home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 19

(продолжение рассказа Сайкза. )

В конце первой декады сентября мы уже были в Боузмене. Передохнув там немного, мы тронулись в путь. Портер довел нас до ущелья и показал жилу. За время его отсутствия она уже была выработана кем-то до конца. Что за беда? Нас ждала куча золота, и мы поехали на юг с легким сердцем. Наш проводник, сообразуясь с известными ему ориентирами, прокладывал дорогу без труда. Первые два дня он даже ни разу не остановился, чтобы осмотреться. Он просто ехал вперед как тот, кому не впервой доводилось бывать в окрестностях хребта Абсорока.

Но на третий день я стал замечать, что Портер занервничал. Он вполголоса ругался, подолгу вертел головой, осматривая лежавшие перед ним горы. И ехал-то он как-то неуверенно, словно нехотя.

— Слушай, Портер, — сказал я ему. — Если что-то не так, то нам лучше вернуться к тому месту, где тебя взяли сомнения.

— Наверное, ты прав, Тони, — сокрушенно покачал он головой. — Надо возвращаться.

Мы поехали назад, и уж с тех пор Портер стал вести себя более осмотрительно. Наша скорость заметно снизилась, зато увеличилась точность маршрута. Недели две мы продвигались на югг с величайшей осторожностью и вниманием. Но этого оказалось мало. Портер снова сбился с пути. Да и то сказать, его трудно было обвинить том, что он плохо ориентируется. В горах Абсарока он бывал лишь однажды. Ему было чрезвычайно сложно найти дорогу в густом переплетении лощин и долин, перевалов и хребтов.

Мы продолжали следовать за ним, но отпущенного природой времени становилось все меньше. Зима уже накрывала горы. По ночам холод пробирал нас до костей. Ранний снег вот-вот должен был закружиться в воздухе. В конце концов, нам пришлось оставить эту затею ради сохранения собственных жизней.

Мы вернулись в Боузмен в конце октября и всю зиму и начало весны 66 года провели в нем. Уайт со своими людьми давно оставил городок. Это было нам на руку.

С наступлением лета мы снова отправились в дорогу только для того, чтобы осенью ни с чем вернуться в Боузмен. Портер провел нас чуть ли не до южного конца хребта Абсарока, но усеянной валунами долины так и не обнаружил. И, тем не менее, сдаваться мы не собирались. Тот, кого хоть раз манило золото, понял бы наши души.

Кое-как переждав зиму и весну 67 года, мы опять двинулись к югу. Портер клялся, что прошлым летом он был на правильном пути и только один единственный ложный перевал не позволил ему придти к цели. Поэтому теперь, говорил он, все будет о'кей. От этих обещаний наши надежды воспарили к небу. Пора было, черт побери, обрести то, чего мы искали уже целых два года! Я говорю о нас — обо мне, Портере и Стиве. Четверо пауни и Лаура просто шли за нами, как привязанные. Первые поехали бы за Блэкберном хоть в преисподнюю, а ей лишь оставалось следовать той же дорогой. Не будет лишним сказать, что все трудности она переносила легко, словно родилась Б седле, как какая-нибудь выносливая скво.

Я понял, что Портер, наконец, приблизился к цели, когда он, стоя на узкой горной тропе, показал нам обглоданный лошадиный скелет, лежавший на дне ущелья.

— Это все, что осталось от верховой Нэда, — пояснил он. — Ну что ж, мы на правильном пути.

— Дай-то Бог! — выдохнули мы со Стивом в один голос.

Через час глотка Портера выдала троекратное «ура».

— Вот она — эта долина! — прокричал он, привстав от восторга в стременах и указывая с самой высшей точки очередного перевала на расстилавшуюся низину. — Видите, в дальнем конце — валуны?.. Вы видите?.. Там оно, золото!

Он пришпорил лошадь и понесся вниз по перевалу, увлекая за собой всех нас. По пути к валунам он проскакал мимо простреленного лошадиного черепа и крикнул:

— Тут моя лошадка сломала ногу! Их-ха!

