home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Тот, кто видит

12 сентября.

Байкал.

Вася, Ольга, Лайза.


«Игра и Дело меняются местами. С детства игра для вас — имитация дела, тренировка жизни, творческое безответственное времяпрепровождение, которое позволяет снять напряжение занудной ответственной деятельности или отрепетировать действие, от которого что-то зависит в вашем будущем. Повзрослев, мы начинаем играть в серьезные игры. Мы сочувствуем остроумным шулерам, которые обирают скучных трудяг. Мы с напряженным интересом следим за приключениями политических игроков, от которых зависят и наши судьбы. Мы погружаемся в игры каждую свободную минуту, лишая себя этих свободных минут. Игра становится Делом для миллиардов. Рутина остается уделом автоматов, и нам кажется, что на нашу долю остается творчество. Но чьим уделом остается творение правил наших игр? В серьезной игре арбитр остается в тени. Но он должен видеть всю игру».


Прочитав это предисловие к игре, они не успели насладиться самой игрушкой — путь от Иркутска до истока Ангары короток.

Не всякий готов выдержать унижения, через которые необходимо пройти, чтобы попасть на Байкал. Особая заповедная зона охранялась целой дивизией Союзной экологической комиссии. Уже на стоянке электромобилей в Иркутске их обыскали на предмет всяких недозволенных веществ, подвергли инструктажу и взяли подписи, что они обязуются выполнять... не нарушить... выбрасывать мусор в строго... использовать костры в специально отведенных...

В электромобиле и у истока Ангары обыск продолжился, затем пришлось подождать около часа, пока зону покинет несколько посетителей (их количество не должно превышать определенного числа), после чего им наконец вручили временный пропуск и напомнили, что в их распоряжении шесть часов. Они решили не тратить время на облет всего Байкала и посидеть на берегу недалеко от Ангары.

Ближайшие несколько кострищ — специально оборудованных площадок с привозными дровами — были заняты. В одиночестве у потухшего костра сидел человек в черном плаще, сосредоточенно смотревший в сторону Саян. Лайза направилась было к нему, но Володимир ее остановил: «Не надо его трогать. Их вообще лучше не беспокоить. Пойдем дальше».

Они уже подустали брести по берегу, как вдруг увидели знакомые лица. Ольгу и ее спутников бурно приветствовал Вася, с которым у костра на травке сидело еще несколько человек, распевая песни под прилагавшуюся к костру гитару (прежнее поколение сотрудников ФЭКа вышло из недр Дружин охраны природы и считало, что сидеть у костра без гитары дурной тон).

Невзирая на секретность, Вася и Ольга принялись эмоционально рассказывать друг другу новости последнего месяца. Гуля уже несколько дней практически не отлипала от Васиной фигуры — путешествие до границ Союза сблизило их. Ахмед почти не мигая смотрел на загадочную поверхность Байкала, в котором все время что-то двигалось и перемещалось, словно озеро ворочалось в неудобном ложе, отороченном по-рериховски вычерченными Саянами. Володимир бывал на Байкале десятки раз и чувствовал себя здесь как дома. Собственно, он и уговорил Ольгу посетить это блаженное место. По глубокому убеждению Володимира, именно здесь расположена истинная, сокрытая от непосвященных, столица мира. Лайза была готова с ним согласиться. Она в восторге бегала вдоль берега и иногда, повизгивая, загребала босыми ногами ледяную воду и тут же выскакивала на теплый берег. В восторге пребывал и Масипас, который взбирался на сосны, курлыча низвергался вниз и прыгал на всех своих новых и старых знакомых, призывая их носиться, как Лайза, чье поведение, с его точки зрения, было единственно верным. Равнодушнее всего к Байкалу оказалась Челка. Ее интересовал Ахмед, которого возвращавшаяся из Америки революционерка случайно встретила в Иркутске и очень тому обрадовалась. Она видела видеограмму Ахмеда в антитеррористическом досье, которое удалось скачать из взломанной хакерами Среднеазиатской базы. С лидером аральских партизан она не могла не познакомиться и пристала к нему с антиимпериалистическими предложениями и планами. Ахмед знал о Челке и даже взял у нее несколько явок, но от дальнейшего обсуждения перспектив борьбы уклонился. Но Челку от себя гнать не стал. Он уже проверял людей для нового дела. Может, пригодится.

