home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 5

Наш отряд вернулся восвояси в начале октября, месяце. Когда Меняется Погода. Сидящего Быка здесь уже не было. Он увел хункпапа дальше на северо-запад, к устью Паудер, в те места, где эти лакота предпочитали проводить зимы. В фортах Пек и Бертольд они обычно совершали свои торговые сделки.

Миннеконджу, сансарки и шайены откочевали к западу, к окрестностям форта Пиз. Вскоре из того района пришли печальные вести. Скончался верховный вождь миннеконджу Одинокий Рог. Отец Прикоснись-К-Тучам со своими людьми попеременно жил то в агентствах, то среди свободных индейцев, но оставался уважаемым вождем, и его кончину оплакивали многие.

Бешеный Конь с удовлетворением воспринял наш отчет. Он надеялся на Маленького Великана, и тот не подвел его, показав, что не зря слыл мастером укрощать краснокожих торговцев землей.

Хункпатилы недолго оставались на месте. Вскоре они и множество присоединившихся к ним индейцев из агентств ушли далеко на запад, к Танг-Ривер, где и был разбит большой зимний лагерь. Его местоположение отвечало всем насущным потребностям. Тут хватало вдоволь и дичи, и топлива, что. собственно, и было главным для любого индейского зимнего стойбища.

Лакота готовились к продолжительному ничегонеделанию, к задушевным разговорам у вечерних костров, к всевозможным развлечениям и играм.

Сам я тоже любил это время, когда в бесконечной череде хмурых и холодных дней можно было оставаться в семье, иногда откликаясь на то или иное приглашение на пир.

Как-то в начале января, отказавшись составить Боевому Оперенью компанию в охоте, я решил навестить Бешеного Коня. Я захотел услышать кое-какие рассказы об одном священном предмете, который хранился в его жилище.

Боевой вождь северных оглала встретил меня с всегдашней доброй, едва заметной улыбкой и, указав на почетное место в дальнем правом углу типи, предложил мне поесть. От такого прекрасного деликатеса, как запеченный в углях бизоний язык, трудно было отказаться даже сытому. Отведав угощенья, я удобно расположился на лежанке из бизоньих шкур и раскурил свою трубку. По привычке я начал разглядывать убранство почетного угла. На кожаных стенах висело несколько замшевых чехлов с праздничной одеждой и оружием, магическими амулетами и талисманами. Они были добротно сделаны, красиво вышиты, но мой взгляд остановился на определенном чехле, который висел чуть в стороне от остальных. Много раз я видел его в руках вождя на больших советах и на обрядах Танца Солнца, но почти ничего не знал о той вещи, которая в нем хранилась. Это был чехол со священной Трубкой Мира, и я пришел на сей раз к вождю за тем, чтобы восполнить этот пробел, К счастью, Бешеный Конь был в приподнятом настроении, часто улыбался и шутил.

— Можно рассмотреть Трубку Мира получше, Ташунка? — набравшись храбрости, произнес я.

Лицо вождя посерьезнело, и давний шрам от пули Нет Воды, тянувшийся от ноздри к щеке, отчетливо обозначился.

— Ее нельзя брать в руки в простые дни, Шайеласка. Ты это знаешь. Отец-Солнце будет гневаться.

Конечно же, я знал, однако пошел дальше, прибегнув к незамысловатой хитрости.

— Когда я подходил к типи Бешеного Коня, Ви (солнце) накрыла большая туча.

Он заулыбался, и я понял, что близок к цели.

— Тебе очень хочется?

Я сделал торжественное лицо и, ударив себя в грудь, воскликнул:

— Если Отец-Солнце будет гневаться, то пусть его гнев обрушится только на голову Шайеласки!

— Уаште, — промолвил Бешеный Конь, протягивая руку к кожаной стене. — Хорошо, мне трудно тебе отказать.

Бережно вытащив из чехла Трубку Мира, он после непродолжительной молитвы вручил ее мне. Я держал ее перед собой, внимательно рассматривая чашу, изготовленную из миннесотского камня, дивный орнамент на длинном чубуке, к которому крепились красивые орлиные перья и пучки пуха. Потом погладил отполированную поверхность чубука.

— Ташунка расскажет Шайеласке об этой реликвии? — спросил я, возвращая трубку хозяину.

Бешеный Конь воткнул Трубку Мира в чехол, повесил его на прежнее место и утвердительно закивал головой.