В считанные минуты мы были на другом конце долины. Поравнявшись с валунами, Портер соскочил с лошади и бросился к одному из них. Мы спешились следом за ним. Вместо того, чтобы откапывать золото, Портер встал за валуном и начал плакать. Подойдя к нему, я увидел, что вышибло из него слезу. У его ног лежали останки Нэда Портера, прикрытые кое-где лохмотьями выцветшей на солнце одежды. Все окружили проводника, храня молчание. Некоторое время слышались его рыдания, затем он опустился на колени, собрал кости брата и бережно отнес их в сторону. Вытащив нож, он стал копать углубление в земле.

— Помогите ему, — приказал индейцам Блэкберн.

Те выхватили из-за пояса томагавки и присоединились к Портеру. Через полчаса на месте захоронения вырос небольшой холмик с грубым самодельным крестом. Произнеся над ним молитву, Портер шагнул к тому самому валуну, у которого покоились на ветрах долины останки его несчастного брата-близнеца.

— Копайте здесь, — сказал он, шмыгнув носом.

Нам со Стивом потребовалось несколько ударов ножами, чтобы на свет был извлечен тяжелый кожаный мешок, похожий на индейские парфлеши. Развязав его, мы сунули в него руки и вытащили по куску золотоносной руды. Был ясный июльский день. Золото ослепительными вспышками заиграло на солнце. Это было восхитительное зрелище, от которого мое сердце заколотилось в неописуемом восторге. А Стив, тот совсем потерял голову. Он суматошно рылся в мешке, доставал самородки, смеялся, показывал их Лауре, бросал обратно и снова извлекал наружу следующий кусок золота.

— Здесь же целое состояние! — с придыханием шептал он. — Я богат, черт побери!

Придя немного в себя, он окинул нас странным взглядом. Ох, и не понравились в тот момент мне его глаза! Это были холодные глаза скряги, почуявшего наживу, готового совершить любое злодеяние.

— Эй, дружище ! — резко обронил я, опустив правую руку вниз и коснувшись большим пальцем рукоятки кольта. — Мне не нравится выражение твоих глаз. Тебе лучше успокоиться. Мы всегда были друзьями, и даже золото, я полагаю, не повредит нашей дружбе.

Эти слова Блэкберна отрезвили. Его глаза потеплели, он улыбнулся.

— О'кей, Тони. Мы были и останемся друзьями… Со мной все в порядке.

— Тогда за дело. Поделим золото?

— Это будет приятная работа.

Расстелив на земле армейское одеяло, мы разложили самородки и руду в три равные кучи. Без каких-либо условий каждый присвоил себе понравившуюся ему часть золота. Оставшийся на дне мешка золотой песок был также поделен поровну. И для самородков и для песка у нас со Стивом нашлись мешочки, а доля Портера перекочевала в тот же большой старый мешок.

Отведав зажаренного на огне мяса горного барана, которого один из наших пауни снял стрелой с уступа, мы поехали прочь из долины. Было решено покинуть гряду Абсарока, перевалить через горы Биг-Хорнс, подняться вверх по Паудер-Ривер, добраться до форта Ларами на Северной Платт, а уже оттуда спуститься в Канзас-Сити.

Я ехал в прекрасном расположении духа, строил планы. Мне виделись дорогие отели, богатые европейские города, роскошь, изысканные удовольствия. Я ехал, не замечая ничего вокруг, наслаждаясь приятными грезами. И как же жестоко обернулась действительность, когда в одной из лощин Биг-Хорнс, по которой двигалась наша кавалькада, раздался боевой многоголосый клич! Я помню, как нас охватила паника. Краснокожие были в обоих концах лощины, они намертво заперли нас в ней. Их было не менее полусотни, раскрашенных, вооруженных, жаждущих скальпов и славы.

— Боже! — воскликнул Портер. — Это те же бэнноки! Я узнал их боевой клич.

Первым нашим желанием было броситься под прикрытие разбросанных в лощине обломков скал и защищаться. Но трезвое суждение Блэкберна заставило нас действовать по — другому.

