home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 12

МОЙ НОВЫЙ ИМИДЖ

Хоть с работы меня и не выгнали, без небольшого скандальчика не обошлось. И если заведующая Зинаида Терентьевна ограничилась короткой воспитательной беседой, выразив надежду, что я подвожу родной коллектив в первый и последний раз, то Алка дулась на меня до конца репетиции.

– Целый день вчера проторчали, – желчно напомнила она, – хоть бы позвонила.

– Значит, не могла, – оттявкивалась я беззлобно. Спорить с ней мне не хотелось. Зачем тратить красноречие по столь малозначительному поводу?

Пока Алка на меня наскакивала, я обмозговывала то, что услышала от псевдо-Киры, оказавшейся никакой не парамоновской любовницей, а всего лишь его однокашницей. Его и Алика, подавшегося в бомжи. Алик, Алик, вот с кем (хорошо бы покалякать. Только как его найти, если даже майор Сомов только задумчиво чешет затылок.

Одна зацепка – Курский вокзал, именно там его видела псевдо-Кира, но бомжи народ вольный и нигде подолгу не задерживаются, хотя бы потому, что их отовсюду выставляют. Короче говоря, мною постепенно овладевала идея устроить самодеятельный рейд по Курскому вокзалу, и вместо того чтобы прогнать ее с позором, я, вдохновленная своим утренним везением, серьезно вознамерилась ее осуществить. У меня, правда, мелькнула мысль связаться с Самуилом и возложить эту почетную обязанность на него, но я от нее отказалась. Неведомый мне прежде азарт захватывал меня все больше и больше.

Честно говоря, я мало рассчитывала на то, что, подобно псевдо-Кире, встречу Алика на вокзале. Конечно, везение штука приятная, но крайне ненадежная. В ожидании Алика можно неделю проторчать на Курском вокзале, а он в это время будет на Казанском или еще где-нибудь. Москва очень большой город и буквально кишит бомжами. Остается одно – выйти с ними на контакт. Все-таки Алик, пусть даже он спился и опустился на самое дно, фигура в среде бомжей достаточно заметная.

Но захотят ли они со мной откровенничать – вот в чем вопрос. Живется им несладко, а потому они наверняка отнесутся ко мне подозрительно.

Примерно так я рассуждала, и рассуждения эти были более чем умозрительные, не так уж хорошо я разбираюсь в психологии бомжей. В конце концов я изобрела, как мне тогда казалось, весьма хитроумный план – выдать себя за бомжиху. Может, они будут более откровенны, если примут меня за свою.

Я так увлеклась новой идеей, что мне просто не терпелось поскорее ее осуществить. По всей вероятности, именно в этом и проявлялась моя неистребимая творческая натура, не находящая применения в обычной жизни. Словом, я загорелась. Проворочавшись полночи, я даже нарисовала в уме свой будущий образ, а главное, придумала, во что мне одеться. Чего другого, а старого тряпья в костюмерной нашего ДК было более чем достаточно.

Это был единственный случай в моей жизни, когда скудость и обшарпанность нашего театрального реквизита меня не огорчали, а даже, напротив, радовали. В обноски, накопившиеся за последние тридцать лет в костюмерной, можно было бы облачить целую роту бомжей, в то время как самодеятельные артисты изображали в них инопланетных пришельцев, вельмож екатерининской эпохи и еще бог знает кого. Да что там далеко ходить, вспомните хотя бы мою многострадальную Снегурочку в заплатах.

– А что, сегодня разве занятия студии? – Вахтерша тетя Полина надела круглые очки и воззрилась на «график культурно-массовой работы», пришпиленный кнопками в углу. Так она отреагировала на мое неурочное появление в ДК на следующее утро.

– Да нет, теть Поль, занятий сегодня нет, я ненадолго, реквизит посмотреть, – пробормотала я, копаясь в сумке, вечно я куда-нибудь засуну ключи от костюмерной, впрочем, как и от собственной квартиры.

– Ну посмотри, посмотри, – тетя Поля сняла очки и погрузилась в привычную полудрему.

Я наконец нащупала ключ на дне сумки и уверенно направилась в зрительный зал, а оттуда – на сцену. Именно там, за кулисами, находится винтовая лестница, ведущая в костюмерную – маленькую, темную и душную комнатушку с низким потолком. Без особенной надобности я в нее не суюсь, ненавижу запах нафталина, буквально впитавшийся в стены. Кстати, последнее обстоятельство местную моль нисколько не смущает.

