home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 36.

Крышка саркофага как-то уж очень стремительно сдвинулась. Свет… Горящий факел светит в лицо. Кто-то склонился надо мной.

Разум просыпался медленно, лениво, но не инстинкты.

Со скоростью звука рука взметнулась к склонившемуся над саркофагом и притянула ко рту. Сухому и алчущему. Я чувствовала кровь. Запах крови! Он проникал, казалось, всюду. Вот ее источник. Маленькая ранка на пойманном запястье. Я тут же, не думая, присосалась к ней, как младенец к материнской груди.

С первого глотка разум обожгла мысль, что это не обычная кровь, но прерваться не было никаких сил. Кровь, более всего похожая на жидкое пламя, растекалась внутри тела, пробуждая. Боли не было. Наоборот, ни с чем не сравнимое блаженство. Хотя… Я вспомнила, что уже ощущала похожий вкус, когда… когда меня обращали в вампира! Правда, эта кровь была несравнимо сильнее.

В удивлении и ошеломлении я распахнула глаза и увидела удивительно красивое лицо с горящими изумрудами глаз. Женщина с бесконечно-длинными золотыми волосами. Похожа на богиню.

Так состоялось мое знакомство с Владычицей Ночи, королевой вампиров Менестрес. Оказалось, что она уже три года в Фермоскире. Как ни странно, амазонки приняли ее. Хотя, узнав ее получше, я поняла, что нет ничего странного.

Королева рассказала мне, что от царицы узнала легенду, во всяком случае та так считала, о некой защитнице, которая сейчас погружена в глубокий сон, но коле Фермоскире будет угрожать опасность, она проснется и встанет на защиту. Эта история вызвала у Менестрес некоторые догадки, и она решила их проверить.

По ходу рассказа я поняла две вещи: мое физическое состояние еще лучше, чем до сна, а спала я чуть больше ста лет. Царицей Фермоскиры была пра-пра-правнучка Пенсифилеи, звали ее Диура. Приняв все это к сведению, я спросила, зачем меня разбудили. Кажется, Менестрес удивил мой вопрос. Чуть покачав головой, она сказала:

– Мне кажется, тебе пора вернуться в мир живых. Ты слишком сильный вампир, чтобы хоронить себя заживо.

– А если я не хочу больше жить? – дерзко ответила я.

– Это не так, – как можно мягче ответила королева. – Просто боль от утрате той, кого ты любила всем сердцем, не дает тебе понять это.

– Откуда ты знаешь? – вызверилась я.

– Поверь, мне известно многое, – она разговаривала со мной, как с ребенком или новорожденным вампиром, что в сущности, зачастую одно и то же. – И я могу помочь тебе…

– Избавиться от боли? Этой давящей пустоты?

– Нет. Но научить жить с этим и снова видеть краски мира. Утрата близкого порой расшатывает основы нашей жизни, нам больно. Но это неизбежный круг жизни. Особенно для таких, как мы, бессмертных. Но ты сильная, ты справишься. Горе не сломило тебя.

– Не думаю, – честно говоря, она меня озадачила.

– Ты просто недооцениваешь себя, не знаешь своей силы.

"А оно мне надо?"" – хотела спросить я, но вместо этого только покачала головой.

– Вставай, – предложила королева. – Или ты так и собираешься лежать в этом холодном саркофаге?

– Он меня вполне устраивает, – буркнула я, но все же вылезла. И сразу же столкнулась с саркофагом Калисто. Нет, тоска не удушила меня, как бывало до этого, а просто легла на плечи тяжелым плащом. Плащом, который, как я знала, отныне всегда будет со мной.

Едва я встала, как хитон буквально осыпался с меня, остался только кожаный с серебреными заклепками пояс. Сандалии тоже еще как-то держались. Но не сказать, что это меня обеспокоило.

Я хотела подойти к саркофагу Калисто, дотронуться до холодного мрамора, но тут заметила, что в склепе еще кто-то есть помимо нас с Менестрес. Девушка. Рослая, мускулистая. Каштановые волосы едва касались плеч и вились. Она не сводила с меня серо-зеленых глаз.

– Кто ты? – спросила я.

– Я сотница Лота, – тотчас склонилась передо мной девушка. – Простите мне мою дерзость, богоданная.

Я невольно скривилась при этом эпитете. Он слишком о многом напомнил. О многом из того, к чему возврата нет и быть не может.