— Нам не удержаться, если бэнноки бросятся на нас с обеих сторон, — сказал он. — Нам нужно сдаться без единого выстрела… У нас есть шансы… Ты помнишь, Тони, — обратился он ко мне, — Танцующего Орла?

Конечно же, я помнил коренастого молодого бэннока, который вместе со своей женой-мескалеркой торговал с нами на Мустанг Крик. Тем летом он гостил у родичей жены и приехал к ручью с большим запасом бобровых шкур.

— А золото?.. — вдруг опомнился я. — Может, мы и останемся целы, но тогда золота нам не видать, как своих ушей.

Стив не раздумывал ни секунды.

— Ты прав, Тони. В любом случае мы останемся без золота, мертвые или живые. Давай-ка лучше захороним его прямо здесь.

Он спрыгнул с лошади и, спрятавшись от глаз бэнноков между двух обломков скал, вырыл ножом яму.

— Бросайте мне ваше золото, — крикнул он, уложив в яму свою долю.

Мы с Портером кинули ему по мешку, и он быстро закопал золото, положив на него здоровенный камень.

— Готово! — сказал он, смахивая со лба капельки пота. — Бросайте оружие и поднимайте руки.

На землю полетели карабины, револьверы и ножи. Только пауни остались при оружии.

— Бросайте оружие, краснокожее отродье! — рявкнул Блэкберн.

Это был один единственный раз, когда пауни пропустили мимо ушей приказ своего белого вождя.

— Нет, — спокойно возразил один из них, Речная Выдра. — Бэнноки наши старые враги. Лучше умереть в бою, чем корчиться в пытках.

И все четверо пауни ринулись навстречу приближающимся бэннокам, издавая свой боевой исконный клич. Трое попадали с лошадей при первом же залпе бэнноков, четвертый стрелял до тех пор, пока в него не вонзилась длинная боевая стрела. Двое бэнноков слетели с лошадей почти одновременно с его падением.

— Проклятье! — запричитал Портер. — За смерть этих двоих они заживо сдерут с нас скальпы.

— Успокойся! — окоротил его Блэкберн. — Пауни и бэнноки испокон веку колотят друг друга. Они не тронут нас.

— Как бы не так! — простонал Портер, сглатывая душившие его слезы.

Я пристальней присмотрелся к нему. Сомнений не могло быть: он был близок к истерике. Его подбородок трясся, глаза горели каким-то фантастическим огнем. «Это те самые бэнноки!» — твердили его побелевшие губы вновь и вновь.

— Отойдем от оружия подальше и покажем им, что у нас нет никаких враждебных намерений, — посоветовал Блэкберн, выходя на открытое пространство.

Я и Лаура присоединились к нему тотчас же. Портер последовал было за нами, но затем, вдруг дико вскрикнув, схватил лежавший на земле карабин и начал вести из него огонь по той группе бэнноков, которая приблизилась с другого конца лощины.

— В укрытие! — скомандовал Блэкберн, кинувшись за ближайший обломок скалы.

— Получайте, вы, бешеные собаки! — завывал Портер, ведя безостановочную стрельбу, сопровождая ее злобным хохотом.

Мы, спрятавшись за обломком скалы, под свист индейских пуль таращили глаза на свихнувшегося компаньона.

— Черт бы его побрал, он снова спятил! — закричал я.

— Тогда пускай отправляется в ад! — заявил Стив, бросившись к своему карабину.

В следующее мгновение на глазах у бэнноков он одним размашистым ударом приклада размозжил голову Портера, который ничком упал вперед и не шелохнулся.

Отбросив карабин в сторону, босс, рискуя жизнью, остался стоять подле трупа с поднятыми руками. Индейцы, похоже, разобрались в случившемся сразу. Ни с того, ни с другого конца ущелья не прозвучало ни одного выстрела.

Мы с Лаурой вышли из укрытия и встали рядом с Блэкберном. Индейцы подъехали ближе. Стив воспользовался языком жестов, объясняя им, что мы простые путешественники и не хотим зла народу бэнноков. Индейцы выслушали эту «речь» без особого восторга. По приказу одного из лидеров военного отряда трое воинов соскочили с лошадей и связали нам руки. Несколько индейцев подскочили к Портеру и, споря, начали толкаться. Видимо, спор разгорелся из-за скальпа. Чья-то нога перевернула тело, и тут же спорщики затихли. Они удивленно взирали на лицо павшего бледнолицего, тыча в него пальцами.

