home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



11

Администратор гостиницы был поражен и возмущен, когда увидел, во что превратился номер Джолетты. Извиняющимся тоном он попытался объяснить, что такого еще не случалось ни в одной гостинице, где ему приходилось служить. Воровство — да, но не столь дикий разбой. Он не мог даже представить себе, из-за чего такое могло произойти — подобное поведение совершенно несвойственно его соотечественникам. Правда, молодая гостья не гражданка Швейцарии. Может быть, у нее вышел конфликт с кем-нибудь из членов ее группы?

Слова администратора ничуть не облегчили переживаний Джолетты. Тот опыт, который она приобрела за время своего путешествия, удерживал ее от обращения в полицию, тем более что она не хотела вдаваться в подробности, касавшиеся семейной реликвии и дневника Вайолетт. Но Роун настаивал. К тому же надо было уладить вопрос с ущербом, нанесенным имуществу гостиницы.

Прибывшие полицейские действовали корректно и профессионально. Они составили протокол с подробным перечислением повреждений и описанием внешности преступника и сказали, что приложат усилия к его розыску. Но предупредили, что шансы на положительный результат не слишком велики: обычные гостиничные кражи носят случайный характер, и их трудно раскрыть.

Администратор гостиницы ненадолго задержался после ухода полиции. Он пообещал прислать горничную, чтобы заменить испорченные матрацы и навести порядок в комнате. Он с удовольствием предложил бы мисс Керес другой номер, но, к сожалению, сейчас это невозможно — начался туристский сезон, и все номера переполнены. Он отнесется с пониманием к ее желанию переехать в другую гостиницу, но сомневается, что она сможет найти что-нибудь подходящее в такое время.

Джолетта заверила администратора, что никуда переезжать не собирается, и закрыла за ним дверь, прервав его извинения. Отвечая на многочисленные вопросы полицейских, она отказалась признать тот факт, будто ей известно, что именно искал грабитель в ее комнате. Она упорно стояла на своем, и теперь у нее от всего этого снова разболелась голова. Ей необходимо было срочно принять пару таблеток аспирина.

— Но вы не можете оставаться здесь. — В голосе Роуна звучали тревожные нотки.

— Придется, — она постаралась улыбнуться. — Вы же слышали, что сказал этот администратор.

— В моей комнате тоже двуспальная кровать.

Направляясь к столу, чтобы взять оставленную там сумку, Джолетта посмотрела на молодого человека. На его лице не было ничего, кроме озабоченности и желания быть полезным.

— Очень мило с вашей стороны, — ответила она. — Но думаю, в этом нет необходимости.

— Вы не можете говорить с такой уверенностью. Мне совсем не нравится то, что натворил здесь этот тип. Он изрядно поработал ножом. Вы не задумывались над тем, что могло случиться, если бы вы были одна в своей комнате? Что вы будете делать, если он вернется?

Джолетта приложила руку к виску, словно пыталась унять пульсирующую боль, и закрыла глаза.

— Он не вернется.

— Почему вы так считаете?

Ей было трудно думать, головная боль вызывала тошноту. Она стала шарить в сумке в поисках лекарства, избегая вопрошающего взгляда Роуна, сидевшего на краешке стола со скрещенными на груди руками.

Он встал и подошел к ней. Затем взял у нее сумочку и, найдя в ней коробку с аспирином, вытряхнул две таблетки ей на ладонь.

— Вы это искали?

Джолетта благодарно кивнула. Роун сходил в ванную и вернулся оттуда со стаканом воды. Когда девушка приняла лекарство и запила его водой, он продолжил:

— Мы говорили об этом парне с ножом.

Она посмотрела на него и отвела глаза, затем, вздохнув, согласилась:

— Вы правы, он может вернуться.

Джолетта не хотела этого говорить, слова сами сорвались с ее губ. Поскольку Роун молчал, она подняла глаза. Она ожидала от него вопросов, требования объяснений, почему она не сказала полицейским о такой возможности — всего, чего угодно, только не этого задумчивого молчания.

