home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Гостеприимный Афган

20 июля.

Кабул.

Василий.


«Люди мечтают о свободе. Но они уже свободны. Человек свободен настолько, насколько допускает его собственная сложность. Внутри себя можно выстроить любое количество миров. Было бы из чего строить. А вот за строительным материалом приходится обращаться в мир, и он требует за это своей доли свободы. Он проникает в наши миры и обустраивается там. Чувствуя инородное тело, человек мучается, иногда бунтует против себя и большого мира. Но бунт, стремление вырвать и вырваться, не приносит свободы. Только растворив чужеродное в себе, только примирившись с миром и меняя окружение по своему образу и подобию, можно расширить пространство свободы.

Но если ты меняешь мир, то теперь уже он сопротивляется и бунтует. Ты отказываешь ему в свободе. Он пытается растворить тебя в себе из чувства самосохранения. И лишь примирившись с творцами новых миров, мир может стать более свободным».


Василий дочитал страницу уже в лифте. Двери космодрома открылись, развернув таинственную, почти инопланетную панораму. Горы, горы, горы. А на их фоне — блестки зданий из стекла и бетона, вышедших из моды на родине, но здесь продолжавших расти к лазурному небу. Небоскребы казались тоненькими миниатюрными растениями на фоне горных хребтов.

Василий, как всегда, наслаждался видом и каждый раз с удовольствием впитывал картинку. Чем больше впечатлений, тем полнее жизнь.

В очереди на контроль не преминул заглянуть через плечо соседки (вид сзади весьма симпатичный). Она читала текст на испанском. За несколько минут удалось разобрать: «Далеко, далеко от этого пункта, на расстоянии короткой руки, жил и существовал...» Что-то несвязное. Но испанка читала с увлечением, автоматически протягивая пограничникам карточки и вещи для сканирования. Вероятно, если бы текст был переведен на русский не им, Василий понял бы его прелесть. Самокритичная мысль.

Пограничник вставил карточку в щель компьютера, пробежал по клавишам, и на табло загорелось: «Добро пожаловать в Стан».

Автоматические двери космодрома Кабул открылись, и турист из Владивостока Ричард Кольцов (он же Василий Гуськов) утонул взглядом в лазурном небе над коричневатым хребтом. Он сделал шаг вперед и натолкнулся все на ту же испанку, очень неудачно склонившуюся над своим багажом прямо на дороге.

— Пердоне ме, пор фавор, — Ричард продемонстрировал свое знание языков.

— Абла эспаньол? — далее последовала фраза в пулеметном темпе, которую он уже не понял. Обернувшаяся собеседница оказалась далеко не столь привлекательной, как рисовалось со спины. Лицо иссечено мелкими морщинками — свидетельство возраста и подвижной мимики, оно постоянно менялось, играя полутонами выражений. И надо всей этой игрой имиджей возвышался грандиозных размеров нос. «Буратино», — подумал Василий про себя, но, оценив глубину глаз, поправился: «Сирано».

Несмотря на разочарование, пришлось поддерживать беседу. С трудом подбирая слова, Ричард объяснил, что испанским владеет со словарем. Оказалось, Федерика более или менее изъясняется по-русски. Правда, она изучала его на Кубе, но у настоящих русских. Живет она в Техасе, прилетела на конгресс биологов. Далее что-то на испанском о биологии пустыни.

— А ты? — спросила Федерика.

— Мой дед здесь воевал в прошлом веке. Много рассказывал. Хочется посмотреть своими глазами. Ты не знаешь, как здесь арендовать автолет?

— Что?

— Ну автолет, флаер.

— А, да, да. Не знаю. Но меня встречать гид. У него легко будет все узнать.

Гид не заставил себя ждать. Им оказалась девушка лет двадцати, которая подверглась со стороны Василия столь же пристрастному анализу, как и Федерика. Лицо было необычным, вытянутым, с крупным подбородком, немного выпирающими зубами (впрочем, очаровательная улыбка, не сходившая с лица, сглаживала этот небольшой недостаток). Это с одной стороны. С другой — красивые черные волосы, большие искрящиеся весельем глаза и ощущение молодости. На этот раз аналитик решил вынести положительные оценки и не упускать знакомства.

Гульнара (так звали гида) нашла свою подопечную сразу — у нее была голограмма. Представилась и с ходу начала что-то объяснять по-испански. Василий понял только завершающую фразу: «Жаль, что вы не предупредили, что будете вдвоем. Об этом нужно было сообщить в гостиницу».

— Я не задвоилась, — ответила Федерика по-русски, — Ричард зазнакомился со мной только сейчас. Но у него есть для вам дело.

— Дело? Ко мне? Как интересно.

— Дело — это громко сказано. Я хотел узнать, как здесь арендовать автолет.

— К сожалению, это невозможно. Автолеты не употребляются в нашей стране.

