home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



* * *

Прошло некоторое время, прежде чем Рэнсом пошевелился. Приподнявшись на локте, он сгреб кукурузные листья, из которых была сложена их постель, расправил одеяло и тронул Летти за плечо. Его голос прозвучал подчеркнуто безучастно:

— Идите сюда, здесь вам будет удобнее.

— Мне удобно и здесь. — Она не пошевелилась, и только плечо ее напряглось под его рукой. Рэнсом тяжело вздохнул:

— Вы ждете извинений? Их не будет.

Он сознавал, что это не лучшая линия поведения, но не видел другого выхода. Ему хотелось думать, что она сама соблазнила его, намеренно сняв верхнюю одежду, и он смог убедить себя, что это действительно так, по крайней мере на короткое время. Но в глубине души Рэнсом знал, что это не так. Он просто придумал себе оправдание того, что ему хотелось сделать еще тогда, когда он первый раз держал ее в объятиях в Сплендоре. Если бы он сейчас предложил ей защиту, раскрыв свое имя, — это был бы единственно возможный честный поступок. Но он не мог этого сделать. Что же еще оставалось, кроме как разыгрывать отъявленного негодяя?

Летти лежала на животе, спрятав лицо в изгибе руки.

— Все, что я хочу, — сказала она приглушенно, — это чтобы меня оставили в покое.

Было странно, насколько обидной показалась ему эта простая фраза. Губы его сурово сжались, он снова потянулся к ней, и Летти резко отодвинулась, закутавшись в одеяло. Она отползла от него подальше к стене, и рука ее наткнулась на что-то металлическое. Револьвер! Подняв оружие, Летти взвела курок; металлический щелчок гулко отозвался в темноте сарая.

Над головой дождь немного поутих, стал слабее, но шел по-прежнему беспрерывно. В тишине дыхание Летти громко отдавалось в ее собственных ушах.

— И что теперь? — спокойно спросил Шип. Летти усмехнулась: ответ у нее родился в голове еще до того, как она схватила револьвер.

— А теперь вы уйдете.

— Что?

— Забирайте одежду и убирайтесь!

В сложившейся ситуации была определенная комичность. Рэнсом насмешливо прищурился:

— Вы отправите раненого человека под дождь?

— Я что-то сомневаюсь, что вы тяжело ранены.

— Вы суровая женщина, Летиция Мейсон!

— Не такая уж суровая — иначе вы уже были бы мертвы.

Этого он не мог отрицать.

— Но все-таки вашей суровости хватит, чтобы вот так убить человека?

— Хотите проверить? — бросила она холодно.

Рэнсому действительно очень хотелось это проверить, но он решил, что Летти и так пришлось пережить в этот день слишком много испытаний. Лучшее, что он мог сейчас сделать, — это оставить за ней ее маленькую победу.

— В другой раз, — негромко произнес он.

Она не поверила ему — даже когда услышала, что он начал собирать одежду. Все получилось слишком легко. Летти ждала, что он заставит ее нажать на курок, и боялась этого. Когда-то она сказала, что сделает это без сожаления. Но однажды она уже выстрелила и попала в него, по ее вине пролилась кровь. От мысли, что она может ранить его еще раз, у нее закружилась голова, хотя, казалось, рана на ноге никак не сказалась на нем. Тем не менее она не собиралась рисковать. С револьвером в руке, наведенным на его смутный силуэт, Летти отодвинулась к стене и приготовилась к худшему.

До нее донеслось шуршание ткани — Шип надел рубашку и брюки. Потом он нагнулся, вероятно, чтобы обуться, и наконец послышались шаги. Подойдя к двери, Шип остановился.

— Вы отсылаете меня туда, где полно врагов, без защиты, без оружия?

Что-то в его голосе встревожило ее, но она отбросила эту тревогу.

— А что же мне делать? Отказаться от последней защиты?

— От меня вам защиты не требуется, клянусь вам. И пока я с вами, вам не нужно какой-либо другой защиты.

— Если то, что только что произошло, и есть ваша защита…

— Я и не говорил, что не собираюсь обнимать вас… или целовать ваши сладкие губы… или притрагиваться к двум великолепным вершинам вашей…

— Вон отсюда!

Шип как-то неприятно хохотнул, дверь раскрылась и снова закрылась, в проеме мелькнул его силуэт, и Летти осталась одна.

С облегчением вздохнув, она опустила револьвер, закрыла глаза и прислонилась головой к стене. Слезы подступали к глазам и рвались наружу; она тяжело вздохнула и смахнула их тыльной стороной ладони.

О боже, какой же она была дурой! Поделом ей за это беспечное путешествие в одиночку в дикую глушь. Сейчас Летти не могла представить, почему решилась на такое. Ведь ее тысячу раз предупреждали об опасности. Единственным утешением было то, что о случившемся не обязательно всем знать. Разумеется, она имела право заявить об изнасиловании, но она не собиралась выносить свое унижение на публичное обсуждение.