– Лота, будь добра, распорядись, чтобы в моем доме подготовили ванну и одежду для Мелеты.

Девушку как ветром сдуло. А Менестрес, взяв меня под руку, сказала:

– Пойдем. Думаю, нам есть, о чем поговорить. Да, и накинь вот это.

Она обернула мои плечи длинным плащом, и мы покинули склеп. К моему облегчению мы не встретил восторженных толп, жаждущих отпраздновать мое чудесное воскрешение. Вообще никого не встретили.

Давно забытые ароматы ночи Фермоскиры приняли меня в свои объятья. Честно говоря, было чертовски приятно вздохнуть полной грудью. И тут я совершенно отчетливо поняла, что как бы мне не было плохо и больно, я больше не смогу заснуть этим сном похожим на смерть и уйти от этого мира. Отныне жизнь упрямо будет держать меня в своих объятьях. Хотя я не знала, чем заслужила подобную милость, а возможно – проклятье.

Дом Менестрес находился на краю Фермоскиры, и к нему подступали сады. Очень даже не плохо для рожденной не в храме. Правда это я замечала практически автоматически.

Когда я вымылась и переоделась, до рассвета оставалось еще далеко, и Менестрес попросила меня рассказать свою историю. Ей было интересно, как рожденная амазонка могла стать вампиром, если во всей Фермоскире и ее окрестностях нет ни одного представителя народа Пьющих Кровь.

Не знаю почему, но я рассказала. Рассказала все: и про Уриэля, и про свой побег от него, свое возвращение в Фермоскиру, и про на нас с Калисто. Во время рассказа королева иногда хмурилась и качала головой. Когда же я закончила, то она сказала:

– О, боги! Ты же еще совсем дитя! Не счесть всех ошибок, которые Уриэль допустил с тобой, как во время обращения, так и после. Он же немолодой вампир, и должен был чувствовать силу и не подавлять ее!

– Я не понимаю, о чем ты, – нахмурилась я.

– Конечно. Он ведь даже ничего толком не объяснял. Он хоть говорил, что ты принадлежишь к клану Инъяиль?

Я покачала головой, ответив:

– Я принадлежу лишь наездницам Фермоскиры.

– Это уже не совсем так. При обращении образовались новые узы крови, которые связали тебя с Инъяиль.

– И что это значит?

– Принадлежность к тому или иному клану определяет род твоих сил. Правда, далеко не у каждого вампира клана они пробуждаются в полной мере.

Я смотрела на нее с полным непониманием. Так что Менестрес вздохнула и пояснила:

– Всего существует десять кланов вампиров, плюс королевский. У каждого клана свой особый… дар. Например, клан Феникса может подчинять себе огонь, клан Гаруда способен соблазнить даже оплот всех добродетелей. Что до инъяильцев – то это клан двойственных.

– В смысле?

– Твой клан уникален тем, что его вампиры могут менять свой пол. Правда даже в клане эта способность проявляется не у всех.

Я передернула плечами, ответив:

– Ну, это мне без надобности.

– Не зарекайся, – терпеливо проговорила Менестрес. – У тебя ведь есть и другие способности, которыми ты еще совсем не умеешь пользоваться. Тебе нужно многому научиться.

Тут с ней нельзя было не согласиться, поэтому я многозначительно промолчала.

Так Менестрес начала меня учить, а я поняла, в каких потьмах бродила до этого, предоставленная, по сути, сама себе.

После своего "чудесного воскрешения" я не стала претендовать ни на что. Просто не видела в этом смысла. Я жила весьма затворнически в доме Менестрес. Лишь частые визиты Лоты скрашивали мое добровольное одиночество. Похоже, она была бы рада всегда и всюду следовать за мной.

У нас состоялся долгий, но ничего не меняющий разговор с теперешней царицей Фермоскиры. Потом я даже приняла участие в походе. Радость битвы по-прежнему клокотала во мне, но как-то отстраненно. В Фермоскире со мной обращались почтительно, даже более чем, но… как-то все не то и все не так. Понадобилось время, чтобы понять, что именно. Я больше не принадлежу этому городу. Отныне я здесь чужая. Калисто – последняя нить, связывающая меня с Фермоскирой, безвозвратно оборвалась.

