home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 8

МНЕ НЕ ХВАТАЕТ РОМАНТИКИ

– Эй! – окликнула я Ангелочка, с опозданием сообразив, что все еще не знаю его имени.

Он не ответил.

Мне стало не по себе: а вдруг он пострадал серьезнее, чем я?

– Ты хотя бы жив?

Ни звука, ни стона.

У меня мурашки по коже пробежали, сначала туда, потом обратно. Не знаю, чем бы все это кончилось, если бы дверца, которую я безуспешно пыталась открыть, вдруг не распахнулась. Сама, без всякого моего участия. А уже в следующее мгновение я увидела круглую физиономию Самуила Аркадьевича Палтуса, того самого частного сыщика, который навещал меня накануне.

– Двигаться можете? – участливо и деловито осведомилась голова Палтуса.

– Д-да… – лязгнула я зубами.

– Я вам помогу. – Сыщик протянул ко мне руки.

– Н-не надо, я сама. – Я решительно пресекла его попытки, живо представив, за какую часть тела он будет меня тянуть: я ведь все еще упиралась головой в крышу «жигуля». – Лучше ему помогите, мне кажется, он ранен.

Как только круглая физиономия Палтуса исчезла, я, по-старушечьи покряхтывая, выбралась из салона автомобиля, пятясь задом, как рак. Твердой земли под ногами я так и не ощутила, поскольку сразу же провалилась в снег чуть ли не по пояс, и все равно это было просто несказанно приятно. Вот только колени у меня дрожали.

А Самуил Армадьевич, пыхтя и отдуваясь, вытащил из машины Ангелочка и расположил его возле меня. В лице Ангелочка не было ни кровинки, а в белокурые кудри набился снег.

– Он… он мертвый? – Я испуганно уставилась на Самуила, который отряхивал снег со своего пижонского плаща.

– Живой он, живой, – заверил он меня и поправил кашне, – но на вашем месте я бы не слишком этому радовался.

– П-почему? – Меня била дрожь, то ли от холода, то ли от пережитого страха. – Ч-что в-вы хотите эт-тим сказать?

Самуил оглянулся на дорогу, с которой мы с Ангелочком так удачно спланировали – для меня, а не для него, и спросил:

– Что у вас с ногами?

– Д-да вроде бы н-ничего, – пожала я плечами, – просто они меня не держат, как бы подогнулись, и все…

– Подогнулись? – Самуил нахмурился. – Значит, вы не можете идти? – Я и глазом моргнуть не успела, а он уже подхватил меня под мышки. – Попробуйте подняться, я вас подстрахую…

– Вы бы лучше о нем позаботились. – Я покосилась на распростертого на снегу Ангелочка.

– Позаботимся, непременно позаботимся, – пообещал Самуил, выволакивая меня из сугроба. – Позвоним с первого же телефона и вызовем «Скорую»…

– Как это с первого телефона? – возмущенная сверх всякого предела, я оттолкнула Палтуса от себя, и он рухнул в тот самый сугроб, из которого только что извлек меня.

– Чего вы пихаетесь? – От обиды голос Самуила задребезжал, как крышка на кипящем чайнике. – Пихается еще. – Он выпрыгнул из сугроба, как мячик, и снова принялся охорашивать свой драгоценный плащ.

А я наклонилась над Ангелочком и прислушалась: дышит ли он? Слава богу, он дышал. Мне даже показалось, что ресницы его дрогнули.

– Э-эй! – Я тронула его за плечо. Ангелочек медленно открыл глаза – они были мутными и ровным счетом ничего не выражали.

Позади хрустнул снег, возникший за моей спиной Самуил прогнусавил:

– Вот видите, он жив, а нам пора. И завертел головой:

– Неподалеку могут быть его сообщники…

– Какие еще сообщники! – прикрикнула я на него. – Вы хотите сказать – другие сотрудники? Тем более мы должны ему помочь. Представляете, что с нами будет, если выяснится, что мы бросили на произвол судьбы раненого милиционера?!

– Милиционера? Какого милиционера? – Самуил перевел взгляд на Ангелочка. – Он что, так вам представился? Может, он и удостоверение вам показал?

– Нет, но… – осеклась я.

– Не думал, что вы такая безрассудная женщина, – Самуил хлопнул себя по пухлым бедрам, – при нашей первой встрече вы мне показались, наоборот, сверхосторожной. Этот тип, – он кивнул на Ангелочка, который настолько пришел в себя, что даже попытался перевернуться на бок, – не имеет никакого отношения к милиции.