Сейчас Челка, найдя в лице Володимира собеседника, принялась обличать оппортунизм американцев. Ведь была возможность свалить преступный режим, и тут...

Володимир оценивающе разглядывал молодую революционерку и, чтобы поддержать разговор, интересовался, зачем было валить режим и чем был бы лучше следующий президент или что там пришло бы на смену предыдущему. Челка горячо доказывала, что единственная возможность обеспечить движение мира вперед — это перегибать палку, чтобы общий вектор не был равен нулю.

— Ох, если бы все было так просто, как кирпич в учебнике физики. А если ты играешь с маятником... — Володимир символично поднял фильтратор на шнурке и щелкнул его по головке: — Бух! Народовольцы грохнули государя-реформатора. Очень радикально. А общество качнулось назад. Народовольцы привели к власти реакционного Александра-миротворца. — Фильтратор рассчитанным маршрутом качнулся назад и стукнул Челку по носу. Очень обидно. Но она была выше этих дешевых проходок и отбила выпад:

— Народовольцы выиграли. Без Александра III и его тени — Николая-святого не было бы Пятого года. Они — великие революционеры.

— Кто, народовольцы или Николай-святой?

— И те, и другие. Только первые — сознательные вершители, а другие — игрушки в руках истории. Поэтому народовольцев чтили в период революции, а Николая — реакции. — Воспользовавшись паузой, Челка вырвала фильтратор из расслабленных перстов Володимира, да еще и попыталась вернуть ему щелчок по носу, но неудачно.

— Боюсь, народовольцы, как люди честные, меньше всего хотели привести к власти Александра III. «Чем хуже — тем лучше» — это не их принцип. К сожалению для них, они не знали, как устроено поле, на котором играли. Отсюда и результат.

— Да! Они хотели другого! — Челка резко вскочила и в прыжке размяла затекшие ноги. Товарищи по борьбе знали, что гимнастика — для нее способ сбросить адреналин. Да и Володимир догадался, что поддел революционерку намеком на ее иезуитство. — Но радикальная стратегия беспроигрышна. Народовольцы хотели заставить террористический режим отступить под угрозой террора. Их сумели схватить. Однако слабые стороны режима они же вскрыли! И смотри: через двадцать лет эсеры ударили поточнее, убили Плеве — и режим потек!

— Это точно, потек. Только пораньше. Когда завербовал Азефа. И его руками сановники стали выяснять отношения. И потом эту игру было уже не остановить. Сталин воспользовался выстрелом Николаева, Гитлер — пироманией Ван дер Люббе, Буш — атакой камикадзе.

— Ну не надо путать Гоголя с Гегелем! Народовольцы и эсеры знали, чего хотели, а твои примеры — это же отморозки, безмозгляк.

— Да почем ты знаешь? У каждого психа — своя программа, и притом очень логичная. Вот только результат не всегда соответствует ожиданиям. Азеф хоть был профи, предшественником стрелков на заказ. А тем, кто лезет в эти игры по своей инициативе, остается роль пешек. Ты вот тренируешься, изнуряешь себя, как Рахметов, ради великого дела. А кто-то уже разместил тебя на доске.

— Может, и разместил. А если у меня своя доска шире, чем у него? Он ведь ведет сиюминутную партию, а я — вечную.

— Только ли ты ведешь вечную? Партию ведет тот, кто видит поле.

Володимир задавал «наивные вопросы», неторопливо опутывая и заманивая.

Отвлекшись от Байкала, Ахмед негромко произнес:

— Кому не слабо искупаться в байкальской воде?

— Легко, — ответила Челка, словно только ждала приказа. Она разделась и молча мужественно вбежала в ледяную воду. Сначала ожесточенно барахталась, затем застыла на мелководье.

— Для лобовой атаки годится, для партизанской войны — нет. Пошли вытаскивать, — резюмировал Ахмед.

