-сан. О жизни я знаю очень мало. Я хочу узнать и сделать больше, перед тем как умру. Я не забочусь о том, будут ли люди считать меня героем или нет, А что касается моего отца, я бы предпочел, чтобы он остался жив и был уважаемым человеком, чем мёртвым и почитаемым, как бог. Мне страшно не хватает его!

Жужжащие грушеподобные, свистящие, как сокол, стрелы начали осыпать лагерь Такаши сразу после восхода солнца. Никто не был убит. Пригнувшись и немного нервничая, Ацуи смотрел через ущелье Курикара на холм, сверкавший белыми знаменами. Там расположился ряд, состоящий примерно из сотни лучников. Их луки были направлены вверх, чтобы их свистящие стрелы могли пересечь долину.

– Как разумно с их стороны разбудить нас! – сказал Исороку со смехом. – Они могли начать стрельбу из луков без предупреждения. Этот жест достоин Такаши!

– В отличие от Муратомо, да? – спросил Ацуи с иронией.

«Враги контролируют ситуацию, – подумал он. – Во-первых, показывая свои знамена на противоположной стороне холма, они определили место, где Такаши остановятся на ночлег. Теперь они выбрали время и способ для начала сражения. Где эти сказочные варвары расположились? Стрелки на той стороне холма выглядят как обычные самураи».

Воины Такаши прижались к земле, стреляя из своих луков, высотой в рост человека. Через некоторое время была пролита первая кровь. Стрелок Муратомо упал, сопровождаемый радостными возгласами с холма Тонамияма. Ацуи и Исороку присоединились к толпе, собравшейся невдалеке от лучников. Никто не хотел подойти к лучникам, так как острие стрелы способно убить человека, если попадет в уязвимое место, но стоять вдали было похоже на трусость.

Два лучника Такаши были поражены стрелами противника. Раздалось сердитое рычание. Некоторые предложили перейти на стрелы из ивовых прутьев, другие считали, что еще слишком рано. Два воина заняли места павших, которые были лишь ранены и унесены с поля боя друзьями для оказания им помощи. Ацуи увидел Нотаро и несколько других начальников, стоявших невдалеке от них и наблюдавших за дуэлью. Нотаро приветствовал поражение еще одного лучника Муратомо.

«Интересно, какой он разработал план сражения? – подумал Ацуи. – Странно, что они не видят остальных воинов Муратомо, кроме этих лучников. Может быть, их не так уж и много, как считали воины Такаши?»

Он искоса посмотрел на линию белых знамен.

«Очень умно с их стороны начать обстрел на восходе солнца, которое, поднимаясь, ослепляет воинов Такаши».

Когда непрерывный свист жужжащих грушеподобных стрел стал более утомлять, чем пугать, Муратомо перешли к стрелам, изготовленным из ивовых прутьев и снабженных бронированным наконечником. Такаши сделали то же, и большее количество самураев вступило в состязание.

Некоторые из наиболее смелых воинов сели верхом и двинулись вниз по восточному склону Тонамиямы. Сразу же воины Муратомо устремились вниз по холму навстречу им. Ацуи посмотрел на вершину холма, на котором расположилась армия Муратомо. Бросятся ли они в атаку сейчас? Белые знамена остались на том же месте. Только около двухсот лучников Муратомо противостояли вдвое превосходившему их количеству стрелков Такаши. Вскоре противостоящие группы лучников сократили наполовину расстояние между собой, и с обеих сторон раненых было уже не по одному-два, а в два-три раза больше. Теперь некоторые из Такаши и Муратомо стреляли лежа на спине.

Перестрелка продолжалась большую часть утра. Время от времени самураи Муратомо производили точный выстрел, и стрелы находили цель в толпе воинов Такаши. Большинство воинов было ранено из-за того, что лучники, толпясь, ограничивали себя в маневре.

Ацуи и Исороку оба были приверженцами меча и не могли похвастаться мастерством в стрельбе из лука. В то время как многие самураи вступали в перестрелку или выходили из нее по мере того, как ими овладевал азарт, юноши не участвовали в ней.