— Давным-давно, когда лакота пришли в прерии, они были бедным народом без лошадей и огнестрельного оружия. В добавок, к их невзгодам случилось так, что бизоны отказались служить им пищей. Причем они угрожали съесть самих индейцев в том случае, если те не согласятся участвовать в Великой Гонке. (Это, конечно, была тетонская легенда. ) Чтобы избежать такой участи, индейцы были вынуждены согласиться. И вот настал день, когда все звери, птицы и люди собрались у подножия Черных Холмов. Мудрые вожди, отлично зная, что проигравшими станут люди, упросили бизонов посостязаться в беге с птицами, которые мирно жили с тетонами. Бизоны не отвергли предложения, но выдвинули такие условия: если проиграют птицы, то бизоны будут есть и их, и людей. В случае своего поражения, бизоны вновь разрешат людям охотиться на себя.

Гонка началась и закончилась в пользу людей и птиц. Их спасла хитроумная сорока, которая, сев на голову последнего бизона, благополучно покрыла большую часть дистанции, а за сотню шагов до финиша вспорхнула и оказалась победительницей.

Бизоны смирились с поражением. Через некоторое время они послали к тетонам Птесу Вийян, Женщину — Белую Бизониху. Она принесла им священную трубку для того, чтобы они, раскуривая ее, жили в мире и согласии и через нее всегда обращались к Отцу-Солнцу и Великой Тайне. Птеса Вийан сказала, что бизоны отныне будут служить людям пищей только в том случае, если те не изменят своей религии и обычаям. А если это произойдет, то бизоны навсегда уйдут под землю. Тетоны, прибавила она, должны курить эту Трубку и не забывать о мире, Вакантанке и Отце-Солнце.

— Поучительная легенда, — сказал я по окончании рассказа Бешеного Коня. — Тетонам нельзя забывать своей религии потому, что она сплачивает любой народ, который борется за независимость.

— Справедливо, — заметил вождь. — Шайеласка правильно понял смысл этой легенды… А не хотелось ли ему услышать о прошлом нашего народа?.. Если, конечно, для него это интересно.

Разве я мог упустить представившуюся возможность узнать историю лакота из уст самого Бешеного Коня, их величайшего сына?

— Я весь внимание, Ташунка, — произнес я, поудобнее устраиваясь на лежанке. — Мне будет интересно, ибо лакота давно уже стали моими братьями.

— Тогда слушай, — сказал вождь, раскурив повседневную трубку. — Когда-то сиу были единым народом, обитавшим в стране Великих Озер. Мои предки жили оседло, охотясь на зверей и собирая кленовый сок и дикий рис. Лишь иногда они уходили из родных мест на запад, в прерии, чтобы поохотиться на бизонов. У них была богатая земля, и на нее зарились все враждебные племена. Оджибвеи, иллинойсы, маскутены, фоксы, сауки — все они ходили на нас войной, чтобы выгнать моих предков с их родины. Сиу всегда были сильны, и они успешно сдерживали натиск врагов до тех пор, пока у тех не появилось огнестрельное оружие. Только тогда они отступили, по пути разбившись на несколько частей. Тетоны откочевали к рекам Джеймс и Биг-Сиу, янктоны — к Миссури, к устью Найобрэры, а янктонаи, отколовшись от последних, ушли далеко на северо-запад. В Миннесоте и Висконсине остались немногочисленные санти-сиу — мдевакантоны, вахпетоны, вахпекьюты и сиссетоны.

Тетоны или титонван, Кочевники Прерий, стали называть себя лакота, янктоны прозвались наконта, а санти — дакота, что, в общем, имело одно и тоже значение — «союзные люди».

— Ташунка, расскажи подробней о янктонах и яктонаях, — попросил я вождя, потому что мало, что знал о них.

— У янктонов история не такая богатая, как у их ближайших родственников — янктонаев. Они нашли себе новую родину почти сразу, без особых потерь и кровопролития. А вот янктонаи, те, став самостоятельным племенем, двинулись к северу от Черных Холмов и с боями завоевали себе огромные пространства — земли племен сарси, равнинных кри и черноногих. Справившись с врагами, они разделились на две ветви, горных и равнинных янктонаев. Горных янктонаев составили два клана — пабаска или Круглые Головы и вазикьюте или Стреляющие В Соснах, равнинных янктонаев еще зовут хункпатина.

Янктонаи были многочисленным народом. Это от чих откололись ассинибойны, которых мы прозвали хохами — «бунтарями».

