home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



2. И призрак легендарного корвета качается в созвездии Весов…

При слове «крейсер» вовсе не следует представлять себе могучие бронированные чудовища. Крейсер берет свое начало от термина «крейсировать». Как гласит Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона (199), «Крейсерство – разъезды военных кораблей по морю с целью захвата неприятельских торговых судов».

Военные корабли южан, вышедшие в океан, были классическими каперами. Капер, напоминаю, это судно (как правило не военное, а вооруженное торговое), получившее от своего правительства официальный документ с поручением захватывать торговые суда противника (а при удаче, понятно, и драться с его военными кораблями, если есть надежды на победу). Другое дело, что северяне Конфедерацию не признавали в качестве независимого государства и называли каперов Юга «пиратами» – но это уже зависит от точки зрения…

Особую пикантность ситуации придавало то, что не кто иной, как Соединенные Штаты, отказались в 1856 г. присоединиться к Парижской морской декларации, которая оставила право захвата неприятельских торговых судов только за сугубо военными кораблями, покончив тем самым с каперством. Вот и выходит, что южане действовали в нарушение Парижской декларации – но охотились-то они исключительно на американские корабли, а США Парижскую декларацию не подписали и законных оснований преследовать каперство не имели… О чем в Вашингтоне, надо полагать, теперь горько сожалели.

В 1856-м США не подписали Парижскую декларацию в расчете на собственную выгоду. Все прочие великие морские державы поступили так отнюдь не из какого-то благородства: у них и без того имелись достаточно сильные военные флоты, наспех вооруженные торговые суденышки-каперы им были совершенно ни к чему. И наоборот, военно-морской флот США был тогда, по сравнению с «великими державами», достаточно слабым. В случае войны пришлось бы рассчитывать главным образом на каперов…

Теперь вашингтонская хитрость обернулась против Вашингтона же. Военный флот южан не шел ни в какое сравнение с северным, согласно плану «Анаконда» установившим блокаду южных берегов. И руководство Конфедерации решило сделать ставку на каперов – и ударить Север по самому больному месту, то есть карману.

То, что удар был нанесен со знанием дела и пришелся по больному месту, тут же засвидетельствовал обиженный рев северной газеты «Нью-Йорк трибюн»: «Угрожая коммерции Севера каперами, Джефферсон Дэвис все равно что бросает спичку в пороховой погреб. Эффект, который это может произвести в нашем обществе, заключается в углублении и десятикратном усилении вражды и ненависти широких масс к Югу».

Южане и ухом не повели, прекрасно понимая, что «широкие массы» тут упомянуты из чистой демагогии. Разъяренные толстосумы срочно надавили на президента Линкольна: с его подачи экипаж захваченного капера южан «Саванна» был немедленно приговорен к повешению за «пиратство».

Спас их от петли президент Конфедерации Джефферсон Дэвис: он заявил, что на Юге достаточно пленных северян и, если Север начнет вешать южан как «пиратов», Юг сможет живописно развесить на деревьях немалое количество северян как «бандитов»… В Вашингтоне понимали только такой язык – и смертный приговор морякам-южанам быстренько отменили…

Всего на морских просторах действовало девятнадцать южных крейсеров. Самые известные из них – «Алабама», «Флорида», «Шенандоа», а самый знаменитый из этой «золотой тройки» – «Алабама».

Неизвестная война. Тайная история США

Рафаэль Семмс, командир крейсера южан «Алабама»


Капитан «Алабамы» Рафаэль Семмс родился в 1809 г. и был кадровым офицером военно-морского флота США (на службе – с 15 лет). Когда Юг провозгласил Декларацию независимости, Семмс (как и триста с лишним морских офицеров-южан) написал прошение об отставке и отправился на службу Конфедерации.

Сначала ему достался под команду небольшой парусно-винтовой купеческий пароход «Самтер», на котором установили пять пушек. Именно он считается первенцем южного военного флота.

Устье реки Миссисипи, куда пришел корабль, блокировала согласно плану «Анаконда» северная эскадра. Два многопушечных фрегата и два военных парохода перекрыли четыре рукава, которыми Миссисипи впадала в море. Улучив удобный момент, «Самтер» на всех парах вырвался в океан – пароход «Бруклин» пытался его перехватить, но Семмс оторвался от погони.

