home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 51.

По началу Венгильда была постоянно настороже, словно ожидала подвоха во всем и от каждого. И, почему-то, именно Ирук вызывала у нее наибольшие подозрения. Возможно, из-за того, что моя сехнут меньше всего была человеком. Полубогиня от рождения, она сама пришла ко мне испросить дар. Мне иногда казалось, что человеческое естество никогда не прельщало ее. Поэтому-то она и восприняла так много от меня. И дар связал нас еще крепче. Наверное, лишь Баст значила для меня больше.

К тому же ее отношение ко мне было весьма трепетным, и в этом крылась еще одна грань нашей привязанности. Другие видели во мне воина, защитника, патру, божество. И только Ирук беспокоилась и заботилась обо мне, и только ей я это позволяла. Но, при всем при этом, Ирук тоже являлась опытным и опасным воином.

Этот-то парадокс и обескураживал Венгильду, яро считающую, что нежности – не удел воинов. Ее смущало, когда Ирук встречала меня с радостью преданной супруги, как она помогает мне разоблачиться, освободиться от доспехов, или помогает принять ванну. Они даже спорили по этому поводу, и мне не раз приходилось бывать свидетельницей этих споров.

– Ты же воин! – в очередной раз восклицала Венгильда. – Как ты можешь вести себя, как служанка?

– Потому что я хочу угодить своей патре, – улыбалась Ирук, в такие моменты инстинктивно кладя голову мне на колени. Кошачья природа ластица зачастую брала в ней верх.

– Это рабские мысли, – хмурилась валькирия.

– Вовсе нет, – смеялась моя сехнут. – Чтобы так мыслить, достаточно уважать, чтить и любить. Это скорее семейные отношения. И в них нет ничего зазорного или стыдного. Разве не уважаем и не заботимся мы о старших своей семьи?

– И все равно Ирук – как служанка, – продолжала настаивать Венгильда.

– Думаешь? – усмехнулась я, гладя сехнут по черным как ночь волосам. – В таком случае спроси у Ирук, согласиться ли она так же служить кому-либо еще, например Кашин или Нашут-Фету, которые равны мне во всем.

Воительница перевела вопросительный взгляд на Ирук, та стала серьезной, проговорив:

– Никогда. Я уважаю их, как Сейши-Кодар, воинов Баст, но моя преданность и любовь, все мои таланты принадлежат Ашане. Она моя патра, моя возлюбленная госпожа.

– Но нужно же иметь собственную гордость! – фыркнула Венгильда. – Как же свобода?

– Гордость – плохой советчик. И я свободна в своем выборе. Я добровольно пришла к Ашане. Просто ты еще не понимаешь, а это нужно именно понять самому, так как объяснить сложно.

– Почему же?

– Это нужно чувствовать. Гордость – это не все. Есть чувство долга, забота, любовь, наконец. Когда ты принадлежишь кому-то, то и он принадлежит тебе. Тогда помогать, заботиться в радость.

– Служить, ничего не получая взамен, – хмыкнула воительница, нервным жестом откидывая за спину заплетенные в косы волосы.

– Отчего же, вовсе нет. Пойми, отношения – это не встреча двух купцов на базаре, каждый из которых блюдет лишь собственную выгоду и боится прогадать. Главное чувствовать, что твои усилия важны и нужны.

– Это ты пока так говоришь, – продолжала стоять на своем Венгильда.

Тут уж мы с Ирук не смогли сдержаться и рассмеялись, что заставило нашу оппонентку еще больше нахмуриться. Отсмеявшись, моя сехнут проговорила:

– Не обижайся. Просто я сехнут Ашаны уже более ста лет. К тому же с тех пор, как погибла Нала, вторая сехнут, на мне лежит еще больше ответственности за Ашану. А должна стараться за двоих.

– Тогда почему меня тоже называют сехнут?

– Так было предложено Баст, – ответила я. – К тому же я подумала, что это подойдет тебе более всего.

– С чего бы? – Венгильда была преисполнена подозрениями.

– Ты еще не поняла, как устроено наше общество? – не сдержалась Ирук. – В нашем городе первые после Баст – Сейши-Кодар, за ними мы – шесть сехнут, и только потом жрецы и все остальные. Даже фараоны, наместники Амон-Ра на земле, не вправе нам приказать, а вольны лишь попросить. Запомни это.