Нехотя войдя в Байкал по колено, они вытащили дрожащую Челку на берег, и Володимир стал умело растирать ее теплым свитером, как полотенцем.

Масипас с курлыканьем понесся вверх по холмам, словно зазывая своих спутников в пампасы. Лайза предложила друзьям пройтись за котом. Сверху должен открываться красивый вид. Компания с радостью последовала за котом-гидом, оставив Челку в ласковых умелых руках Володимира. Обернувшись с холма, Ахмед промолвил: «Разомнет, отогреет, но не завербует».

Вася и Гуля, держась за руки, первыми взбежали почти на самую вершину холма. Сосны остались ниже. Здесь жарило солнце. Залив Байкала лежал под ними, отгородившись от жары полупрозрачной дымкой. Он шевелил водными извилинами, словно Солярис, наблюдающий за сиюминутной суетой расплодившихся вокруг людей. Видит ли он нас? Что понимает в нашей жизни? Или ему все равно, и он погрузился в тысячелетнее созерцание красоты Саян? И есть ли до нас дело кому-то, кроме нас?

Они продолжали подниматься все выше, ноги наливались тяжелым, как старый добрый рок, металлом. За каймой зелени открылось небольшое сооружение в стиле постмодерна. Оно было, как пень опятами, покрыто тарелками связи, и огромный телескопический лопух накрывал его сверху.

В сторонке сидел загорелый дедок, недвижный, как памятник Солженицыну в Москве. Подойдя ближе, они обнаружили, что старик все же отличается от памятника, зато похож на Байкал. Его испещренное морщинками лицо неуловимо двигалось. Морщинки покрывали физиономию плотно, как текст страницу, но перетекали с места на место. «Дед-текстовик» то ли что-то обдумывал, то ли уже начал улыбаться загадочной неуловимой улыбкой Джоконды своим новым гостям.

— Привет, Масипас, — весело сказал дед и улыбнулся уже по-настоящему своими белоснежными пластмассовыми зубами. — И вы тоже заходите.

— А вы кто? — с опаской спросила Гуля.

— Я — ваше место в истории.

— Наше? А откуда вы нас знаете?

— Стараюсь не пропускать никого, у кого есть место в истории. История имеет ограниченное пространство, и нужно всем найти свое место. Забудешь кого-то, придется всех перетрясать — морока.

«Дед-текстовик» встал с кресла и спросил:

— А где Ахмед с Ольгой. Вроде тоже подходили?

Отставшие гости со смехом появились из-за деревьев. Над чем уж они смеялись, истории осталось неизвестно. Просто им было хорошо.

Гуле показалось подозрительным, что дед знает Ахмеда. Честно говоря, пирату пустыни она по-прежнему не доверяла, считая его опасным террористом. Но Ахмед замялся в нерешительности и, похоже, сам «текстовика» не знал.

— Ну что вы стоите, как неродные? Вася, Оля, берите своих друзей и заходите.

Но на приглашение откликнулся только Масипас.

— А... Как вас величать? — Вася, равно как и Ольга, тоже не знал, с кем они имеют дело.

— Зовите меня дядя Саша. Не удивляйтесь, но я всех вас знаю. И даже намерен напоить чаем. А попить здесь чайку дано не каждому.

С этими словами дядя Саша распахнул дверь и впустил их в зеркальный дворец. Во всяком случае, так сооружение выглядело изнутри. Оно все состояло из телеокон, в которых были видны самые разные виды Байкала. Это было красиво, но наблюдение за Байкалом велось не только по эстетическим соображениям. Перед окнами сидели два сотрудника, которые следили за тем, соблюдают ли посетители режим экологической безопасности резервной территории. Вася понял, что дядя Саша мог уже давно за ними наблюдать, узнать их имена и приготовиться к встрече. Так что ничего противоестественного в том, что он их знает, оказывается, нет.

Пока дядя Саша варил чай в многотрубчатом самоваре и разливал его в старинные стационарные кружки, гости оглядывались кругом, проникая в самые что ни на есть интимные подробности жизни посетителей Байкала, наивно полагавших, что они уединились в лесу или на побережье. «А не нарушает ли это права человека?» — Этот вопрос больше всего волновал Ольгу, только что вырвавшуюся из лап тоталитаризма.