Отперев дверь, я оставила ее раскрытой нараспашку, чтобы хоть немного разбавить тяжелый дух костюмерной относительно свежим воздухом зрительного зала. Наметанным взглядом оглядела висящее на крючках барахло и чуть не прослезилась. Да, выбрать тут было из чего. Впрочем, порывшись в старых нарядах, я очень скоро пришла к выводу, что большинство из них слишком потрепанные даже для бомжей.

Так что против моих ожиданий мне пришлось долго копаться в театральных обносках, прежде чем я наконец остановила выбор на ветхом пальтишке с фальшивой лисой. Если мне не изменяет память, это был костюм Шапокляк к детскому спектаклю «Чебурашка». Я немедленно в него облачилась, прошлась перед висящим на стене зеркалом и осталась вполне довольна своим новым имиджем. Можно не сомневаться, бомжи с Курского вокзала примут меня за свою, самонадеянно решила я. Одно огорчало: пальтишко Шапокляк несколько тонковато, ладно, под одену шерстяной свитер.

Теперь нужно позаботиться о головном уборе и обуви. Так, что мы тут имеем? Разнокалиберные опорки из реквизита, конечно, производят впечатление, но ведь мне в них не по сцене ходить, а по обледеневшей московской мостовой, а то и по сугробам, а этого им уж точно не выдержать. Ладно, посмотрю дома, на антресолях, наверняка там найдется что-нибудь стоящее.

А вот с головным убором посложнее будет. Можно, конечно, как следует порыться в реквизите и выкопать шляпку Шапокляк, фетровую, с вуалью, но, боюсь, для бомжихи, промышляющей в районе Курского вокзала, это будет слишком. Требуется что-нибудь попроще. Я зажмурилась и живо представила, что именно.

Одно из двух: либо меховая с обширными залысинами, либо мохеровая с всклоченным, спутанным до состояния колтуна ворсом. Беда в том, что ничего подобного не водилось ни в моем гардеробе, ни в реквизите театральной студии. Кроме знаменитой шляпки Шапокляк, в костюмерной Дома культуры имелось не меньше десятка кокошников и с полдюжины цилиндров, но ровным счетом ничего подходящего для воссоздания бессмертного образа современницы – простой и незамысловатой московской бомжихи. Серьезное упущение, я бы сказала. Ладно, придумаем что-нибудь.

Прихватив пальтишко с фальшивой лисой, я чуть не кубарем скатилась с винтовой лестницы, рысью пересекла зрительный зал и с топотом вылетела в вестибюль, в очередной раз пробудив вахтершу тетю Полину.

– Уходишь? – спросила та, слегка проморгавшись.

– Ухожу, теть Поль, – отозвалась я и шмыгнула за дверь.

Это был первый случай в моей жизни, когда я нарушила священную традицию – немножко поболтать с вахтершей, прежде чем уйти. И пусть говорили мы о всяких пустяках – о кровожадной инфляции, безжалостно съедающей скромные оклады бюджетников, о заведующей Зинаиде Терентьевне, которая довела наш ДК до ручки (шепотом, разумеется), сейчас в близоруких глазах тети Поли мелькнула старушечья обида, так похожая на детскую. Ничего не поделаешь, я ее разочаровала.

Дома я первым делом притащила с лоджии стремянку, чтобы, взобравшись на нее, доскональным образом обследовать хранящиеся на антресолях залежи старья, постепенно принимающие подобие некоего культурного слоя. Стоит только копнуть поглубже, и на свет божий явится что-нибудь из прошлой жизни, и на тебя нахлынут воспоминания, воспоминания… Как, например, было с приснопамятной парамоновской безрукавкой на моей прежней квартире. Нет, что вы там ни говорите, все-таки полезно время от времени отрекаться от старого мира и устраивать погребальные костры из старого хлама, который может пригодиться не чаще одного раза в сто лет. Сегодня как раз такой редкий, почти уникальный случай.

Стоптанные ботинки со рваными шнурками попались мне сразу. Точнее говоря, они в буквальном смысле свалились мне на голову, едва я потянула на себя лежавшую наверху кипу старых, обвязанных веревкой газет. Я обрадовалась старым башмакам, как маленькая – ведь они идеально подходили к пальтишку Шапокляк. Чего не скажешь о хранившихся на антресолях головных уборах: пляжной соломенной панаме, клетчатом кепи и синем берете. Просто не знаю, что бы я делала, если бы в стенном шкафу не обнаружились кое-какие шмотки покойной Борькиной тетушки (если вы не забыли, я переехала в ее квартиру вскорости после развода, оставив свою бывшему супружнику).