Облизнув губы, она добавила:

— Во всяком случае, он не нашел того, что искал, и теперь может сделать вывод, что нужная ему вещь находится при мне.

— Вот видите, — подхватил Роун. — Об этом я и говорю. Собирайтесь и пойдемте ко мне.

— Нет, я просто запру окно и дверь. Все будет в порядке, — сказала Джолетта, думая при этом, что она напрасно так уверенно трясет головой.

Роун смотрел на нее твердым взглядом.

— Я не буду к вам приставать. Вы будете в полной безопасности.

— Не сомневаюсь, но все же предпочитаю…

— Я действительно не буду, несмотря на то что случилось сегодня на мосту.

Она перевела взгляд на стену позади него, затем на пол — куда угодно, только не на него. Низкий тембр его голоса вызывал странное ощущение пустоты у нее под ложечкой.

— Я и не думала, что вы будете, — наконец отважилась девушка.

— Тогда договорились. — Он решительно направился в ванную комнату и стал собирать ее вещи. — Что вам нужно? Зубная щетка? Расческа? Что еще?

Джолетта неожиданно почувствовала облегчение от того, что кто-то принял решение за нее.

Она осталась бы в своем номере, но вряд ли ей удалось бы заснуть. С другой стороны, она совсем не была уверена, что ночь с Роуном пройдет спокойно. Скорее всего он предложил ей это от чистого сердца, но она не могла не помнить о том чувстве близости, которое испытала на мосту. «Вряд ли он спланировал это заранее», — подумала Джолетта.

Номер Роуна выглядел несколько проще, чем тот, в который поместили ее.

Две кровати стояли у стен под прямым углом друг к другу. Роун указал ей кровать, на которой он спал предыдущей ночью, и положил ее вещи на другую.

Джолетта почувствовала себя неловко, когда он повернулся к ней; она подумала, а чувствует ли он себя так же. Хотелось бы ей быть более рассудительной и более опытной в подобных ситуациях. Она пыталась что-нибудь придумать, чтобы снять напряжение, но ей ничего не приходило в голову.

— Сегодня у нас был долгий день, — первым нашелся Роун. — Вы можете занять ванную комнату, если хотите.

Она посмотрела на него, но не сделала ни одного движения, чтобы последовать его предложению. Вместо этого она села на кровать. Глубоко втянув в себя воздух, Джолетта медленно выдохнула, прежде чем заговорила:

— Я должна вам кое-что рассказать.

Пока она молчала, подыскивая слова, он сел в одно из жестких кресел у маленького столика под окном и спокойно спросил:

— О сегодняшнем визитере?

Девушка кивнула.

— Я думаю, вы должны знать — раз уж вы намерены терпеть неприятности из-за меня. Единственная вещь, которая сегодня пропала, — моя записная книжка, куда я вносила свои заметки начиная с Англии.

В общих чертах она рассказала ему, чем занималась во время путешествия и почему, но опустила некоторые детали, такие, как ее подозрения в отношении тети Эстеллы.

Роун слушал рассказ Джолетты молча, сосредоточенно сдвинув брови. Он долго ничего не говорил после того, как она закончила. Наконец произнес:

— И это все?

— Что вы имеете в виду? — Ее удивила недоверчивая нотка в его голосе.

— Вы уверены в том, что этому разбойнику нужна только ваша записная книжка и копия дневника?

— А что еще могло ему понадобиться? Темные глаза Роуна смотрели задумчиво.

— Если вы помните, он выключил свет в комнате, когда услышал, что вы вернулись, и ждал вас с ножом в руке.

— Вы хотите сказать… вы думаете, что он… — Она замолчала, будучи не в состоянии подыскать нужные слова.

— Ведь он не знал, что вы вернетесь не одна.

— Нет, — возразила она после некоторого раздумья. — У него не могло быть намерения причинить мне вред. Он просто понял, что я держала дневник при себе.

— Мне показалось, вы говорили, что оставили дневник в Новом Орлеане.

— Роун испытующе глядел на нее, и веря, и не веря девушке.