— Все равно все за всеми смотрят, — меланхолично ответил Сема, молодой парень с нашивками лейтенанта природоохраны, — папарацци, антитеррористические службы, даже космонавты, когда им делать нечего. Сейчас такая оптика, что остается только расслабиться и понять: на вас практически всегда кто-нибудь смотрит. В Средние века это хорошо понимали. На всех смотрел Бог, и грешить было неудобно. Хотя, если неудобно, но очень хочется, все равно грешишь. Вот это уже безобразие.

Последние слова относились к юной леди, которая в припадке любовной неги сломала ветку. Сема активировал ближайший баллончик с «антитуристином», как называли экологи вонючий безвредный газ. Провинившиеся туристы с удивлением озирались, морщились и недовольно спускались к берегу.

— Чай готов! — торжественно провозгласил дядя Саша и стал расхваливать напиток: — У них тут деляночка с разными травами душистыми. Основа чая китайская, а приправы — местные.

Гости интересовались здешним житьем. Хозяин прославлял заповедные края, отсутствие народа, который снует по остальной части планеты.

— А не скучно?

— Ну что вы. Во-первых, всегда кто-нибудь заходит. Вот как вы. Во-вторых, мы тоже не сидим здесь все время, иногда ездим по свету. А в-третьих, у нас тут замечательная компания. Даже астроном есть. (Здесь раньше был радиотелескоп.) Потом обязанности нашей организации совместили с природоохранным и еще... В общем, с другими. Смотрим и за космосом, и за землей. Дима, покажи небо.

На экране во всю стену разверзлась «бездна звезд полна». Затем отдельные фрагменты стали быстро увеличиваться, разворачивая разноцветные картины загадочного мироздания. Вася подумал про себя, что, вероятно, это просто база астрономических данных, которую легко можно вывести на экран. Так что хозяин опять посмеивается над ними.

— И далеко видят телескопы?

— Квазары разбираем неплохо. Но это не так красиво — метод не оптический.

— А теперь — что поближе. — Сема вернул стену к ее обычной функции и прочесал ближайший берег.

Челка продолжала спорить с Володимиром: «И все-таки я против ресурсного социализма!»

— Ставлю киловатт, он ее соблазнит, — предположил Вася.

— Можешь перевести киловатт на счет нашей общины. Володя не станет изменять жене ради Вики. Он ее вербует.

Так они узнали, что Челку зовут Вика. Или «дед-текстовик» просто это выдумал?

Сема узнал Володимира: «А я знаю этого мужика. Он недавно по Миранде бродил зачем-то».

Ольга поперхнулась чаем.

— Наверное, он шутит, — успокоила ее Лайза, которой, впрочем, и самой стало как-то не по себе.

Вася, который вообще не понял этого обмена космическими мнениями, крутил головой, разглядывая многочисленные мониторы. Он заметил, что в соседнем зале транслируются уже не только виды Байкала, но каких-то городов, кварталов, виды из космоса на Землю с разной степенью увеличения.

— Это как же жить, если постоянно всех видишь? Ведь никакая голова не выдержит такого потока информации.

— Тот, кто видит, не смотрит на все подряд. А кто не видит, не может рассмотреть, даже если ему показывают, — ответил дядя Саша. — В наше время информации всегда слишком много. Ты можешь быстро узнать все, что тебя интересует, за исключением строго охраняемых личных и корпоративных тайн. Их ты тоже можешь узнать. Но для этого нужно потрудиться, потратить время. Так что лучше просто обходить эти мелочи. Их все равно можно вычислить. Узнавать нужно только то, что имеет значение для более общей картины или непосредственно для твоего дела. В этом — главный фокус. Если ты знаешь, что имеет значение, а что можно оставить статистике, информации становится совсем немного. Ее можно разложить по полочкам и следить только за теми событиями, от которых зависит изменение направления потока.

