home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 21

КРУГОМ ОДНИ ПРЕДАТЕЛИ

В электричке я заснула и, наверное, еще долго бы путешествовала туда-обратно, не разбуди меня на подъезде к Москве сердобольная старушка:

– Проснись, милая, приехали…

– Что, как?.. – Я протерла глаза и ошалело огляделась по сторонам. Я так крепко спала, что, проснувшись, с трудом сообразила, на каком свете нахожусь. А потом, когда сообразила, почувствовала зверский голод и поняла, что сдохну в первой же подворотне, если срочно чего-нибудь не съем. При этом я была согласна на самый паршивый вокзальный хот-дог без кетчупа и горчицы. На большее у меня просто-напросто не хватило бы финансов.

Способность размышлять вернулась ко мне минут через пять после того, как я дожевала хот-дог, и ноги самопроизвольно понесли меня в сторону метро, чтобы доехать до своей станции, а там пересесть на троллейбус… Стоп, сказала я себе, а вот домой мне нельзя. Потому что там меня могут поджидать самые неприятные неожиданности, а их на мою долю и без того выпало в два раза больше столетней нормы. Ну и куда мне теперь? Не к Борьке же, в конце концов. А, черт, как я могла забыть, ведь его надо предупредить насчет Люсеньки.

Я бросилась к телефону и набрала Борькин номер. Трубку подняла эта змея подколодная, сладко проворковавшая: «Слушаю вас…» Я дала отбой и отпустила крепкое словцо в Борькин адрес. Я бы еще поняла, если бы ему подложили какую-нибудь красотку-блондинку. А то нашел на что польститься. На худые коленки с пупырышками. Да ладно, плевать на эти коленки, мне-то что делать? Не ночевать же на вокзале.

Может, к Алке податься? Ведь ближе ее у меня никого нет. Вот именно, идиотка ты такая, отругала я себя, именно поэтому за ней могут следить. И все-таки я решила попробовать в надежде, что уже по одному только Алкиному голосу пойму, стоит ли у нее кто-нибудь над душой.

– Это кто? Кто? – сразу переполошилась Алка. – Галка ты, что ли? – и давай причитать:

– Ты куда пропала? Мало того что две репетиции сорвала, так еще… Этот твой майор меня совсем замучил, звонит по тридцать раз на дню, про тебя спрашивает. Что ты там натворила, в конце концов?

Если бы Алка была под дулом пистолета, то о Сомове распространяться не стала бы, рассудила я и пренебрегла конспирацией:

– Слушай и запоминай. Я на Курском вокзале, возле камер хранения, и у меня ни копейки денег. Ты можешь мне привезти ну… ну хоть рублей пятьдесят?..

– Куда? На вокзал? Это еще почему? – запаниковала Алка.

– Потому что так нужно, – пробубнила я в трубку.

– Слушай, Генералова, ты во что меня втравляешь? – она так завопила, что мне пришлось трубку подальше от уха отодвинуть, чтобы поберечь барабанные перепонки. – Учти, майор велел ему сообщить, если ты объявишься, а я не собираюсь входить в противоречие с законом. Зачем мне это нужно?

– Ни в какое противоречие ты не входишь, – заверила я ее, – во-первых, я не сделала ничего противозаконного, во-вторых, я сама позвоню Сомову.

Алка немного помолчала и снова засомневалась:

– А чего ж ты домой не идешь?

– Так надо, – процедила я. – Тебе что, полтинник жалко? Я же его тебе потом отдам.

Ну и зануда все-таки эта Алка! Я попала в ее болевую точку. Поскольку она и впрямь была скуповата, упреки в прижимистости выводили ее из себя.

– Да привезу я тебе твои пятьдесят рублей, через полчаса привезу! – Алка брякнула трубку.

Как говорится, что и требовалось доказать.