— Я взяла с собой фотокопию, — призналась Джолетта, будучи не в состоянии скрыть торжествующей улыбки.

Роун смотрел на нее ничего не выражающим взглядом, задержавшись, однако, на нежном изгибе ее сомкнутых губ. Наконец он сказал:

— Значит, вы будете продолжать действовать как ни в чем не бывало?

— Я не знаю, что мне еще делать. Свои записи я могу восстановить, но чем больше я пишу, тем меньше вижу смысла в тех фактах и цифрах, которые собираю.

— Вы уверены, что в дневнике не содержится никаких конкретных сведений по поводу формулы духов?

— Абсолютно уверена.

Роун поднял руки и уронил их.

— Я не хочу лишать вас надежды, но мне кажется, что в этом смысле ваше путешествие является безнадежным предприятием.

— Возможно, — согласилась Джолетта. Она старалась не думать о завещании Мими и о том, что будет, если она не найдет формулу.

— С другой стороны, какие-то люди, похоже, относятся к вам весьма серьезно. Вспомните, как у вас вырвали сумку в Лондоне и чуть не задавили вас в Париже.

Джолетта опустила глаза, упершись взглядом в узор из листьев на ковре у ее ног.

— Я стараюсь не думать об этом.

— Но этим вы не отвадите их от себя. — В голосе Роуна появились сердитые нотки.

— Нет. Но, может быть, они остановятся перед трудностями.

— Кто «они»?

Джолетта пожала плечами, продолжая избегать его взгляда.

— Кто бы они ни были.

Роун долго хранил молчание, затем резко спросил:

— А вы не думали о том, чтобы бросить все и вернуться домой?

— Я не могу.

— Почему? — Чувствовалось, что он едва сдерживает раздражение.

Она повернулась и вызывающе посмотрела на него.

— Не знаю. Из-за гордости, упрямства… или любопытства. Может быть, я просто должна продолжать.

Роун пристально поглядел на девушку. Казалось, он хотел что-то возразить, но лишь кивнул, опустив голову.

— Хорошо. Я намерен вам помочь.

— Вы уже помогли. Это поразительно, что вы всегда оказывались рядом, когда я нуждалась в помощи.

— Я говорю о другом. Я хочу помочь вам в вашем расследовании.

Джолетта окинула его скептическим взглядом.

— Такое безнадежное дело не может вас заинтересовать. Улыбка скользнула по его лицу.

— Меня интересуете вы, и я питаю слабость к безнадежным делам. К тому же сейчас у меня нет лучшего занятия.

— Это не игра, — медленно проговорила Джолетта.

— Я и не надеялся, что это игра.

Роун смотрел прямо и открыто. Во всей его фигуре с вытянутыми вперед длинными ногами чувствовалось столько силы и надежности и в то же время естественной непринужденности, что Джолетте показалось глупым остерегаться его.

Она болезненно улыбнулась.

— Хорошо, если вы хотите, и поскольку вы уже присоединились к группе, ваше участие не повредит.

На доли секунды лицо Роуна помрачнело, казалось, что молодой человек хочет сделать какое-то признание, но он всего лишь сказал:

— Тогда начнем с завтрашнего утра. А теперь — душ. Дамы первые.


Услышав из ванной комнаты звук льющейся воды, Роун медленно поднялся и, подойдя к окну, прислонился плечом к раме. Он нажал кнопку, и металлические жалюзи поднялись, открывая взору здание напротив, украшенное лепными карнизами. На лице Роуна была написана неудовлетворенность.

Он наконец получил то, чего так долго добивался, но почему-то не испытывал радости.

Она доверилась ему. Или сделала вид? Что-то промелькнуло в ее взгляде, отчего ему стало не по себе. Интересно, о чем она думала в тот момент? Ему надо знать о ней все. Он не хотел причинять ей вред. Только что в этой комнате он испытал непреодолимое желание рассказать ей все. Но момент длился недолго. Риск был слишком велик.