— Ну, это философия. Сергеич нас тоже грузит подобными социологическими правилами. «Определи систему координат, выдели большие массы, зону индивидуального выбора, точки развилок и тогда отслеживай основных носителей альтернативы».

— Молодец Сережа, хорошо усвоил, — дядя Саша улыбнулся с необъяснимой теплотой. — Вот видишь, Вася, никакого информационного перегруза и не возникает.

«Дед-текстовик», прихлебывая чай, прошаркал к пульту и отогнал от него Масипаса, который норовил походить по кнопкам. Видимо, это было не очень опасно, ибо наиболее важные кнопки были закрыты колпачками, а то и заперты.

— Вот, берем систему координат... — Дядя Саша включил виртуальную площадку, на которой под торжественную старомодную музыку повисла довольно сложная объемная схема, напоминавшая двухмерные чертежи Романова, только много сложнее, — ... выделяем большие массы, — в огромном сетчатом яйце, изображавшем то ли общество, то ли мир, то ли и то, и другое, выделились цветом несколько очагов и разной степени четкости очерченных зон. — Берем предмет вашей деятельности за последний месяц, — на схеме очертилось черное кольцо, состоявшее из каких-то взаимосвязанных центров и лежавшее как бы внутри всей схемы в замысловатом наклоне.

— Я не удивлюсь, если сейчас появимся мы, — пророчески промолвил Ахмед.

— Правильно не удивляешься. — Дядя Саша включил несколько звездочек, и при увеличении появились их лица.

Вася узнал обозначение ящичков досье. Он взял с виртуального столика указатель и без спроса открыл свое. В этом не было нарушения моральных норм, это же его досье. Вниз потянулся текст, подлиннее, чем в обычных справочниках, где Вася читал о себе. Вот открылась карта его последнего путешествия, можно было просмотреть ролик прыжка с моста в Сан-Франциско.

— Впечатляет. Из космоса снимали?

— Нет, зачем? Тебя наблюдали через залив. Это не мои кадры, я их выменял.

— И много у вас таких досье?

— Много. Это — историческая энциклопедия. Поскольку вы уже влипли в историю, в ней есть место и для вас. Системой координат я пока не готов делиться с человечеством, а вот сокращенную часть текстов и виртуальное оформление ты можешь заказать себе домой. Энциклопедия «Новая гармония». Имею честь по совместительству быть редактором социального раздела. Так что милости прошу быть нашими читателями.

— И что же, вы вот так за всеми следите, всех рассовываете по полочкам? Когда же у вас хватает времени пить чай?

— Нет, конечно. — Дядя Саша решил проигнорировать нотку раздражения в интонации Гули. — У нас большой коллектив авторов. Лично я имею привилегию уже просто сидеть на Зеленой горе и смотреть на все это сверху, как на плане, иногда вглядываясь в наиболее интересные сюжеты. Правда, я внимательно отслеживаю судьбы своих предшественников и учеников.

— Предшественников? Они еще живы?

— Ах, бестактная девушка. Напоминает мне о старости. Но, в принципе, все, кто попал в историю, приобщился к полю культуры, вечно живы. Их вес в современности то и дело меняется. Часто выясняются новые подробности прошлого. Эти персонажи вечно общаются с последующими поколениями, чему-то учат потомков собственной судьбой, своими мыслями. А потомки веками спорят с предками. Это ли не жизнь?

— А остальные? Ну, кто не приобщился?

— А если не приобщился, то, может, он и не человек вовсе, а животное. Биологический раздел нашей энциклопедии — это не ко мне.

Гуля приняла эти слова на свой счет и, презрев восточное уважение к старшим, собиралась сказать что-то невежливое. Но Вася остановил ее взглядом — он не хотел ссориться с дедом. Только что тот продемонстрировал значительное могущество, которое способен оценить эксперт-социолог.

— Одно успокаивает, мы уже в истории, так что нам обеспечена вечная жизнь. Но мы явно не предшественники и вроде не ученики.

— Ученик твоего ученика — твой ученик. Потенциальный ученик — уже ученик. Так что им — мое особое внимание. Ради них я готов сходить с горы.

— И давно сходили в последний раз?..