— Почему? — Василий изобразил удивление (готовясь к поездке, он, разумеется, проштудировал основы законодательства Стана, и не только это).

— Видите ли, — в голосе Гульнары появилась привычная интонация гида, — наша страна живет в трудных условиях. Мы ведем борьбу с международным терроризмом и транзитом наркотиков. Рядом находятся агрессивные режимы. Опыт показал, что такие транспортные средства, как автолеты, могут использоваться преступными группировками и агентами иностранных спецслужб для подрыва безопасности наших граждан. Поэтому мы ограничиваемся автомобильным транспортом и государственными аэробусами.

— Но что же делать? — «Ричард» был в отчаянии. — Я не умею водить автомобиль! Неужели я зря приехал в страну?!

— Могу думать, не все так страшно, — спокойно заметила Федерика. — Сейчас ты гуляешь по Кабулу, а вечером заходишь в мой номер в гостинице. Я надеюсь, Гульнара не откажется и тоже заходит. Там она все разъясняет, и мы вместе все придумываем для тебя.

Гуля не стала возражать против такого покушения на ее свободное время, что Василия не очень-то удивило. Он привык к интересу со стороны женщин. Тем более он был иностранцем, приехавшим из процветающей страны. С чего молоденькому гиду отказываться от вечерних посиделок в присутствии двух новых знакомых.

А пока — Кабул. Метро пронесло Василия под новыми кварталами и выбросило в старый город. Тщательно отремонтированные и выглядевшие искусственными, эти дома помнили еще англичан и русских. Узкие улочки с множеством магазинов и магазинчиков, мечетей и полицейских. Поблуждав по лабиринту в медитативном забытьи, турист добрел до дворца Тадж Бек.

Зеленый холм почти скрыл светлый контур здания. Сейас в резиденции правителей Афганистана был музой. Его служители зазывали туристов, формировали из них колонны и отправляли наверх по склону. Что же, у Василия было время пройти по этой пропитанной кровью дороге. Экскурсия для иностранцев велась на русском и английском: «...там открывается вид на старые кварталы города. Именно здесь в 80-е годы XIX века английские захватчики входили в Кабул». Неужели среди экскурсантов нет англичан? Английский вариант, однако, отличался от русского: «Вы можете представить себе колонны солдат в алых мундирах, которые включили город в английскую сферу влияния в 80-е годы XIX века. Культурное влияние Великобритании способствовало ускорению развития страны». Какое двоемыслие! Но оно не могло продолжаться долго, поскольку в толпе туристов присутствовал американец, знавший русский язык: «Позвольте, вы сообщаете нам разную информацию. Я имею в виду, по-русски и по-английски вы говорите не одно и то же!»

«История никак не может отучить американцев по любому поводу качать права», — подумал Василий, не без удовольствия предвкушая битву ковбоя с моджахедом.

— Я просто не хотел оскорблять ваш слух однообразием, — учтиво отвечал экскурсовод. — Согласитесь, что повторение одного и того же недостойно просвещенного человека. Он всегда облекает мысли в новые формы.

— Не увиливайте, ваши формы ласкают слух русских и слух англичан порознь. Вы подыгрываете каждому по-своему, и тем самым водите за нос всех нас, скрывая, как там было на самом деле.

— Что можно скрыть от столь проницательных людей? То, что я говорю, правда. Англичане были захватчиками, и русские были захватчиками. Но и те и другие познакомили нас не только с жестокостью, но и со своей культурой. Мой прадед, сын борца с англичанами, учился в Оксфорде. Его расстреляли коммунисты. Мой дед учился в Москве. В тридцать лет он был революционером, в сорок — эмигрантом, а в пятьдесят — прагматиком, который восстанавливал страну. Может быть, исламский мир сегодня так могуществен и велик потому, что мы не только воевали, но и учились у незваных гостей...

Василий представил себе бегущих вверх по пыльной дороге десантников. Вооруженные просветители. Ему повезло, он не попадал ни на одну войну, современником которой был. Первая война, которую он застал, была Афганская. Последние выстрелы где-то бесконечно далеко от дома. Телевизионные репортажи о неведомом крае, где люди зачем-то убивают друг друга, а потом мирятся, обнимаются. И снова убивают, и снова мирятся. Так в его детском сознании формировался образ внешнего мира — бесконечно далекого, страшного и безумного.

Афганская война вскоре потухла. Но все это как-то запало в душу. Потом он расспрашивал об Афганистане взрослых и с удивлением выяснил, что им она запала в душу еще сильнее. Оказывается, мы тоже участвовали в этой далекой войне, и были еще живы ее старенькие ветераны. Мир оказался чудовищно тесным, и неосторожный выстрел на одном конце земного шара бил по судьбам людей на другом. С этим надо было что-то делать.