Как он поведет себя в дальнейшем? Прежде всего он должен держать свои руки подальше от нее. Он останется в своей постели, на своей половине комнаты и постарается не смотреть на нее. Он приблизится к ней только в случае необходимости и лишь на предельно краткий момент. Он не будет больше обращать внимания на ласкающихся лебедей.

То, что произошло сегодня на мосту, было ошибкой. Он знал это уже в тот момент, но не мог противиться желанию. Находиться слишком близко к ней опасно. Он вспомнил бы об этом, если бы из-за этого лишился жизни.

Тот человек в ее комнате застал его врасплох только потому, что он не предусмотрел такой возможности, не подготовился к ней. Ему следовало провести Джолетту дальше по коридору и попросить ее подождать, а затем вернуться одному.

Кто бы то ни был, его действия были безумием, опасностью для всего дела. Кое-кому придется отвечать за это, когда со всем будет покончено. А пока он должен подумать о стоимости ущерба, причиненного в отеле. За это он нес ответственность.

Значит, она носит дневник с собой. Он так и думал. Повернув голову, Роун посмотрел на небольшую сумку из мягкой кожи, лежавшую на постели. Удостоверившись, что дверь в ванную комнату закрыта, он потянулся за сумкой. Порывшись внутри, он извлек оттуда пачку бумаг, скрепленную резинками. По-видимому, это и был дневник.

Сняв резинку, Роун открыл первую страницу. Записи в дневнике выглядели слишком старыми, их почти невозможно было понять. Странно, что такая маленькая вещь могла создать столько проблем. Может быть, потом она ему даст почитать дневник. Если нет, он выберет удобный момент и сделает это сам.

Доносившийся из ванной шум льющейся воды смолк. Роун положил дневник обратно в сумку. Опустился на свою кровать и откинулся на подушку, подложив руки под голову. Он так и лежал, глядя в потолок, когда из ванной комнаты появилась Джолетта, окутанная облаками пара. Мокрые пряди волос щупальцами струились по ее плечам и груди, порозовевшее лицо, лишенное косметики, выглядело юным. Она ступала по полу босыми ногами, и, насколько он мог судить, под шелковой ночной рубашкой у нее ничего не было. Блестящая ткань мягко струилась вдоль ее тела, обрисовывая его плавные изгибы, когда она двигалась, складывая одежду аккуратной стопкой на прикроватной тумбочке.

— Все в твоем распоряжении, — весело сказала она.

Роуну пришлось напомнить себе, что она имела в виду ванную. Он хотел было перевернуться на живот, но подумал, что это движение выдаст его желание скрыть тот эффект, который она на него произвела. Как это глупо. У него скорее всего ничего не получится. Но если уж начало положено, придется продолжать.

Некоторое время он колебался, принимать ли ему душ. Может быть, лучше так и остаться лежать на кровати, не двигаясь, и вариться я собственном поту. Девушка была такой чистой, юной, такой прекрасной своей свежестью, что он не посмеет даже приблизиться к ней, будучи столь грязным. Впрочем, сейчас годится любое средство, чтобы удержать его на расстоянии.

Хотя нет, он этого не вынесет. Того же эффекта можно добиться с помощью холодного душа.

Джолетта уже спала, закинув руку за голову, когда он вернулся в комнату. Или очень искусно притворялась. Ее грудь равномерно поднималась и опускалась в такт дыханию, от ресниц на щеки ложились длинные тени.

Роун забыл взять с собой в ванную комнату пижаму. Закрепив на поясе полотенце, обмотанное вокруг бедер, он прошлепал босыми ногами к своему чемодану, лежавшему около кровати. Поглядывая на Джолетту, молодой человек достал из чемодана пижаму, отутюженные складки которой говорили о том, что он ею не пользовался, а захватил ее на случай необходимости.

Держа в руках пижамные брюки, Роун выпрямился. Потом, словно что-то его притягивало, подошел к кровати, на которой спала Джолетта. Двигаясь очень осторожно, он медленно опустился перед ней на одно колено.