Так вот, вселившись в теткино жилище два года назад, я все откладывала разбор оставшихся после нее мелочей – мебель забрал себе Борька, и вот теперь была вознаграждена за собственную нерадивость, что случается не так уж часто, согласитесь. Оказывается, у тетушки была именно такая шапка, какая мне требовалась: из облезлой норки, по прошествии лет больше смахивающей на линяющего кролика. Это воронье гнездо было мне слегка великовато, а потому налезало на глаза, зато очень даже соответствовало заветному образу бомжихи, в которую я намеревалась перевоплотиться в ближайшем будущем.

Теперь следовало подумать о гриме. Впрочем, при такой шапке о нем можно особенно не заботиться. Достаточно смазать волосы гелем, чтобы придать им неопрятный, засаленный вид, да щедро наваксить губы какой-нибудь дикой помадой. И все, можно смело отправляться на Курский вокзал. Собственно, я уже почти собралась, нужно только пододеть теплый свитер… Стоп, стоп… Я посмотрела на себя в зеркало и спросила:

– И ты собираешься в таком виде пилить через весь город? А если тебя в метро заметут как подозрительную личность? Ну там, проверка документов и все прочее, и что тогда?

Впрочем, насколько я разбираюсь в этом вопросе, шансы загреметь в участок были у меня минимальные: работники правопорядка предпочитают не связываться с бомжами по причине неопрятного вида последних. Это я так дипломатично выражаюсь. И все же полностью сбрасывать со счетов такую вероятность нельзя, лучше уж лишний раз перестраховаться. Не брать же с собой паспорт.

Я быстро нашла решение этой проблемы – в виде объемистой дорожной сумки, в которую и побросала шмотки бомжихи. А потом оделась, как я одеваюсь всегда: неброско и неярко, но вполне прилично.? Еще я тщательно проверила, все ли выключила, ну там, чайник, утюг – с некоторых пор у меня просто мания какая-то, все боюсь забыть выключить что-нибудь легковоспламеняющееся, а потом вернуться к головешкам, и шагнула за порог. Я рассчитывала вернуться часов в шесть вечера, самое позднее в девять, и совершенно не представляла, чем обернется для меня эта авантюра.


На Курском вокзале я первым делом отправилась в туалет – переодеваться. Шмыгнула в кабинку и быстренько облачилась в пальтишко Шапокляк, воронье гнездо Борькиной тетки и стоптанные башмаки с антресолей. Волосы гелем я тоже намазала, а еще небрежно накрасила губы. Теперь я была во всеоружии, но в последний момент решимость меня оставила. Я вдруг отчетливо поняла, что мне предстоит участвовать отнюдь не в любительском спектакле. Все ли я делаю правильно, не слишком ли рискую? Но думать об этом было поздно. Кто-то дернул дверь кабинки с обратной стороны, я отодвинула щеколду и вышла. По брезгливому выражению, написанному на лицах прихорашивавшихся у зеркала женщин, я поняла, что мой маскарад удался на славу. Это меня подбодрило.

Подхватив дорожную сумку, в которой отныне лежала моя «цивильная» одежда, я взяла курс на автоматическую камеру хранения. Сунула сумку в одну из ячеек и констатировала, что подготовительный этап операции проведен вполне успешно. Пора было приступать к решающей фазе, то бишь отправляться на поиски «собратьев» – бомжей. Однако легко сказать, да трудно сделать. С другой стороны, и отступать поздновато, для чего я тогда переодевалась в тесной кабинке и банку геля перевела на то, чтобы придать волосам надлежащий вид? А гель нынче недешев.

«Это всего лишь театр, – внушала я себе, чтобы поднять боевой дух. – Я играю роль, я перевоплощаюсь…»

А уже в следующее мгновение я получила высокую оценку этого самого перевоплощения. Из уст здорового детины в камуфляже, выросшего будто из-под земли.

– Эй ты, давай отсюда! – приказал он, глядя куда-то в сторону.

– Это вы мне? – на всякий случай уточнила я.

– Тебе, тебе, – подтвердил камуфлированный, почти не разжимая губ.

Странно, но у меня не возникло ни малейшего желания ему перечить. Думаю, это следствие того, что я по-настоящему вошла в образ.

И я засеменила прочь, поражаясь новому открытию: можете считать это чудом, но походка моя тоже изменилась, стала какой-то неуверенной и шаткой. Плечи опустились, спина согнулась, а руки обмякли.

«Да у тебя талант, девочка, – мысленно похвалила я себя, – и что ты застряла в каком-то заштатном ДК, в котором даже реквизита приличного нет, когда твое место на большой сцене?!»


Глава 11 ЛЮБОВЬ ИЛИ НЕФТЬ | Блефовать, так с музыкой | Глава 13 ПОЛЕ ЧУДЕС