Позднее, когда Василий стал экспертом по локальным конфликтам и членом команды-чемпиона Калужской земли по военно-спортивным играм, он все также сторонился настоящих военных действий. Однажды Учитель сказал: «Драка — для дураков». И он запомнил эту фразу. Но вот сегодня этому Учителю угрожает настоящая опасность, и, похоже, дело может не обойтись без реальной драки. Мир стал еще теснее...

Пока американец и таджик оттачивали красноречие, у Василия запищал приемник компьютера. Пришлось отойти в сторонку. Из устройства выползла карта Великой пустыни. На ней красным были обведены фотографии воздушного корабля, перемещавшегося по дуге, выгнутой в сторону Полиса, где проводил свой отпуск Сергеич. Судя по всему, удалось договориться с военными и заполучить материалы проводимого ими тотального фотографирования. Момент выстрела сфотографирован не был, но время совпадало. Рядом не было других объектов, которые могли бы выпустить ракеты. Но на этом успехи заканчивались. Корабль терялся в совершенно заброшенном районе Караганды, на северо-западе Великой пустыни. В тамошних промышленных развалинах можно было бы спрятать тысячу воздушных судов.

Василий не стал продолжать экскурсию и направил свои стопы в сторону Туркменского консульства. Туркмения хуже всего охраняла свои границы с Пустыней. У местного султана с тамошними пиратами было какое-то негласное соглашение, которое позволяло им переправлять через страну разные грузы к обоюдной выгоде. Опять же у Великого Отца Свободных Людей не болела голова по поводу набегов, которые так беспокоили соседние республики и монархии (что в современном мире — практически одно и то же).

Туркменское консульство представляло собой обычный беленький домик в старом городе. От соседних строений его отличал только флаг и длинная очередь просителей. Василий сел на сборный стул, который всегда носил с собой в сумке, раскрыл «тень» и стал терпеливо ждать. Чиновники работали неторопливо, собеседуя с бесчисленными детьми гор, желавшими посетить Страну Свободы. Собственно, здесь были только люди, по тем или иным причинам желавшие въехать в нее легально, поскольку со стороны Каспия граница тоже почти не охранялась. Но нелегальные посетители должны были располагать крупными суммами, чтобы откупаться от патрулей.

Когда Василий уже настолько приблизился к заветной двери, что даже собрал стул, во дворик посольства вошла Она. Лица он сначала не разглядел — у таких девушек лицо рассматриваешь в последнюю очередь. Взгляд мечется по фигуре, которая в данном случае была туго обтянута блестящим костюмом цвета «хамелеон». Небрежно убрав в сумочку темные очки и откинув светлые волосы под Мэрилин Монро, Она обвела очередь взглядом, остановила оный на Васе, очаровательно улыбнулась и направилась к нему:

— Дорогой, я боялась, что не успею. Ты уже почти прошел.

Она чмокнула его в щечку, дав понять, что они настолько близко знакомы, что никто в очереди не должен возмущаться ее намерением встать именно здесь, а не в хвосте. Оценив преимущество своего положения, Василий привычным движением прижал новую знакомую к себе, продолжая оценивать достоинства ее фигуры. А. вот лицо было, пожалуй, слишком острым и волевым для той роли нежной избалованной девочки, которую Она играла.

— Мне будет жаль, если, получив визу, ты сразу растворишься за поворотом. В ресторане рядом подают чудный плов, — прошептал он ей под локон.

— Вообще-то я худею, но могу составить тебе компанию ради какого-нибудь другого блюда.

Их тихое воркование прервала женщина европейского вида из середины очереди:

— Соотечественники, ради Бога, я страшно опаздываю. Не пропустите меня вперед, а? Честное слово, очень нужно.

Василий тянул время, пока красотка оставалась в мимолетной зависимости от него, и великодушно пропустил даму вперед. Она впилась в ручку двери, рассчитывая через минуту войти в консульство. Но эта минута оказалась насыщенной событиями.

Во двор решительно вторглись «трое в штатском», которых сразу распознаешь, что бы они на себя ни надели. За ними появился десяток военных в камуфляже и с автоматами. Один из «штатских» решительно показал в сторону Василия. А красотка изящно выскользнула из его объятий, в ее руке мелькнул миниатюрный предмет, который стал издавать глухие фыркающие звуки. Один из стражей порядка на ходу сложился вдвое и уткнулся лицом в асфальт. Солдаты рассыпались по двору, открыв беспорядочную стрельбу в сторону очереди просителей. Вокруг засвистело и застучало. Народ, не мешкая, вжался в землю. Лежа среди живых и мертвых, Василий краем глаза увидел, как его пассия вспорхнула на ограду консульства, прижала преследователей к земле очередью из своего миниатюрного оружия и скрылась из виду.

У окровавленной двери сидела женщина, которая только что так опаздывала, а теперь смотрела на происходящее широко открытыми неподвижными глазами.


Над бездной | Ведьмино кольцо. Советский Союз XXI века | Черные стрелы