– А кто же он тогда? – Меня бросило в жар, а ведь еще минуту назад у меня зуб на зуб от холода не попадал.

Самуил опять покосился на дорогу, по-прежнему безлюдную. Похоже, он колебался.

– А это мы сейчас у него спросим, – с этими словами он присел на корточки рядом с Ангелочком, предварительно заботливо подобрав полы плаща.

Ангелочек уже довольно активно ворочался в сугробе, да и взгляд его стал вполне осмысленным. Он даже попытался сунуть руку куда-то за пазуху, но, судя по всему, того, что искал, не нашел.

– Зря стараешься, – усмехнулся Самуил. – Вот он.

И я увидела в его руке – что бы вы подумали? – пистолет! Я чуть язык не проглотила, а Ангелочек подался было вперед, а потом обмяк.

Я посмотрела на Самуила: с пистолетом в руках он выглядел не столько грозно, сколько велело. Оружие не сочеталось с его пародийной внешностью, впрочем, так же, как и род его занятий. Где вы видели частного сыщика с такими пухлыми щечками, шмелиным брюшком и ревностной заботой об опрятности гардероба. По крайней мере, в кино они выглядят по-другому.

– А теперь поведай нам, глубокоуважаемый, что тебе нужно было от этой гражданки и куда ты ее вез? – Самуил кивнул в мою сторону.

– Ничего не знаю. – Ангелочек, морщась и кривясь, подобрал под себя ноги. – Попросила подбросить…

– Что же ты врешь? – взорвалась я. – Ты же сказал, что везешь меня на конспиративную квартиру. – В голову мне пришла догадка, от которой я застонала. – Обыск – твоя работа?

Ангелочек растянул губы в блаженной улыбке безобидного идиота, только пузырей на губах и не хватало, и пробормотал:

– Пистолет газовый…

И посмотрел наверх, на дорогу, с которой мы с ним свалились. А там собралась кучка зевак, которые оживленно что-то обсуждали, показывая на нас пальцами. Я дернула Самуила за рукав и показала ему на дорогу.

– Уходим, – тихо скомандовал он.

– Ну вот, теперь будет кому о нем позаботиться, – удовлетворенно хмыкнул Самуил, заводя мотор зеленой «Шкоды».

Уютно устроившись на заднем сиденье, я имела возможность наблюдать Ангелочка, полулежащего в сугробе, а также обступивших его зевак, их было четверо, и все – в ватниках и валенках. Почесав затылки, они отрядили одного мужичка куда-то в сторону темнеющих за редким перелеском домишек. Что происходило вслед за этим, осталось за кадром, поскольку «Шкода» под управлением смешного Самуила, претендующего на роль супермена, натужно взревев, рванула с места.

– Каков гусь! – воскликнул Самуил, бросая прощальный взгляд на Ангелочка. – Я всегда знал, что он проходимец, но такого не ожидал. Надо будет позаботиться, чтобы у него лицензию отобрали.

– Так вы его знаете? – опешила я.

– Да уж, имею удовольствие. – Самуил сбросил скорость перед поворотом: в отличие от Ангелочка он вел машину с крайней осторожностью, и эта его черта очень даже меня к нему располагала, особенно после недавнего полета вверх тормашками. – Это как раз та паршивая овца, которая все стадо портит. Убивать таких надо!.. – прошипел неистовый Самуил. – Весь цех подводит…

– Так он что, тоже?.. – посетила меня внезапная догадка.

– Тоже, тоже, – согласно кивнул Самуил, – только действует, паршивец, такими методами – никаких правил, никаких приличий… А насчет обыска это точно?

– Абсолютно…

– Да за это я его в порошок сотру, – пообещал мне Самуил, – совсем обнаглел, сопляк! Дают разрешение на сыскную деятельность кому попало, а в результате с нами никто дел иметь не хочет, – ворчливо пожаловался он и спохватился:

– А вы уверены, что с вами все в порядке? Может, проконсультируемся у врача, я знаю отличного травматолога.

– Все в порядке, и спасибо вам за помощь, – сухо поблагодарила я. Конечно, я понимала, что забота Самуила Аркадьевича о моем здоровье носит исключительно показательный характер и вызвана не абстрактными филантропическими убеждениями, а его шкурной во мне заинтересованностью, но, как говорится, все равно приятно. – Кстати, я не совсем понимаю, откуда вы взялись?