Теперь нужно было позвонить Сомову. Если я этого не сделаю, Алка меня заложит, и тогда я, по ее же выражению, войду в противоречие с законом. А выйти из него будет сложнее, чем войти.

Я вздохнула и опять стала накручивать диск телефона. Отозвался мне, как и накануне, бравый басок. Я спросила майора Сомова и приготовилась услышать, что он будет завтра или, на худой конец, через час. Но вместо этого бравый басок сказал: «Минуточку». А за сим последовало «Слушаю» в исполнении глуховатого баритона.

– Это Сомов? – уточнила я на всякий случай.

– Да, это Сомов, – нетерпеливо отозвался баритон. – Я вас слушаю.

– Вам звонит Генералова. – Честно говоря, эти три слова дались мне нелегко.

– Ну наконец-то. Что с вами случилось? Откуда вы звоните? Вы что-нибудь знаете о Парамонове? – обрушил он на меня шквал вопросов.

– Только то, что он жив. – Мне было жарко, и я расстегнула верхнюю пуговицу пальто.

– Ну… хорошо… – Сомов тянул слова, – говорите, где вы, я за вами приеду.

– На Курском вокзале, возле камер хранения, – сообщила я.

– Никуда не уходите, я скоро, – пообещал Сомов и повесил трубку.

Не могу сказать, чтобы после моего разговора с Сомовым у меня гора с плеч свалилась – не такая я наивная, но, с другой стороны, что мне еще оставалось? Вот именно: ни-че-го. Кое-как утешившись этим многомудрым заключением, я отправилась к условленному месту возле камер хранения. Народу там поменьше, а кроме того, оттуда удобно наблюдать за происходящим на вокзале, оставаясь в стороне. А при желании можно спрятаться за перегородкой, отделяющей камеры хранения от зала ожидания. Что, собственно, я и сделала.

Мне по-прежнему хотелось есть. Вокзальный хот-дог хоть и спас меня от голодного обморока, долгожданного ощущения сытости не принес. Поэтому, созерцая вокзальную суету, я особенно болезненно реагировала на жующих индивидуумов и поспешно отводила взгляд. Исключительно для того, чтобы не давиться слюной, я сосредоточилась на влюбленной парочке, умильно воркующей у эскалатора.

Парочка была как парочка, если не считать того, что барышня возвышалась над кавалером на целую голову, а потому, когда ему вздумалось ее облобызать, он встал на цыпочки и смешно повис у нее на шее. Кажется, эта уморительная сцена никого не оставила равнодушным. А в первую очередь тех, кто спускался на эскалаторе. Граждане откровенно хихикали, оглядывались, а некоторые даже крутили пальцем у виска.

Поэтому отрешенное лицо высокого человека в суконном бушлате явно с чужого плеча бросилось мне в глаза. Было в этом бледном лице, в этих худых руках, торчащих из коротких рукавов бушлата, в этих печальных глазах за стеклами очков что-то потерянно-сиротское. Дыхание мое перехватило, я инстинктивно взялась за горло и на короткое мгновение выпустила из виду этого странного человека. Потом его заслонила от меня чья-то спина, и я высунулась из своего убежища за стеной, чтобы еще раз взглянуть и окончательно убедиться: отрешенный человек на эскалаторе – это Парамонов.

Но неизвестно чья спина по-прежнему мешала мне его увидеть. Что самое удивительное, я не могла ее обойти, как ни старалась. Признаться, это все, что я запомнила: влюбленная парочка, Парамонов, чья-то спина… А дальше провал, несколько безнадежно засвеченных кадров – и картина потеряла четкость.


– Ты не переборщил? Что-то она долго не очухивается? – голос был нервный и с заметным акцентом. По-моему, азиатским.

– Все будет нормально, – ответил другой, спокойный и вальяжный. – Минут пять-десять, и она будет в порядке.

Я уловила чье-то дыхание возле своего лица. Оно было такое смрадное, что меня чуть не вырвало.