— Вот недавно с Олей виделся в Египте. Там был еще один общий знакомый. Вы его, Оля, тоже видели. И он вас. Сняли груз с его души. Теперь с легким сердцем может заняться делом, а не этим детективом.

— Каким детективом?

Дядя Саша не ответил, продолжая прежнюю мысль:

— В наше время все играют в игры, носятся по планете или сидят перед мониторами — окнами в мир. Но в каждой из игр занято не так много людей, легко уследить за всеми.

— Вы играете в нашу игру?

— Скорее, играю с играми. Формирую миссии. А уж как они выполняются — судьба игры.

— Какие миссии?

— Ваша миссия, кроме Масипаса, в этой игре уже выполнена, и вы можете с чистой совестью возвращаться домой.

— В каком смысле?

— В прямом. — Дядя Саша включил новостной качал.

В центре внимания мировых и, конечно, отечественных новостей было разоблачение оборотней в армейских погонах в Астрахани. Мотивы их криминальной деятельности были корыстными. Они установили контроль над остатками каспийской нефти, для чего совершили переворот в Азербайджане. Хотя все и так знали, что азербайджанская политика целиком зависит от Союза, не от группы военных же! Еще эта военная мафия торговала оружием в обход союзных властей. Они продавали его аральским террористам.

— Неправда, у этих мы ничего не покупали, — возмутился Ахмед.

— Не боись, твое имя не всплывет, — обещал дядя Саша.

Уже проведены аресты в руководстве двух военных округов. Там мобилизована народная гвардия, ее части блокировали военные городки, но военные профессионалы не стали рыпаться. Арестованные дают подробные признательные показания. Даже удивительно, насколько охотно и подробно они закладывают себя и друг друга.

СМИ особенно хвалят военную прокуратуру, которая рыла дело о нападении на известного ученого С. С. Романова и вовремя напала на след преступников. Оказывается, Романов подготовил доклад о распределении редких материалов, в том числе нефти, который был очень невыгоден для астраханской группировки. Это она устроила покушение на ученого, он только чудом остался жив. Вскрылась связь астраханских злодеев с расстрелом колонны пацифистов, которые шли на Крым. СМИ дают комментарий известного политолога А. Квидзе: «Генералы тянутся к диктатуре, как черепахи к морю!» Саланас, посвятивший сенсационным событиям в Союзе целые полтора часа, суммировал общее мнение: «В Союзе была пятая колонна!» Еще наблюдатели отмечали, что Халифат, захватив Стамбул, не продолжил наступление на восточном театре.

Дядя Саша приглушил звук и стал рассуждать:

— Теперь все это дело будут сводить к банальной торговле оружием, рассказывать про «оборотней». А разоблаченные злодеи будут соглашаться с версией следствия, прямо как в 37-м году прошлого века. Совершенно добровольно. Чтобы не всплыла истина. Но Романов уже может увидеть как минимум четыре точки кольца. Исчезновение Ольги, Астрахань, Крым, Прага, а если будет внимателен, то и в других местах заметит следы. Полкольца видит он, полкольца — Артем. Две половинки картины. Пора им соединиться.

— Разрешите сообщить, — как-то по-военному обратилась Лайза, когда дед закончил. Тот кивнул. — Владимир хотел бы связаться с Артемом и передать ему послание махатм о Ведьмином кольце.

— Контакт с Артемом? Рано ему еще с Артемом. Пусть вон Челку воспитывает. Суть Кольца Артем с Романовым должны понять сами. Сообща. Махатмы вечно торопятся, навязывая пастве непереваренную истину. И апологеты понимают неточно, а скептики отторгают целиком, не желая уже разбираться. Критический ум верит только той истине, которую добыл сам. Пусть это будет их истина, выстраданная, за которую потом не жалко отдать жизнь. Так что пусть Володимир пока погуляет по периферии нашей истории. Вот здесь... — И дядя Саша переставил фишку на какой-то своей схеме в обходной туннель. — А насчет Артема ты правильно напомнила.

Дед набрал номер и произнес:

— Ирочка, сведи, пожалуйста, Артема и Романова. Только так, чтобы они могли интимно пообщаться, без посторонних. Контакт должен состояться 27 сентября. Успеешь?