Кроме всего прочего, Летти сама не была уверена, что же с ней случилось. Она знала только, что предала память брата, навлекла позор на свою семью и прежде всего на себя саму. Ну что ж, она позаботится, чтобы это не повторилось; более того, она постарается, чтобы единственный свидетель ее падения, которое началось у ручья и закончилось здесь, в сарае, как можно скорее замолчал навсегда и не смог никому рассказать об этом. Шип был не только убийцей, он оказался еще и подлым насильником. Его преступления не должны сойти ему с рук!

Только сейчас Летти заметила, что вся дрожит. Спотыкаясь, она двинулась к охапке кукурузных листьев, опустилась на колени и нащупала свою одежду. Натянув на себя дрожащими руками рубашку, юбку и корсаж, она накинула сверху одеяло и села у бревенчатой стены. Глаза ее горели, она смотрела в темноту в ожидании утра…

Должно быть, Летти заснула, хотя ей казалось, что она прикрыла глаза только на мгновение. Внезапный шум заставил ее насторожиться; она сжала револьвер, сбросила одеяло и осторожно двинулась к двери.

Ночью дождь прекратился; через щели в стенах в сарай проникал серый предрассветный свет. Летти слегка приоткрыла дверь… Прямо напротив сарая стояла ее коляска — шум, который она слышала, был, очевидно, стуком колес; он возник, когда коляску выводили из-под навеса. На заросшей травой дорожке за повозкой послышалось какое-то движение, и Летти увидела силуэт всадника, удалявшегося в утренний туман.

Так, значит, Шип, оставив ее, не ушел далеко! Должно быть, он провел остаток ночи под навесом, с лошадьми. Он запряг для нее рыжую кобылу и вывел коляску, перед тем как уехать. «Как благородно с его стороны, — подумала она с едкой иронией. — Как жаль, что он не был столь галантен раньше».

Уже забравшись в коляску, Летти обнаружила саранчу — сухая, желтовато-коричневая, она была приколота к коже сиденья, проткнутая насквозь отвратительным черным шипом. Летти смотрела на нее с таким отвращением и ужасом, как смотрят на змею, свернувшуюся для прыжка. Первым желанием было раздавить ее или уж по меньшей мере отбросить, она протянула руку и робко взяла ее.

Саранча была легкой, как перышко, и хрупкой. Она цеплялась за ее пальцы крохотными коготками и, казалось, не собиралась отпускать. Пронзивший саранчу шип, твердый и черный, был до блеска отполирован. Оба предмета были в своем роде совершенны и напоминали Летти о глупости, на которую она оказалась способной… Что ж, ей надо хорошенько это запомнить. Она достала из кармана платок, завернула в него знак человека, прозванного Шипом, и аккуратно положила на сиденье рядом с собой.

Когда Летти подъехала к реке, паромщик вышел из дома с чашкой кофе в одной руке и с булочкой в другой. Это был высокий и костлявый человек, заросший густой бородой. Он сразу узнал Летти и, пока перевозил ее через реку, говорил, не замолкая. Оказалось, что он страшно сожалеет о вчерашнем происшествии и не может простить себе, что оставил ее на берегу ночью в такой дождь. Но он ничего не мог поделать: ему угрожали оружием. Он бы пригласил ее позавтракать, но в доме больные, и она могла заразиться. В любом случае он рад, что она нашла сухое место, чтобы переночевать. Нет, он не перевозил утром человека, который преследовал тех двоих; должно быть, тот поехал другой дорогой. Еще паромщик очень надеялся, что она не слишком испугалась и не уедет из этих мест: им так нужны учителя…

Каким бы болтливым этот человек ни был, его расположение успокаивало. Казалось, не было ничего необычного в том, что она осталась здесь на ночь, и ее надо скорее пожалеть, чем осуждать. Может, и правда никому не придет в голову наихудшим образом истолковать ее рискованное приключение, даже если это было вполне заслуженно?

Летти тепло попрощалась с паромщиком и двинулась по берегу в сторону Накитоша. Очень скоро она подъехала к Сплендоре.

Тетушка Эм ворчала и бранилась, но, вглядевшись в бледное лицо Летти, отослала ее в спальню, пообещав поднос с завтраком и ванну и распорядившись, чтобы Летти не беспокоили, пока она не отдохнет. Мама Тэсс принесла из кухни завтрак на подносе, а Лайонел притащил в комнату длинную оцинкованную ванну. Летти было неловко, что из-за нее поднялся такой переполох, но мальчик сказал, что у него все равно нет сейчас других поручений. Мастер Рэнни все еще спит: у него вчера начались его обычные головные боли; как раз после того как она уехала, он закрылся в комнате.

Лайонел натаскал горячей воды, и Летти с наслаждением погрузилась в ванну. Она не собиралась спать сейчас, в разгар утра, когда солнце уже высоко. Кроме того, она была уверена, что все равно не заснет, ощущая себя такой падшей женщиной с измученным телом — и совестью. Но постель была мягкой, простыни наглаженными, а ветерок, влетающий через раскрытое окно и тихонько колеблющий кисейные занавески, приносил дурманящий аромат магнолий. Грехи прошлого вдруг показались ей очень далекими. Она вытянулась на покрывале, почувствовала, как губы ее без причины сложились в улыбку, и закрыла глаза.


предыдущая глава | Черная маска | * * *