Как только солнце встало в зените, Муратомо закончили обстрел. Они стали преодолевать холм, за которым находились их войска. Три воина верхом спускались с холма навстречу воинам Такаши. Подъехав к лугу на дне ущелья, они остановились. Самураи Такаши, некоторые пешие, другие – верхом, стали спускаться по склону холма навстречу воинам Муратомо.

– Я Сайто Кидзи из Накацу! – крикнул самурай, державший белое знамя. – Я сражался в Китае и на земле монголов и одержал много побед!

Кидзи продолжал описывать боевые успехи своих отца, деда и прадеда. Он заявил, что является потомком храброго Ямато, легендарного сына древнего императора, сумевшего подчинить себе злых богов и варваров. Он вызвал на поединок воина Такаши, равного ему по происхождению.

– Давай подъедем ближе, – предложил Ацуи Исороку. – Я хочу увидеть это.

Самурай Такаши спустился по склону холма и обменялся несколькими словами с воином Муратомо, бросившим вызов. Они сблизились и скрестили мечи. Ацуи и Исороку находились в толпе, болеющей за воина Такаши, Ацуи дрожал от возбуждения.

Очень сложно нанести смертельный удар, сидя верхом. Самураи кружили друг вокруг друга, удары в основном падали в пустоту или скользили по доспехам. Затем Кидзи, самурай Муратомо, привстал в седле на коротких стременах. Держа обеими руками меч, он сверху со всей силы нанес удар, нацелив его в правое плечо противника. Ошеломленный воин с грохотом вывалился из седла. Он попытался встать на ноги в тот момент, как Кидзи приблизился к нему. Внезапно он остановил коня, схватил сзади воина Такаши снизу под подбородок и забросил его поперек своего седла. Одним взмахом своего меча самурай Муратомо отрубил воину Такаши голову.

Голова так и осталась в шлеме, Кидзи, высоко подняв ее за один из рогов, украшавших шлем, сделал круг по полю боя.

Исороку, Ацуи и другие самураи Такаши застонали, а воины Муратомо издали приветственный возглас.

Следующий самурай Такаши принял вызов Кидзи, Многие воины Такаши спустились с холма, выкрикивая свою родословную и вызывая на поединок подходящего самурая Муратомо. Свара в долине становилась абсолютно беспорядочной, все больше самураев выкрикивали имена своих предков в поисках противника. Все Муратомо имели на своей одежде что-либо белое: ленточку на рукаве кимоно, вымпел на шлеме. Каждый из воинов Такаши имел в своем наряде что-либо красное.

Возбуждение, страх, нетерпение захлестнули Ацуи. Он опоздал к битве у моста Удзи и большую часть сражения у Ишибасиямы находился в задних рядах. Теперь пришло время младшего сына Кийоси выйти вперед и принести первую голову воина Муратомо. Какой ужас почувствуют Муратомо при упоминании имени его отца!

– Поедем, оседлаем лошадей, Ацуи, – предложил Исороку, поднимаясь по холму. Он посмотрел назад через плечо. Самураи сражались на лугу.

Вернувшись в лагерь, Ацуи уже собирался оседлать своего боевого коня, серого с черными пятнами, когда услышал, как кто-то позвал его. Его дядя Нотаро, одетый в доспехи, но с непокрытой головой, спешил к нему.

– Куда же ты собираешься?

– Вызвать кого-нибудь на поединок, дядя!

Поведение Нотаро принесло чувство беспокойства.

– Твой дед взял с меня клятву, что я привезу тебя обратно живым и здоровым! Я запрещаю тебе сейчас участвовать в поединке!

Ацуи был так сильно разочарован, что почувствовал, как подступили слезы.

– Если я останусь в тылу в то время, как эти отважные самураи сражаются, это опорочит наше имя!

– Только наиболее искушенные в ратном деле самураи принимают участие в поединках в начале сражения. Они – ветераны, знающие все условия. Особенно эти воины Юкио, использующие приемы, перенятые у иностранцев. Конечно, ты можешь сражаться, Ацуи. Подожди, пока сражение станет всеобщим. Если я позволю тебе идти в бой сейчас, у тебя не будет возможности остаться в живых!

Ацуи пошёл к Исороку, повесив голову. «Оказывается, сражения – это не то, что я думал…»


Из подголовной книги Шимы Танико: | Монах: последний зиндзя | Глава 10