— Хорошо, дядя Саша, — ответил грустный голос из динамика. — Замок подойдет?

— Отлично.

— А Паше не пора позвонить?

— Это твое решение. Но, по-моему, его раны это не залечит, а твои — разбередит. Подожди пока.

Дед чего-то загрустил, стал гладить седую бороду и жевать усы.

— Ну вот, чай допит. У вас есть еще три часа, чтобы насладиться природой Байкала. Веток не ломать, мусор не оставлять. Счастливо.

Когда Вася с Гулей вышли, дядя Саша задержал Ахмеда и Ольгу:

— Ахмед, прибудешь в Мытищи, обратишься по этому номеру. Там тебе есть работа инструктора рукопашного боя. С регистрацией все договорено. Но без совета — ни шагу. Согласен?

— Хорошо, Учитель.

— Ну, гуляйте, дети мои.

Когда они вышли из дома, Ольга спросила Ахмеда:

— Так ты его знал?

— Здесь познакомились.

— Так почему ты назвал его Учителем?

— Потому что он сейчас принял меня в ученики.

Лайза задержалась в доме:

— Еще Володимир чревовещал что-то непонятное. «Большая игра начнется через семнадцать дней».

— Ай-яй-яй. Я-то думал, позднее. Спасибо, что сказала. Тогда вот что — ты поступаешь в распоряжение отца Фомы.

— Где его найти?

— Сейчас скажу. Сема, дай небо над Европой. — Дядя Саша стал изучать карту звезд, потом сделал проекцию на карту земли. — Вот что, Лайза. Езжай-ка ты в Салоники и жди указаний. Там сейчас недалеко фронт, так что можешь обосноваться в каком-нибудь безопасном пункте, только сообщи место. В случае чего можно будет договориться, чтобы там не бомбили.

Закрыв за ней дверь, он сел в кресло и стал ворчать:

— Стар я стал. Вот, погулял немного по окрестностям, и искусственные кости уже болят на сростках. И голова чего-то ноет после этих разговоров. А сейчас еще наверняка Этот позвонит. Тут вообще держи ухо востро.

Этот не заставил себя долго ждать. Заиграл мотив видеофона. Дядя Саша включил экран. Там сидел неприметный человек с равнодушным взглядом.

— Привет. Как дела, не спрашиваю, не хочу сыпать соль на раны, — заявил Саша без предисловий, не скрывая своего торжества. — Получается, зря вы Нестерову-то, того...

— Напрасно, напрасно вы так думаете. Мы всем очень довольны. Наша ресурсная мощь теперь превосходит любой союз мира.

— Кинули, значит, натовцев.

— Кинули. А что нам НАТО? Пустая банка. Даже забавно было бы посмотреть, как их раздавит Халифат, но нельзя так нарушать мировое равновесие.

— Ну, ты мне еще сейчас будешь рассказывать, что это вы остановили наступление Халифата.

— Остановить не остановили, но посоветовали. Советники, консультанты — великая сила истории.

— Ты мне только не рассказывай про советников. Я тебе и сам могу порассказать и о вашем Мустафе, и о Шамиле. Правильно перечисляю? Правильно. Не в них дело и не в их советах. Халифат в глобальную игру вошел, как утюг, локальную дырку прожег и остановился. Против него сейчас все. Он уже проиграл. При случае Исе так и передай. Пусть окапывается в Африке, там ему самое место — из Евразии его выдавят. Вот, пусть с американскими исламистами дружит. Но они для него — еретики.

— Не любите вы ислам, и что он вам сделал?

— Я к исламу равнодушен. А вот вы, уважаемый, с прошлого века ислам подставляете по полной программе. И Иса это уже понял, просто достать вас не может. Пора вам заканчивать эту партию. Вот, и Сергеича упустили. Не так он прост, как вы думали.

— Это ты ему подыграл, старый хрыч. — На лице собеседника проступило напряжение. Видимо, он это понял и немного размыл свое изображение телережимом «ограниченный туман».