– Да я как раз ехал к вам, чтобы узнать, вдруг вы изменили неблагоприятное мнение обо мне, и заметил, как вы отъехали с этим… этим паразитом, а так как я хорошо знаю его методы, то решил проследить. – Похоже, Самуил из кожи вон лез, чтобы предстать передо мной в благородном обличье скромного героя.

Я решила его поощрить:

– Вы меня здорово выручили. Просто не знаю, что было бы, если бы вы не появились.

В сущности, если я и покривила душой, то самую малость. Какие бы чувства я ни испытывала к этому нелепому толстяку, он и в самом деле оказался в нужное для меня время в нужном же месте.

Самуил Аркадьевич приятно зарделся, даже его оттопыренные уши, торчащие из-под клетчатой кепки, порозовели.

– Гм-гм, не стоит благодарности, – он смущенно откашлялся. – А вот вы все-таки бледноваты, – он посмотрел в зеркало заднего вида, – если не хотите к врачу, то уж подкрепиться вам точно не помешает. Я знаю здесь недалеко, по дороге, отличный ресторанчик. Может, остановимся и перекусим?

– Валяйте, – обреченно махнула я рукой.

Теперь, когда выяснилось, что по милости завравшегося Ангелочка я уже пропустила добрую половину трудового дня без уважительной причины, на меня снизошло странное безразличие. Впрочем, оно вполне могло быть и следствием недавнего дорожного происшествия, из которого я, по счастью, вышла с минимальными потерями. Между прочим, это было первое ДТП в моей жизни, и мне очень хочется надеяться, что последнее.

Буквально минут через десять Самуил и впрямь припарковал «Шкоду» на стоянке у небольшого деревянного особнячка в псевдорусском стиле: с высоким крылечком, резными окошками и зазывной надписью: «Милости прошу к нашему шалашу».

Самуил учтиво распахнул передо мной дверцу машины, а затем и низкую, стилизованную под старину дверь терема-шалаша. В просторных сенях , нас встретил добрый молодец в красной поддевке и с мобильником, ощупал коротким взглядом профессионального секьюрити и осведомился:

– Желаете отобедать?

– Желаем, – ответствовал Самуил, ласково подталкивая меня к гардеробу.

– Сегодня в меню расстегаи, поросенок с гречневой кашей… – заунывно затараторил администратор.

– Разберемся, – небрежно отозвался Самуил и бросился мне помогать.

Честно говоря, эта нарочитая галантность была мне не по вкусу, а потому я вежливо, но твердо его отпихнула. Самуил быстро сориентировался и сделал вид, будто все так и было задумано им с самого начала. Снял свой драгоценный плащ и, тщательно расправив каждую его складочку, возложил на гардеробную стойку. Прежде чем добавить к плащу клетчатую кепку, Самуил внимательно осмотрел подкладку с внутренней стороны, чем поверг в легкий транс пожилого обходительного гардеробщика. А я лишний раз укрепилась во мнении, что этот Самуил Аркадьевич весьма странный тип.

– Ну-с, прошу. – Самуил оттопырил короткопалую длань совсем как бронзовый вождь возле сельского клуба. С той лишь разницей, что вождь обычно указывал в направлении светлого будущего, а Самуил приглашал меня отведать расстегаев в придорожном ресторанчике.

Немного оглядевшись, я пришла к выводу, что внутреннее убранство теремка до чертиков напоминает Алкину кухню. Боюсь, владелец заведения слегка перестарался с этим самым «а-ля рюс», поскольку за бесчисленными рушниками и декоративными лаптями стен не было видно. Вот только музыкальный фон подгулял: в динамиках разорялся пуэрто-риканский мачо Рикки Мартин. Мне даже показалось, что он из кожи вон лез, чтобы разбавить приторную «русскость» придорожного терема.

Нам с Палтусом достался дальний столик в углу. Выбор блюд я целиком и полностью предоставила неистовому детективу и, пока он изучал аляповатую карту меню, глазела по сторонам. Народу в зале было немного, человек восемь от силы, и все они вовсю работали ножами и вилками, не обращая на нас с Самуилом ни малейшего внимания.

Вопреки моим ожиданиям расстегаев Самуил не заказал, отдав предпочтение жаркому в горшочках и салату из креветок, в которых русского было не больше, чем в самом Самуиле Аркадьевиче. Еще официант торжественно принес рюмку коньяка, единственную.