Похоже, слова Ирук озадачили валькирию. Она не думала о своем положении в таком ключе. Ей предстояло на многие вещи взглянуть по-новому и даже в чем-то измениться. Великий Египет не изменится из-за одного чужестранца, скорее изменит его, кем бы он ни был. Так когда-то он изменил меня, и подобный путь предстояло пройти и Венгильде.

Она пыталась, во многом искренне. Пыталась стать сехнут. Но некоторых аспектов продолжала избегать. Гордый нрав порой устраивал бунт. Уж слишком наша жизнь не походила на ту, что она вела раньше. Как выяснилось, корень проблемы был еще и в том, что у нее не было семьи как таковой. А среди валькирий ей ее заменял долг воина.

Я не раз замечала, как Венгильда смотрит на нас с Ирук, особенно когда та помогает мне снять доспехи, кормит буквально с рук после тяжелого боя или изматывающих учений. Во взоре валькирии в такие моменты смешивались непонимание, гордость и тоска. Когда же мы вместе принимали ванну, Венгильда спешно ретировалась.

Эта непокорность, даже скорее упрямство, забавляли остальных Сейши-Кодар и их сехнут, но им хватало такта не показывать это виновнице. Они подшучивали надо мной, но я лишь отшучивалась в ответ. Я не собиралась ни к чему принуждать воительницу. Захочет – сама придет, а нет – так нет.

И перелом все-таки произошел.

Это случилось после небольшой, но кровавой стычки с соседями. Мы победили, как обычно, но в бою серьезно ранило Ирук. Я винила себя за свой недогляд.

В храм я вернулась с сехнут на руках. Не утруждая никого объяснениями, я спешила в наши покои. Я знала, что Ирук выживет, но к этому нужно было приложить усилия, и немало.

Просто сорвав остатки одежды с сехнут, я принялась зализывать ее раны и действовать целительной силой одновременно. Это и увидела Венгильда. Похоже, увиденное слегка шокировало ее. Хм, неужели валькирии никогда не получали ран? Или у них другие методы лечения? Во всяком случае, я выбрала наилучший из тех, которыми располагала.

Двое суток я провела с Ирук, залечивая раны, делясь своей силой. Именно силы нужны были ей больше всего. Не сказать, что это вымотало меня, но усталость чувствовалась. Хотя я старалась не обращать на это внимания. Ирук важнее. Она пока не просыпалась. Что ж, целебный сон – лучше всего.

К концу второго дня неожиданно пришла Венгильда, принеся с собой целый поднос всякой снеди. Сама она выглядела смущенной, но все-таки сказала:

– Ашана, я тебе тут поесть принесла.

– Спасибо. Очень любезно с твоей стороны.

Я встала с кровати – Ирук уже можно было оставлять, но не очень надолго. Я и правда проголодалась, так что еда пришлась кстати.

– Я узнала, что ты отсылала всех служанок, – чуть поколебавшись проговорила Венгильда. – Почему?

– В наше крыло служанкам без разрешения вход запрещен, а в такие моменты я не терплю посторонних. Да и не годиться им видеть все это.

– Но их же призвание служить вам.

– Они всего лишь люди, – пожала я плечами. – К тому же это личная сторона жизни божеств.

– Ты так заботишься о Ирук.

– Так же, как и она обо мне. Это само собой разумеющееся. Или ты думаешь, что я буду принимать ее служение, ее заботу как должное и все?

– Ну…

– Неужели за все это время ты так и не узнала нас?

– Мне кажется, я начала понимать только сейчас, – задумчиво ответила Венгильда.

Пока я ела, она подошла к Ирук и накрыла ее получше сползшей простыней. Я не смогла удержаться от иронии:

– Ты стала вдруг такой заботливой.

– Я ведь и должна, не так ли? – с тихой усмешкой, но без злости ответила валькирия. – Как бы там ни было, я остаюсь твоей сехнут. И, пока Ирук нездорова, я должна заботиться о тебе, и о ней тоже.

Я подошла к ней, так как хотела видеть лицо, и сказала:

– Забота должна идти от сердца, а не от долга. Никто здесь не хочет ни к чему тебя принуждать.

– А я разве что-либо говорю о принуждении? – она так это произнесла, что заставила о многом задуматься.

А Венгильда меж тем осторожным жестом провела кончиками пальцев по моей щеке, на меня дыхнуло благоговением и пылкостью. Воительница сказала:

– Вы так естественны, что это даже смущает. Полное слияние человека и зверя. Я не видела такого. Моя вторая ипостась… это всего лишь ипостась, как еще одно оружие. А вы создали такую… гармонию, что это кажется невероятным.