Рассеянный желтый свет струился из ванной комнаты, освещая лицо девушки. Она казалась такой беззащитной, что у него защемило сердце, когда его взгляд упал на темное пятно синяка и полоску пластыря на лбу у самой кромки волос. В порыве нежности он протянул руку, собираясь погладить ее, но рука замерла в воздухе. Словно завороженный, Роун смотрел на бархатную кожу, нежные изгибы губ. Они рождали в нем соблазн, жаркими волнами приливавший к голове. Интересно, что бы она делала, если бы он лег рядом с ней и разбудил ее своими поцелуями?

Роун тихонько чертыхнулся. Такие жертвы ради благих намерений! Он быстро встал. От резкого движения коленный сустав хрустнул так громко, словно кто-то щелкнул хлыстом. Он замер, испугавшись, что она сейчас откроет глаза и увидит его стоящим перед кроватью.

Медленно тянулись минуты. Роун покачнулся на онемевших ногах. Он очень устал. Казалось, он не спал по-настоящему целую вечность, и, может быть, пройдет столько же времени, прежде чем он сможет снова уснуть.

Вернувшись в ванную комнату, он быстро натянул пижамные брюки, выключил свет и, стараясь ступать как можно тише, прошел к своей кровати. Нырнув под пуховое одеяло, Роун вытянулся во всю длину и долго лежал, прислушиваясь к дыханию девушки. Она дышит так тихо? Или она ушла?.. Он приподнял голову, вглядываясь в темноту широко открытыми глазами.

Нет, она здесь, она все еще спит. И все еще прекрасна.

Она все еще не принадлежит ему.


И надо же было такому случиться, что две самые болтливые вдовушки из их группы видели Роуна и Джолетту выходившими вместе из его номера на следующее утро. Конечно, можно было избежать этой встречи. К тому времени молодые люди уже позавтракали и совершили утреннюю прогулку вокруг ближайшего квартала. Потом они зашли в комнату Джолетты за ее чемоданом и оставшимися вещами, поскольку этим утром уезжали из гостиницы.

Она вполне могла бы донести свои вещи сама, думала Джолетта, идя к автобусу. Но нет, Роун настоял на том, чтобы тащить ее коричневую клетчатую сумку вместе со своим тяжелым чемоданом из черной кожи.

Многие пассажиры понимающе улыбнулись, когда они вошли в автобус. Роун держался беспечно, не обращая внимания на оказанный им прием, но Джолетта не могла оставаться равнодушной. Ей было неприятно думать, что эти люди обсуждают между собой ее интимную жизнь, возможно, даже уже представляют себе ее в постели с Роуном. Она не имела предрассудков по поводу отношений между мужчиной и женщиной, но считала, что некоторые аспекты этих отношений не должны быть предметом интереса посторонних людей.

Когда они уселись на свои места, Джолетта заметила, что кое-кто из пожилых женщин смотрит на Роуна своими выцветшими глазами с явным восхищением. Его сухощавое лицо со свежевыбритыми щеками, томными от сна глазами и чарующей улыбкой приветливо поворачивалось сначала к одной даме, затем к другой.

Сиденье было явно тесноватым для его широких плеч и длинных ног, но Джолетта уже привыкла к тому, что он занимает так много места, за что он неоднократно извинялся. Может быть, на нее против воли действовало воображение окружавших ее людей, но, почувствовав прикосновение его плеча к своему плечу, она не могла удержаться от размышлений по поводу того, каким он мог быть любовником. Прежде всего галантным, подумала она, вежливым, остроумным, возможно, изобретательным. Уголок ее рта дрогнул при мысли об этом.

— В чем дело? — встревожился Роун.

— Ничего, — отозвалась Джолетта. — Вам не жарко? Наверное, я слишком тепло оделась сегодня, или солнце светит с этой стороны.

Автобус доставил их в Италию вовремя. Поздний обед планировался в Лугано, вблизи швейцарской границы. Водитель высадил их у озера, и гид назвал несколько ресторанчиков и кафе на близлежащих улицах. Роун и Джолетта быстро перекусили баклажанами под сыром «Пармезан», запивая их красным тосканским вином в честь прибытия к итальянской границе. Затем они направились к парку, расположенному неподалеку.