– Вон, у нее уже ресницы дрожат, сейчас глаза откроет, – прокомментировал вальяжный голос.

– Может, подъедем к ее квартире? Вдруг он туда придет? – вмешался третий голос, тоже с акцентом, но не таким откровенным, как у первого.

– Подождем, пока очухается, – это был первый. – Без нее мы все равно его не узнаем.

Хоть я их и не видела, и не знала, кто они такие и откуда взялись, я сразу поняла, что он и я говорят о Парамонове. Они надеются, что он придет ко мне, и, если на Курском вокзале он мне не померещился, пожалуй, у них есть для этого основания.

– Э-эй, подруга, кончай ночевать, – невидимый вальяжный потрепал меня по щеке. Рука у него была холодная, как рукоятка пистолета. – Ну-ну, открывай глазки, мы хотим посмотреть, какого они цвета, – он хлопнул меня посильнее.

Притворяться дальше было бессмысленно, и я открыла глаза, но ничего, вернее, почти ничего, не увидела. Потом, чуть-чуть привыкнув к темноте, я разглядела, что нахожусь на заднем сиденье автомобиля. Рядом со мной сидел мужик с широким лицом и бычьей шеей. Брови у него были рыжие, а глаза желтые, как у кота.

– Ну привет, красавица, – сказал он ласково, – поспала и будя. Пора и побалакать. Самочувствие-то как, ничего?

– Сухо… Во рту сухо, – пожаловалась я, лихорадочно пытаясь припомнить, как я могла очутиться в этой машине. Безнадежное занятие – ничего у меня не получилось. Зато перед глазами у меня стоял Парамонов, спускающийся на эскалаторе.

– Ну, сушняк и с перепоя бывает, – хохотнул желтоглазый, – это у тебя пройдет скоро. Ляжешь баиньки, поспишь, а утром будешь как огурчик. Малосольный.

Смотри, какой остряк!

– Хватит трепаться, – оборвал его обладатель сильного акцента. Он сидел на переднем сиденье, такой маленький, щуплый, с крючковатым носом, который он прятал за поднятым воротником пальто, из-за чего здорово напоминал нахохлившуюся птицу. – Где Парамонов?

– Это вы мне? – Я тянула время, не имея ни малейшего понятия, что мне может дать подобная тактика.

– Тебе, тебе, – подтвердил крючконосый, – кому же еще?

– А почему вы думаете, что я это знаю? – Я немного отодвинулась от желтоглазого говоруна, который все еще обдавал меня крепким запахом перегара.

– Магомед, объясни ей, почему я так думаю. – Крючконосый кивнул тому, что сидел за рулем.

– Сейчас, – пообещал тот и полез за пазуху. Когда он вытащил оттуда руку, я увидела в ней пистолет, направленный прямо мне в лицо. – Нравится? – спросил он тихо.

Я уставилась на пистолет как загипнотизированная – Вижу, что нравится, – удовлетворенно хмыкнул он и для пущего эффекта чем-то щелкнул.

Похоже, мои приключения достигли апогея.

– Ну так где сейчас Парамонов? – снова спросил крючконосый.

– В морге на тридцать седьмом километре, – выдала я скороговоркой.

– Не правда, он живой, – отрезал крючконосый, – а вот ты можешь умереть.

В подтверждение его слов Магомед приставил мне дуло к переносице и немного им поворочал, словно собирался дырку просверлить.

Я молчала, потому что мне казалось, стоит открыть рот, как пуля из пистолета вылетит самопроизвольно. Я даже дыхание затаила, только в висках пульсировало: Алка, это Алка меня продала. Но могла ли я ее осуждать, когда у них такие методы убеждения. По сравнению с ними мистер Икс и его ребята – просто Тимур и его команда. Кстати, уж не этих ли типов он имел в виду, когда рассуждал об одиозных личностях? Поди теперь, узнай…

– Так что, будем говорить или нет? – снова возник крючконосый. – Учти, Парамонова мы найдем, с тобой или без тебя, но тебе же лучше будет, если нам поможешь.