— Узнали бывшего пленника, — пробормотал Блэкберн.

Скальп Портера, в конце концов, достался какому-то бэнноку после жребия. Скальпы же четверых наших пауни еще раньше повисли на поясах индейцев.

На время о нас, кажется, забыли. Прислонившись спинами к стене ущелья, мы сидели и наблюдали за бэнноками. Они принесли двух убитых соплеменников и, бережно уложив их перед нами на походные одеяла, столпились вокруг в немом молчании. Лишь один голос тянул заунывную скорбную песнь, но он принадлежал женщине.

Она медленно шла по дну лощины, направляясь к павшим. Ее миловидное круглое лицо и тонкая фигурка показались мне знакомыми.

— Эй, Стив, провалиться мне на месте, если это не мескалерка Пушистая Лань! — промолвил я, смотря во все глаза на индеанку.

— Черт возьми, это она! — согласился Блэкберн спустя секунду.

— Вы рано радуетесь, — усмехнулась Лаура. — Женщина идет к своему убитому мужу!

Это было действительно так. Мы со Стивом приумолкли, тихо наблюдая за миниатюрной мескалеркой. Пусть Танцующего Орла прикончили пауни, но они были с нами, и бэнноки могли выместить злобу на оставшихся в живых.

Индеанка, ни разу не взглянув в нашу сторону, опустилась перед мужем на колени и положила на его грудь голову.

— Что она забыла на Тропе Войны? — между делом спросил Блэкберн. — Среди мужчин?

— Ты меня таскаешь по горам как пленницу, — сухо заметила Лаура. — Она же любит мужа и пошла по военной тропе, чтобы даже на ней заботиться о нем.

Едва Лаура закончила говорить, как Пушистая Лань громко вскрикнула и вскочила на ноги. Показав на Танцующего Орла, она с радостью на лице обратилась с речью к бэннокам. Те, поочередно стали подходить к лежавшему военному вождю и прикладывать к его груди головы.

— Боже, сделай так, чтобы Танцующий Орел был жив! — шептали мои губы.

Пушистая Лань захлопотала над мужем. Она промыла на его голове рану и, положив на нее лечебную траву из целебного мешочка, перевязала куском материи. Потом промыла ему лицо и смочила водой губы. Вождь оставался лежать без движений, но было очевидно, что в нем теплится жизнь.

Через некоторое время я решился окликнуть Пушистую Лань на языке мескалеро, который мне был хорошо знаком по частым встречам с индейцами ее родного племени. Услышав свое имя, индеанка оставила мужа на попечение бэнноков и подошла к нам. Нельзя сказать, что она была счастлива видеть нас.

— Ты узнаешь нас, Пушистая Лань? — спросил я.

— Да, — ответила она, кивая головой. — Вы те белые люди, которые торговали с моим народом на Мустанг Крик.

— И с твоим мужем, — добавил Блэкберн.

— Да, и с моим мужем.

— Мы попали в беду, Пушистая Лань, — сказал я. — Сможешь ли ты нам помочь?

— Что может изменить женщина?

— Ты жена военного вождя.

— Мой муж жив, но он без сознания.

— Что нас ждет?

Индеанка задумалась. Затем посмотрела на Лауру.

— Она не умрет. Она станет хозяйкой в одном из жилищ бэнноквутов.

— А нам, значит, конец? — задал вопрос Стив, горько ухмыльнувшись.

— Если наши воины будут вас пытать, то он придет нескоро. — Пушистая Лань замолкла и, бросив взгляд на собравшихся вокруг военного вождя бэнноков, тихо произнесла: — Но Пушистая Лань попробует помочь вам. Она скажет воинам, что вы друзья Танцующего Орла. Они прислушаются ко мне, потому что видели, что его подстрелили пауни. Молите своих богов, чтобы мой муж выжил. Только он решит вашу участь. Умрет он — умрете вы, но это будет долгая смерть. Ваши волосы станут такими же белыми, как у того бледнолицего, который однажды испробовал, что такое пытки бэнноквутов.