Я вопросительно посмотрела на Самуила, а тот кротко пояснил:

– Это для вас. Вам не мешает взбодриться.

Это уж точно. Я не стала жеманиться и корчить из себя невинную девицу дворянских кровей. Кстати, если я что-нибудь в этом понимаю, то коньяк был так себе.

Не могу сказать, чтобы от выпитого я почувствовала себя бодрее, но и хуже мне не стало. Мне даже показалось, что недавняя встряска благотворно сказалась на моих мозгах, потому что я наконец поняла, как мне следует общаться со всей этой сворой суперсыщиков: ничего не рассказывать о Парамонове, прежде чем они не выложат на стол свои карты. И теперь я молча поглощала жаркое, дожидаясь, когда Палтус заговорит.

А он уже управился со своей порцией и вовсю орудовал зубочисткой.

– По-моему, неплохо.

– А? – Мне трудно было переключиться на банальный разговор о жареном мясе.

– Отличное жаркое! – похвалил Самуил местную кухню.

– Пожалуй, – вяло согласилась я. Снова появился официант в красной поддевке и поставил на стол две чашки кофе.

Самуил отхлебнул глоток кофе и скривился:

– А вот кофе варить они не умеют. У меня не было ни малейшего желания рассуждать о качестве кофе, поэтому я даже пробовать его не стала.

– А как быть с этой паршивой овцой? – напомнила я об Ангелочке. – Он ведь хотел меня похитить. Может, стоит в милицию заявить?

– Я же вам сказал, что разберусь с ним, – Палтус вытер губы салфеткой, – а милиция тут ни к чему. Всегда лучше держаться от нее подальше и без крайней необходимости не беспокоить.

– Странная точка зрения для частного сыщика, – заметила я.

– Напротив, – возразил он. И тогда я пошла ва-банк:

– Вы и в самом деле хотите найти Парамонова?

Видели бы вы, как разгорелись глазки у этого гуся!

Он отодвинул в сторону недопитый кофе и покосился на влюбленную парочку, безмятежно ворковавшую за соседним столиком:

– Конечно, хочу. В этом не может быть никаких сомнений.

– А можно поинтересоваться, почему?

– В каком смысле? – не понял Самуил. Вернее, сделал вид, что не понял. – Ну, вы же частный детектив, так? А потому расследованием занимаетесь не по обязанности. Больше того, вы имеете возможность выбора, за какое дело взяться, а от какого с презрением отказаться. Опять же расходы… Вы возите меня на машине, жжете дорогой бензин, угощаете в ресторане. Извините за любопытство, кто вас нанял? – Я в упор посмотрела на него.

– По-моему, у вас превратное мнение о частных детективах. – На пухлой физиономии Самуила отразилась чуть ли не вселенская скорбь. Мол, обидно сознавать, что тебя держат за банального хапугу.

– Нет, это у вас превратное мнение обо мне, – заупрямилась я, – возможно, я и произвожу впечатление бедной овечки, и поступки мои не всегда благоразумные, но я не такая идиотка, какой кажусь. И если вы рассчитываете на мою откровенность, то учтите, я потребую от вас того же. А иначе, извините…

Самуил заметно занервничал, обвел опасливым взглядом «горницу», насупился, расправил невидимую складку на крахмальной скатерти…

– Понимаете, все будет зависеть от некоторых обстоятельств, вернее, от того, что вы…

– Торг здесь неуместен, – сурово отрезала я, – или мы сотрудничаем, или расстаемся без обид.

Самуил пригорюнился, как Иван-царевич на распутье.

– Думаю, этот вопрос нам стоит обсудить в другой обстановке, – наконец изрек он, – даже у стен бывают уши.

– Согласна, – кивнула я, – а еще у стен бывают глаза. Так что, выходим по одному с интервалом в пять минут?

– Вижу, вы начитанная девушка, – вздохнул Самуил, – но, поверьте мне, в жизни все проще, чем в книжках. И романтики поменьше.

С последним замечанием спорить было трудно, и я в очередной раз с сожалением констатировала, что Самуил Аркадьевич Палтус не имеет ничего общего с милыми моему сердцу Ниро Вульфом и Арчи Гудвином.


Глава 7 АНГЕЛОЧЕК | Блефовать, так с музыкой | Глава 9 ПЯТЬДЕСЯТ НА ПЯТЬДЕСЯТ