Похоже, дух валькирии был в смятенье. Я погладила ее по руке, сказав:

– Ты можешь принять это, вести себя так же.

– Но… у нас это было не принято. Мы… не сбивались в стаи.

– Это пока. Вы ведь все оборотни первого поколения?

– В смысле?

– Есть ли в царстве Одина оборотни кроме валькирий?

– Сигурд… был.

– И все?

– И все.

– В том-то и дело. Но со временем валькирии, пусть и не все, захотят стать матерями или уметь передавать дар другим людям. Так появиться семейственность, и будет укрепляться, когда у их детей тоже появятся дети и так далее.

– Не думаю, что Один допустит это, – покачала головой Венгильда.

– Посмотрим. Но главное, что ты-то теперь живешь здесь, с нами, и можешь забыть о старых правилах.

– А смысл? Я буду чужой все равно. Египет не примет меня, я тут чужая.

– Почему? Меня же он принял, – усмехнулась я.

– Тебя?

– Когда я впервые прибыла в Бубастис, еще ребенком, то была хоть и не в цепях, но рабыней. Ты же видишь, что внешне я отличаюсь от египтян цветом кожи и волос, чертами лица. Но Баст заявила, что я отмечена ее знаком, и более никто не смел упрекнуть или просто напомнить о моем происхождении. Все мы дети Баст.

– Но я-то нет.

– Ты моя сехнут.

– Не слишком-то хорошая, – хмыкнула она.

– Я не жалею о своем выборе.

– Но… я совсем не такая, как Ирук.

– Я в курсе, – усмехнулась я. – И, поверь мне, это вовсе не трагедия. Скорее совсем наоборот.

– Как это?

– У каждого свои таланты и способности. Я не надеюсь и не хочу, чтобы ты стала точной копией Ирук. Сделай ты это – и ты просто сломаешь себя. Да, Ирук может многому тебя научить, но не тому, чтобы стать ею. У Ирук в принципе очень сильные противоположности, а это не всегда хорошо. Ты видела ее в основном податливой и мягкой, но она может стать твердой, даже жестокой. Как воин, она беспощадна, и зверь лишь усилил эту страсть. А ты более уравновешена в своих половинах.

– Думаешь?

– Да. Просто у тебя врожденная горячность. Поэтому иногда приходиться усмирять свой пыл.

От этих слов Венгильда стыдливо потупилась, сразу став похожей на совсем юную девушку. Наконец она выдавила из себя:

– Прости. Я причинила тебе так много неприятностей.

Я понимала, чего ей стоило произнести подобное. Таким, как она, сложно признавать собственную неправоту. Но я ответила как есть:

– На самом деле не так уж и много.

– Но все считают меня твоей сехнут, которую ты сама выбрала. А вела я себя не слишком-то хорошо, чем подрывала твой авторитет.

На это я улыбнулась и сказала:

– Баст видит истину, равно как и мои названные брат с сестрой. Мои коты, унаследовавшие от меня дар, слишком хорошо меня знают, чтобы вдруг переменить мнение. А мнение всех остальных меня не слишком интересуют. Во всяком случае, пока меня устраивает все, как есть.

Венгильда все еще смущенно тупила взор, что было ей крайне не свойственно. Подойдя к ней, я взяла ее лицо в лодочки ладоней, осознав вдруг насколько нежна и бархатиста ее кожа, и, ласково поглаживая, сказала:

– Ты моя сехнут, даже если на тебе и нет моей печати. Я признала тебя перед Баст, и так будет, пока я не сниму своего слова.

– Спасибо. Но что за печать?

– Печать моего дара. Обычно мы выбираем сехнут из своих. Тех, кому передали свой дар, своего зверя. Ты же обладаешь совсем другим зверем – волком. Но это уже не имеет значения.

– Что ж… я попробую соответствовать, – как-то уж очень серьезно сказала Венгильда.

– Главное – не изменяй себе. А сейчас я вернусь к Ирук. Ей еще нужна моя сила, пока она не до конца поправилась.

– Я буду рядом. Можно?

– Конечно.

Безусловно, превращение Венгильды в образцово показательную сехнут не случилось так, вдруг, в один момент. Но это стало началом. С этого дня она начала прислушиваться к советам и не шарахаться так от нас. Постепенно, шаг за шагом, она становилась все ближе и ближе к нам, а мы ей.

В конце концов, ей было очень тяжело находиться одной в чужой стране, и это был выход. Выход, который все искали.


Глава 50. | Волчьи судьбы | Глава 52.