Когда я рассказала об этом Менестрес, то услышала в ответ:

– Рано или поздно это происходит со всеми нами. Наши близкие люди умирают – таков их удел, а мы нет – таков нашу дел. Поэтому большинство из нас со временем ищет компанию себе подобных и покидает родные места.

Я задумалась и, наконец, сказала:

– Да. Я… хочу уехать из Фермоскиры.

И мы уехали. Я не пробыла в своем родном городе после пробуждения и восьми лет. Как ни странно, покидала я Фермоскиру с легким сердцем. С нами уехала и Лота. По настоянию Менестрес и жарким просьбам девушки я обратила ее. Королеве нелегко было втолковать мне, что то, что я есть, – это не проклятье. В конце-концов я согласилась. Но тогда меня начало мучить то, что я не обратила Калисто, позволила ей умереть. Поняв, в чем дело, Менестрес сказала:

– Прошу, не терзай себя. Ты ни в чем не виновата. На самом деле ты поступила так, как нужно. Обращая цариц или царей мы, тем самым, оказываем большое влияние на человеческую историю, а это может повлечь очень тяжелые последствия для всех. Наше место в тени человечества.

Ее слова меня немного успокоили, но осадок недосказанности все же остался. Наверное, это всегда будет мучить меня.

Покидая Фермоскиру, я оставила в ней и свое имя. Амазонка полемарха Мелета умерла, осталась в склепе рядом с Калисто. Теперь была только вампирша Мюриэль.

Кстати, уезжая, я тщательно спрятала саркофаги Калисто и свой в потайной пещере, надежно завалив вход. Лота мне помогала. Я пообещала сама себе, что обязательно вернусь за ними.

Уже много позже я поняла, насколько мудро поступила Менестрес, настояв на том, чтобы я обратила Лоту. Более преданного и надежного спутника было не сыскать. До сих пор удивляюсь, чем заслужила такое. Лота никогда не давала мне соскользнуть в бездну отчаянья, а я порой пыталась.

За воротами Фермоскиры нас ждал большой мир. И с одним из его проявлений мы столкнулись в первой же деревне, где остановились на ночлег. Едва мы договорились с харчевником, как я заметила, что за нами следят. Какой-то белобрысый мужчина. Когда мы вышли на улицу, он направился за нами, и уж очень близко подобрался к Менестрес. Тут-то его и встретили наши с Лотой ощетинившиеся мечи. Мужчина попятился, но не испугался, как следовало бы. Вампир. Я уже прикидывала, как лучше с ним покончить, когда Менестрес обернулась и с улыбкой сказала:

– А, Димьен! Я скучала по тебе. Ты что, и правда, на время моего отсутствия обосновался здесь?

– Да, госпожа. Я скучал.

– Ты знаешь его? – удивленно спросила я, небрежно кивнув в сторону вампира.

– Конечно! Димьен мой верный телохранитель и друг.

Я не сдержалась и презрительно фыркнула. Вампир рассмеялся и проговорил, похлопав меня по плечу:

– Ну-ну. Не стоит быть такой хмурой! Это не идет девушке.

Уже в следующую секунду меч прочертил на его руке алую полоску, а я процедила:

– Никогда! Слышишь, никогда! Не смей! Меня! Трогать! Иначе убью!

Димьен несколько ошалел от столь бурной реакции, и даже спросил у Менестрес:

– Она это серьезно?

– Боюсь, что да, – ответила королева. – Мюриэль и Лота – амазонки. И прикосновение мужчины, тем более бесцеремонное, равносильно смертельному оскорблению.

– В таком случае я, наверное, должен извиниться.

Этим Димьен удивил меня во второй раз. На самом деле именно он во многом повлиял на то, что мое мнение насчет мужчин смягчилось. Он первым из них стал мне другом. Всегда держался уважительно и тактично, так что я могла говорить с ним, не хватаясь за меч каждые пять минут.

Но никому из мужчин никогда не удавалось перейти за границы друга. В этом я оставалась непреклонна. Менестрес, желая развеять мою грусть-тоску, однажды подсунула мне "кавалера". Эдакий благородный красавец. Что, впрочем, не помешало мне спустить его с лестницы пинком под зад. Потом я не стесняясь в выражениях объяснила Менестрес свою позицию. Да я скорее умру, чем лягу с мужчиной! Королева ответила, что уважает это мое право. А через две недели я обнаружила в своей спальне девушку. Ее я, конечно, пинками выставлять не стала, просто сделала глаза бубликом, всячески давая понять, что вообще не понимаю, о чем речь. А на следующий день у меня состоялся еще один непростой разговор с Менестрес.