— Ну, а тетоны? — спросил я. — Когда они появились в прериях?

— Наши племена всегда отличались непоседливостью в отличие от восточных родственников, вечно разбивавших поля и огороды, где бы они ни были. До появления лошадей мы кочевали пешком и, если хотели отведать кукурузы или овощей, то просто шли к янктонам или санти и предлагали на обмен выдубленные бизоньи шкуры, копья, луки, красивые орлиные перья. Торговцы Гудзонова Залива снабжали янктонов и санти одеялами, котлами, топорами, ножами, ружьями, а те предлагали все это нам.

Первыми лакота, переправившимися через Миссури, были оглала (оглаллача, кийюкса, шийо) и брюле (исанйати, минишиане, важажа, вагмезайуха, вабленича и тишайаоте). Это они проложили дорогу к Черным Холмам. Саоне — хункпапа, миннеконджу, сихасапа, ухенонпа и итазипки, пошли на запад позднее и севернее пути оглала и брюле. Лакота продвигались к новым кочевьям разрозненно, но у них уже были лошади и такая отвага, что все племена стоявшие на их пути, разбежались в разные стороны. Даже шайены и арапахи, с которыми позднее лакота заключили мир.

Каждое племя нашло себе определенные места охоты и кочевий и никогда среди лакота не возникало никаких споров. Они жили в мире и дружбе, как им завещала Птеса Bийан. У каждого из семи племен тетонов по четыре-семь кланов, которые большую часть года кочуют самостоятельно в поисках дичи, а летом и осенью объединяются, чтобы провести Танец Солнца и Большую Бизонью Охоту. Между этими великими событиями лакота в движении, порой такими малыми группами, как две или три большие семьи. И группы эти по устройству и укладу — верные копии большого племени, только в уменьшенном виде. У них есть свой собственный совет, состоящий из опытных людей и решающий все жизненные проблемы. Место очередного лагеря, планы на охоту, военные дела — все это в ведении совета, руководит которым выборный вождь-итанчан.

На любой стоянке — это повелось исстари — типи ставятся в одном и том же порядке, по кругу. Вход в лагерь всегда смотрит на восток. В центре возводится большое жилище из тридцати пяти бизоньих шкур. Это Типи Совета. За ним, в дальней правой стороне круга, ставится жилище вождя… Видишь, Шайеласка, все просто, но мудро. Так было, так есть, так будет.

Вождь умолк, а мне вдруг подумалось, что само жилище вождя, да и мое собственное, в точности схожи с традиционным устройством лакотской стоянки. Полог типи обращен к востоку, к восходящему солнцу. Слева от входа место для мужа, справа — для жены. В центре горит костер — символ жилища. Позади него, в дальнем правом углу, находится почетное место главы семьи, где содержится оружие, боевая одежда и священные вещи.

Пока я размышлял над этим, Ташунка Витко уже ушел в себя, устремив задумчивый взгляд сквозь дымовое отверстие на темнеющее в сумерках небо. О чем думал этот великий человек высоких прерий? Что занимало его мысли? Наверное, Ташунка Витко, не изменяя себе, беспокоился о судьбе своего народа. Говорили, что во сне он видел какой-то темный безрадостный путь, по которому, вроде бы, шли тетоны. С того момента он стал еще более замкнутым и необщительным, чем прежде. Такие дни, как сегодняшний, когда к нему возвращалось хорошее настроение, были большой редкостью, и — хвала Вакантанке! — его он посвятил мне.

— Пиламайя, — произнес я, приподнимаясь. — Спасибо. Было очень интересно. Пора идти домой.

— Останься, Шайеласка, — попросил вождь. — Ташина Сапевин сейчас еще чем-нибудь угостит тебя.

— Хийя, — покачал я головой. — Нет. Мне нужно оставить еще место для жаркого из оленины, которое, кажется, уже готово у Вапы Хакиту.

Бешеный Конь повел носом и, слегка улыбнувшись, сказал:

— Если запах идет из типи Боевого Оперенья, го поздравь его от меня за удачную охоту, Шайеласка, и торопись, ибо это запах жареной зайчатины. Тебе могут достаться только уши.

— Хечиту йело, мни кте ло, — усмехнулся я, — Это верно, я ухожу.

Приложив пальцы правой руки ко лбу, в знаке почтения, я откинул полог и вышел наружу.


Глава 4 | Белый шайен | Глава 6