Кивнув в сторону оскальпированного Портера, индеанка вернулась к мужу и принялась что-то говорить бэннокам. Те ее слушали, кидая на нас иногда мрачные взгляды.

Остаток этого зловещего дня мы, в самом деле, провели в молитвах. Сколько продлится беспамятство Танцующего Орла, мы не знали, но пока его сердце стучало, жила и наша надежда на спасение. Пришла ночь, и бэнноки устроились на ночлег прямо на дне лощины, завернувшись в одеяла. А мы сидели под присмотром часовых, не смыкая глаз. Сидели на куче золота и буквально тряслись за свою жизнь! Не могу сказать о чувствах Лауры. Никто из нас не услышал от нее ни слова. Она, наверное, поняла, что ей уготовано, когда Пушистая Лань обмолвилась о ее дальнейшей судьбе.

Когда свет утра стал распространяться над ущельем, я с замиранием сердца смотрел на грудь раненого вождя, пытаясь уловить хоть какое-нибудь колебание накрывавшего его одеяла. Пушистая Лань лежала рядом. Потихоньку индейский бивак начал просыпаться. Разбуженная разговорами индеанка приподнялась и приложила голову к сердцу мужа. Спустя секунду послышался ее скорбный плач, и мне стало ясно, что вождь скончался.

— Приготовься к самому худшему, Стив, — окликнул я босса. — Танцующий Орел мертв.

Блэкберн хмуро затряс головой и посмотрел на Лауру.

— Извини, если что не так, — с кислой миной на лице сказал он ей. — Я всегда любил тебя и мне тошно оттого, что ты достанешься одному из этих дикарей.

Лаура не отозвалась, ибо в этот момент бэнноки ринулись к нам. Озлобленные кончиной боевого вождя они грубо подняли нас со Стивом на ноги. Потом, сняв с рук путы, раздели донага и бросили на землю. Одни индейцы держали нас, другие привязали наши широко раскинутые руки и ноги к вбитым в землю кольям. Мы остались лежать с боссом, как два агнца, готовых к жертвоприношению.

Я с ужасом наблюдал за бэнноками, которые, вытащив ножи, готовились приступить к пыткам. Иной раз, скосив глаза, я бросал взгляд на Пушистую Лань, сидевшую подле убитого мужа, и пытался ей говорить что-то. Она не обращала на мои мольбы никакого внимания, продолжая тянуть заунывную мелодию.

Когда двое бэнноков, вооруженных острыми ножами, склонились надо мной, я стал молить Бога об одном: быстрей бы настал всему конец! Индейские лезвия начали помаленьку выводить кровавые узоры на моей груди, как вдруг лощину заполнил торжествующий женский крик. Кричала индеанка. Я посмотрел на нее. Она держала в руках голову живого мужа! Его глаза были открыты, а губы шевелились. Мои мучители с отвисшими челюстями поднялись на ноги. В лощине стало тихо. Пушистая Лань, приложив ухо к лицу Танцующего Орла, подняла руку.

— Пить!.. Мой муж просит пить! — объявила она через секунду на родном языке, а затем и на наречии бэнноков.

Боже, это было невообразимо кстати! Я лежал, и слезы струились из глаз ручьями.

Что сказать дальше? Мы были спасены! Очнувшись от ступора, военный вождь в тот же день настолько пришел в себя, что смог узнать нас, выслушать и дать нам свободу.

— Вы пришли в земли бэнноквутов раз, и поэтому я вас прощаю, — сказал он нам в напутствие. — Если придете вновь — умрете!

Десятеро индейцев проводили нас через хребет Биг-Хорнс до среднего течения Литтл-Биг-Хорн и отпустили с миром, отняв на прощание все наше оружие и боеприпасы. Не беда! Главное — мы выжили!


Глава 18 | Белый шайен | Глава 20