Оказалось, что окруженный каменной стеной и живой изгородью из вечнозеленых растений парк когда-то был частным владением. Раскинувшись вдоль берега озера, он представлял собой тихий уголок, где пение птиц заглушало доносившийся из-за стен шум машин. Старые деревья, окутанные прохладой высокогорного озера, вместе с видневшимися в сероватой дымке облаков вершинами гор создавали ощущение тишины и покоя. Солнечные лучи заметно пригревали, тогда как в тени деревьев воздух оставался холодным, и его наполняли запахи цветочных клумб. Вдали по прозрачной голубизне озера скользила моторная лодка, вздымая за собой белопенную дугу.

Двигаясь среди высоких рододендронов и азалий, останавливаясь, чтобы сфотографировать округлые клумбы маргариток и желтофиолей, Джолетта думала о Вайолетт. Видела ли она этот парк, если он существовал сто лет назад? Джолетта должна была это знать, но не знала. Она слишком быстро просмотрела дневник, когда он попал ей в руки, надеясь, что позже прочтет его внимательнее. Но все как-то не находила времени — то голова болела, то Роун отвлекал.

До отправления автобуса оставалось еще более получаса. Они должны были прийти к месту встречи в назначенное время, если хотели уехать вместе со всеми, но пока можно было не спешить. Выбрав одну из многочисленных скамеек с видом на озеро, они сели и подставили лицо солнцу и свежему ветру. Джолетта открыла свою сумку и, достав из нее несколько страниц дневника, принялась искать нужное место, щурясь от яркого света.

Ее внимание привлекло описание сцены между Вайолетт и Аллином, той, в которой в ней рождается страсть и желание. Перо Вайолетт дрожало, описывая бурные ласки, нежный шепот, смятые розы; она капнула чернилами на страницу и оставила на ней пустое пространство с отдельными словами и длинными прочерками, на которых можно было тренировать воображение. Чтение записей Вайолетт требовало напряжения, иногда утомительного.

Прошло немало времени, прежде чем Джолетта заметила, что Роун тоже читает дневник через ее плечо. Она повернула листочки так, чтобы ему не было видно, и прижала их к груди.

— Почему вы это сделали? — спросил он, выпрямившись и убрав руку со спинки скамейки. — Я как раз дошел до интересного места.

Джолетта действовала инстинктивно, не задумываясь, частично из интуитивного желания скрыть записи от постороннего взгляда, частично из смущения. Она встала и убрала дневник в сумку.

— Не знаю, — призналась она. — Наверное, по привычке.

— Чтобы вам помогать, я должен знать, что там написано.

— Да, вы правы. Но лучше займемся этим, когда у нас будет больше времени.

К радости Джолетты, молодой человек не стал настаивать. Они пошли дальше, пока не остановились у клумбы с темно-пурпурными анютиными глазками. Джолетта невольно залюбовалась трепещущими на ветру, почти черными лепестками цветов. Ей захотелось рассказать Роуну о дневнике хотя бы в общих чертах.

— Вы слышали что-нибудь о языке цветов? — спросила она.

— Вы имеете в виду то, что говорится в стихах: «Вот розмарин, цветок воспоминаний, молитв и любви…» Помните?

— Верно, — улыбнулась Джолетта. Ее приятно удивило и то, что он сразу ее понял, и то, что он знал слова Шекспира. — Оказывается, в викторианскую эпоху люди хорошо владели этим языком. В своем дневнике моя прапрапрабабушка упоминает, что язык цветов служил средством коммуникации в ее отношениях с человеком, с которым она была близка. В закодированной форме он выражал мысли или настроения. Анютины глазки означали, например, «размышления» или «мысли о любви».

— Вы полагаете, что язык цветов имеет какое-то отношение к формуле духов, которую вы ищете?

— Такая мысль приходила мне в голову, хотя я не знаю, как уловить эту связь.

— И что навело вас на размышления о значении роз? — Его испытующий взгляд говорил о том, что он читал дневник некоторое время до того, как она заметила это.

— Любовь, конечно, что же еще?