После двух этих инцидентов она перестала принимать живое участие в моей личной жизни. Хотя время от времени замечала, что не дело так отрекаться от некоторых сторон жизни. Но я пропускала намеки мимо ушей. Прошло три столетия, не считая моего векового сна, прежде чем я смогла впустить другую женщину в свою постель.

Я продолжала изучать отпущенные мне вампирские силы под чутким руководством королевы. Но главное было впереди. В день, когда раскрылись истинные способности моей силы, я испытала самый всепоглощающий шок за всю жизнь. Я и не знала, что так получится.

Выпуская свои ментальные силы, как подсказывала Менестрес, я ощутила изменение, коснувшееся моего тела. А когда ощущение прошло, то с холодеющим от ужаса сердцем поняла, что стала мужчиной. Я! Мужчиной! Кошмар наяву!

Я не закатила истерику, я впала в ступор. Чем сильно обеспокоила Менестрес. Наконец, одеревеневшими губами я спросила:

– Как… мне… обратно? – последнее слово едва не сорвалось на крик.

От шока обратное превращение получилось лишь со второй попытки. Убедившись, что я вернулась в свое истинное состояние, я безапелляционно заявила, что это самая отвратительная способность, какая только может быть.

И все-таки мне пришлось потом еще несколько раз повторить этот… опыт. Менестрес настояла. Я должна была научиться свободно входить и выходить из изменения. Ее очень огорчало, что я с таким отвращением воспринимаю свой дар, но тут уж я ничего не могла поделать. Никогда не жаждала стать мужчиной.

Мы пропутешествовали с Менестрес три с половиной столетия, плюс-минус год другой. Но настало время, когда я поняла, что наши пути неумолимо расходятся. Не то, чтобы мне уж совсем не осталось, чему учиться, но наши дороги были разными. Конечно, с королевой хорошо и даже комфортно, и мы стали добрыми друзьями, но…

Когда я сообщила Менестрес, что собираюсь покинуть ее, она, казалось, ожидала этого. Лишь на миг во взгляде промелькнула грусть. Она сказала:

– Таков твой выбор, и я не смею удерживать тебя, хотя и очень привязалась. Что ты думаешь делать?

– Хочу отправиться в Рим, а потом… кто знает. Может Китай…

– А не хочешь осесть где-нибудь на век или два? – осторожно спросила королева.

– Возможно… но это потом, пока у меня ничего подобного и в мыслях нет.

– Ты уже давно Магистр. И сильный. Эта сила еще будет развиваться. Ты без особого труда можешь стать магистром какого-нибудь города.

– Я подумаю.

– Что ж… и когда вы намерены отправиться?

– Вы?

– Ну да. Неужели ты думаешь, что Лота оставит тебя?

– Хм… Я ей ничего не говорила.

– Так скажи.

– Конечно, – согласилась я. У меня и в мыслях не было просто уехать, не поставив Лоту хотя бы в известность. Мы не любовницы, и не были ими, но подруги. Очень хорошие подруги, у которых много общего. И главное, общие воспоминания о нашем родном городе. Сколько бы не прошло лет, как бы далеко не забросила судьба, амазонка никогда не забудет Фермоскиру.

Когда я все рассказала Лоте, естественно, она захотела поехать со мной. После недолгих раздумий, я согласилась. На самом деле я не питаю особой страсти к одиночеству.

Прощание с Менестрес было теплым, но коротким. Сантименты никогда не являлись моей сильной стороной. Взяв с собой минимум вещей и пару верховых лошадей, мы с последними лучами солнца тронулись в путь. Мы с Лотой очень долго путешествовали вдвоем, добрались до Китая, и даже дальше. Там к нам присоединилась Кируми. Она стала моим птенцом, и теперь мы путешествовали втроем. Нет, мы далеко не всегда были вместе. Порой одна из нас где-то хотела задержаться подольше. На год или десятилетие. Но мы неизменно сходились вновь. Иногда даже век или два жили где-нибудь.

Спустя пятьсот лет я вернулась за саркофагами.


* * * | Владычица Ночи: Дитя Смерти | Глава 37.