– Пусть он уберет пистолет, мне больно, – взмолилась я.

– Убери, – распорядился крючконосый и прибавил зловещим тоном специально для меня:

– Только это еще не больно.

Магомед беспрекословно подчинился и сунул пистолет за пазуху.

– Вы напрасно думаете, что я вас обманываю, он действительно умер… Его в милиции избили, и он умер, – переносица моя все еще горела, можно подумать, что дуло было из раскаленного железа. – Вы можете поехать на тридцать седьмой километр, там есть свалка…

– Не держи нас за дураков, – оборвал меня крючконосый. – Парамонов жив, и тебе это хорошо известно. Вот. – И он потряс перед моим носом листом бумаги, который я сразу узнала. Это было парамоновское письмо. Сволочи, они шарили у меня по карманам!

– Письмо написано десять лет назад, – пробормотала я. – И если вы его читали, то должны это понять.

– И все равно он жив, – заупрямился крючконосый, – потому что его недавно видели.

– Где? – испугалась я. Неужели он имел в виду Курский вокзал?

– В Новохатске, – лязгнул зубами крючконосый.

Услышав про Новохатск, я сразу приуныла, потому что поняла: сценарий, который я удачно разыграла с мистером Икс, здесь не пройдет. И что же мне теперь делать? А что я могу? Ничего! Парамонов наверняка уже на подходе к моему дому, а потому все безнадежно. Что бы я им ни плела, они легко его разыщут. Правда, есть еще один вариант, позволяющий оттянуть эту минуту. Хотя еще неизвестно, что я этим выиграю… А, была не была, попробую, а там видно будет. Только нужно вести себя как можно естественней, чтобы они мне поверили.

– Ну так что, и дальше будешь сказки рассказывать? – поинтересовался крючконосый. – Только учти, мы люди серьезные.

– А… А зачем он вам, можно узнать?

– Магомед! – Крючконосый снова повернулся к тому, что сидел за рулем.

Как только дуло уперлось в мою переносицу, я поняла, что подходящий момент наступил.

– Мы… Мы должны с ним встретиться. – Мои зубы выбивали непритворную и вполне убедительную дробь.

– Где?

– Возле Пушкина, на площади…

– Когда?

– Сегодня, в девять… – ляпнула я и ужаснулась, поскольку абсолютно не ориентировалась во времени. Бог знает, сколько я находилась в бессознательном состоянии, вдруг сейчас много позже девяти?

– Осталось двадцать минут, – тихо сказал Магомед.

– Гони! – отрывисто приказал крючконосый.

Автомобиль взревел и сорвался с места.

Клюнули, они клюнули! Я могла собой гордиться. Да и место встречи – лучше не придумаешь, хоть я и сказала первое, что пришло в голову. На Пушкинской до глубокой ночи сшиваются толпы народа, и милиции там полно. Может, мне даже удастся удрать от этих типов, впрочем, судя по тем навыкам, что они продемонстрировали на Курском вокзале…

Мы уже неслись по Тверской, когда в кармане у крючконосого звякнул мобильник. Я сразу поняла, что ничего хорошего этот звонок не сулит. Так оно и оказалось.

Крючконосый приложил мобильник к уху, немного послушал и усмехнулся, глядя мне в лицо:

– Возле Пушкина, говоришь? А твой муж докладывает, что Парамонов сидит у него на кухне и пьет чай.

– Муж? Какой муж? У меня нет мужа! – возмутилась я и быстро осеклась. Да ведь он говорит о Борьке! О Борьке, который заложил Парамонова.


Глава 20 Я ПРОДОЛЖАЮ БЛЕФОВАТЬ | Блефовать, так с музыкой | Глава 22 КАК ОСЧАСТЛИВИТЬ ЧЕЛОВЕЧЕСТВО