— Совершенно верно, — согласился он с деланным равнодушием.

Джолетта ответила ему язвительным взглядом. Но как бы там ни было, ее успокаивало то, что он не проявлял особого интереса к содержанию дневника. Его намерение ждать было очевидным. Видимо, его удовлетворит то, что она сочтет нужным ему рассказать.

Они снова вышли на тропинку, бегущую вдоль берега озера. Впереди на некотором расстоянии виднелся высокий, пышный куст, усыпанный гроздьями красных цветов, ярко выделявшихся на фоне темных блестящих листьев.

— Это азалия? — спросил Роун, направляясь к кусту.

— Возможно.

— Пойдемте посмотрим. — Молодой человек прибавил шагу.

Джолетта глянула на часы. У них еще было немного времени, и она последовала за ним.

Это оказался рододендрон, а под ним цвело множество ландышей; дальше начинался сад камней, где среди мхов, покрывавших камни, росли желтые и красные цветы. Там они увидели мальчика, едва научившегося ходить. Он неуклюже топал маленькими ножками по лужайке, догоняя большой голубой мяч. Глаза малыша озорно блестели под спутанными кудрями пепельного цвета. Он поймал мяч и звонко рассмеялся, радуясь своей удаче. Его родители сидели на скамейке неподалеку и ели мороженое. Между ними стояла корзина, в которой спал их второй ребенок.

Мальчик пнул ножкой мяч, и тот покатился вниз к озеру. Роун побежал ему наперерез, поймал мяч и бросил его обратно. Малыш засмеялся и снова пнул мяч. Молодой человек поймал его и вновь кинул малышу. Так они продолжали веселую игру, в которой Роун то наклонялся, то подпрыгивал, бежал то в одну сторону по влажной, изумрудно-зеленой траве, то в другую. Глядя на них, Джолетта заливалась от смеха и уже не смотрела на часы.

К автобусу они опоздали. Там, где он раньше стоял, было пусто. Знакомых лиц туристов, которые попадались им раньше, теперь нигде не было видно. Их предупреждали, что отсутствие пунктуальности рассматривается как знак неуважения к группе, в результате чего понадобится менять расписание, переносить заказы. Того, кто не сумеет прибыть к назначенному месту в условленное время, ждать не будут, и отставшему от автобуса придется самостоятельно добираться до следующего пункта маршрута, чтобы снова присоединиться к группе. Могло быть допущено некоторое снисхождение, но не более десяти минут.

Они опоздали почти на полчаса.

— Не расстраивайтесь, — утешал Джолетту Роун. — Мы возьмем машину и догоним их в Венеции. А если не получится — во Флоренции.

— Но наши чемоданы остались в автобусе, — напомнила ему Джолетта.

— Мы купим все, что нам нужно.

— Один раз я уже это делала, — возразила она. Молодой человек говорил с такой легкостью и с такой готовностью, что у Джолетты невольно зародилось подозрение. — Вы не очень опечалены по этому поводу, не так ли? По-моему, это как раз то, чего вы хотели, — отстать от группы, взять машину и продолжать путешествие вдвоем?

— Идея не так уж плоха, в ней есть определенная привлекательность, — спокойно ответил Роун, смело глядя ей в глаза.

— Мне кажется, — медленно проговорила девушка, — что вы все это подстроили.

Он долго смотрел на нее, прежде чем ответить:

— Ну и что из того, если подстроил?

— Зачем? Почему вы это сделали?

— Поправьте меня, если я не прав. — Он задумчиво смотрел на нее. — Ведь вы чувствовали себя не очень удобно в автобусе рядом со мной.

— О, я поняла. Все из-за меня.

— Не все.

Его выдержанный тон раздражал ее.

— В любом случае, какие бы я ни испытывала чувства, у меня не было желания покидать группу.

— Уже поздно говорить об этом.

Его слова прозвучали радостно, но без всякого злорадства. А почему бы и нет, подумала Джолетта. Он получил то, что хотел, не так ли?


предыдущая глава | Дерзкие мечты | cледующая глава