— А не надо хвастаться, что у вас все на мази. Силы уравновесились. Все зависит от Романова...

— Ой, ой, ой! Мы снова полюбили Романова! Мы снова, дорогой Александр, верим дорогому Сереже.

— Не юродствуй. Что там решит Романов, неведомо, но надеюсь, что на этот раз он вас удивит.

— Удивит, не удивит... Хорошо бы, конечно, чтобы не удивил. Но свой ресурс мы за это с европейцев уже получили, так что ультиматум Союза для нас теперь не так уж и важен.

— Что, я могу прямо вмешаться и объяснить Романову...

— Нет уж, дудки, — собеседник снова напрягся. — Игра есть игра. Спортивный интерес, знаете ли. Не так уж Романов важен, но все же. Не надо резких движений, а то получится, как десять лет назад.

— Ах, мы угрожаем? Предатели, раскололи Школу Хранителей и гордитесь до сих пор.

— История переросла эту вашу игру в Хранителей. Никакого предательства — красивое завершение партии.

— И теперь ждете красивого завершения? Уверены в себе?

— Уверены. Но нас эта игра действительно уже не так волнует.

— Ничью хочешь?

— Затем и звоню. Давай ничью.

— Ладно. Тогда так: вы отстаете от Артема, Тани и других участников «Социума».

— Лады. Но доследующей игры, если они в нее ввяжутся.

— Само собой. Значит, тайм-аут на семнадцать дней?

Видимо, дядя Саша ударил ниже пояса, показав свою осведомленность. Во всяком случае, чтобы не выдавать эмоций, Мастэр совсем стер свое изображение с экрана видеофона, заменив его рисунком венецианской маски. Это значило, что сообщение махатм, переданное через Володимира, было достоверным. Саша продолжил развивать успех:

— А Романов?

— Романов — другое дело. Здесь у нас обязательства. Дело нашего престижа, чтобы он написал в докладе то, что нам нужно. Так что от него мы отстанем только 2 октября. Это и будет конец прежней игры.

Когда окно погасло, дядя Саша погладил лысину и сообщил Семе:

— Плохо дело. Большую игру они начинают прямо сейчас.

Сема, как это часто бывает с учениками, отвлекся и не следил за этим разговором. Он обнаружил Ольгу и Ахмеда сидящими на солнечной лужайке и оживленно что-то обсуждавшими. Ольга кокетливо смеялась, а Ахмед подвигался все ближе.

— Сема, блин, выключи их. Нечего распускать слюни на чужое счастье. Не нужно было Маню упускать.

— Ладно, дядь Саш, Маню мы вернем.

— Мы-то вернем, а вот ты...

Сема переключил формирующийся роман Ольги на формирующиеся ученические отношения Челки. Там шел какой-то бесконечный разговор о духовной креативной революции, направленной против мещанства. Скучно. Сема оттолкнулся от монитора и подлетел в кресле к столику, чтобы налить еще чайку.

Дядя Саша по-стариковски рассуждал сам с собой: «Пора заканчивать нашу книгу. Устал я обсуждать ее в форумах. Сколько все-таки разных идиотов ее читает. А ведь не про них писано...»

На пульте запищало. Загорелась одна из кнопок.

— Вот, Сема, чем дурака валять, пойди посмотри. Там что-то на Новокуйбышевском заводе опять сбоит в цеху вакуумной пластики. Ремонтники минут через пять подъедут. Проследи, нормально ли устранят.

— Ага, щас.

— Не щас, а так точно. Пока спустишься, как раз вовремя будет.

Сема допил чай и прошел к двери в глубине комнаты, которая оказалась лифтом. Через секунду он скрылся в недрах холма.

Челка почти кричала с экрана:

— И я скажу снова: «Долой систему тотального контроля! Долой контроль за расходованием каждой капли ресурсов!»

— Хорошо, а что дальше? — охлаждал ее Володимир.

— А действительно, что дальше? — спросил Дима дядю Сашу.

— А дальше? Мы отправим Масипаса хозяину. Пусть восстанавливает гармонию.


Война трех Дани | Ведьмино кольцо. Советский Союз XXI века | Столица мира