И началась боевая работа. Семмс крейсировал в Атлантике, у побережья Северной и Южной Америки. За семь месяцев он захватил восемнадцать северных «торговцев». Семь из них южане сожгли со всем грузом, девять, высадив на них призовые команды, увели в нейтральные порты, а два отпустили, взяв с команды обязательство уплатить выкуп после окончания военных действий (а также обещание никогда не воевать против конфедератов). Времена, напоминаю, стояли патриархальные…

Нанеся Северу ущерб примерно на миллион долларов, Симмс добрался до Гибралтара, где высадил всех своих пленников, команды захваченных судов. И вскоре сам сошел на берег со своими людьми: за долгое плаванье «Самтер» совершенно износился и к новому выходу в море был непригоден.

Вся команда с капитаном во главе отправилась в Англию, где на Ливерпульской верфи строился деревянный трехмачтовый корвет, по отзывам современников – красавец корабль, способный ходить и под парусами, и с помощью двух паровых машин. Название у него было чисто условное: «Номер 290». «Номер» этот мгновенно привлек внимание северной разведки: понимающему глазу сразу видно было, что строится военный корабль…

Северные дипломаты сделали охотничью стойку, но поделать ничего не могли: согласно тогдашним международным конвенциям любая нейтральная страна могла строить для участников боевых действий и передавать заказчику невооруженные корабли. Оружия на «Номере 290» не имелось никакого.

И все же Вашингтон надавил – и британское правительство приказало ливерпульским таможенникам задержать судно в порту. То ли умышленно, то ли случайно чиновники опоздали на несколько часов, когда они заявились, оказалось, что «заказ 290» уже вышел в открытое море для «ходовых испытаний».

Из которых он не вернулся. Судно подошло к ирландским берегам, там представители верфи сошли на сушу, а на борт поднялся офицер Конфедерации Бэтчер. Уже под его командой «Номер 290» отправился к Азорским островам. Вскоре туда подошли два корабля Конфедерации: один привез шесть пушек, боеприпасы и уголь, второй – еще два орудия и капитана Семмса с командой «Самтера».

«Номер 290» перестал существовать – теперь это и был корвет «Алабама» под флагом Конфедерации, с выгравированным на медной накладке штурвала девизом: «На Бога надейся, а сам не плошай» (Aide toi et Dieu taidera).

Только теперь большая часть команды узнала, на какое судно нанялась и чем оно намерено заниматься, – они полагали, что и в самом деле завербовались только на ходовые испытания…

Семмс открытым текстом объяснил, что к чему, и предложил желающим поступить на службу Конфедерации – за оговоренное жалованье и долю «призовых» денег. Часть британских моряков отказалась, часть осталась на корабле. И «Алабама» вышла в море с экипажем из двенадцати южан с «Самтера», одного испанца и семидесяти одного британского подданного (англичане тогда не без оснований считались лучшими моряками на свете).

Не откладывая дело в долгий ящик, Семмс приступил к работе, едва отплыв от Азорских островов – благо навстречу попался китобоец под флагом северян, следом – шхуна из Бостона и тут же – еще один китобой. Что самое любопытное, его команда, попав в плен, не Юг ругала, а поносила последними словами своего президента Линкольна, а капитан во всеуслышание выразил надежду увидеть когда-нибудь государственного секретаря Сьюарда повешенным на суку…

Вашингтон неистовствовал, объявив действия «Алабамы» «преступлением против человечества». Северные газеты завопили, что команда Семмса состоит из «подонков различных наций», представляет собой орду недисциплинированных негодяев – и уж, конечно, способна только жечь мирные суда, а с военным кораблем в жизни не рискнет сразиться…

Случилось так, что вскоре после этой газетной шумихи Семмс доказал как раз противоположное: вернувшись к побережью США, «Алабама» встретилась с военным пароходом северян «Гаттерас» и так разделывала его, что всего через семнадцать минут боя подожженный бомбическими снарядами Семмса «Гаттерас» поспешил оповестить, что сдается. Пощечина Северу была изрядная: Семмс взял в плен 18 офицеров и 118 матросов… Капитан «Гаттераса» из плена отправил своему начальству довольно унылый рапорт, где живописно повествовал, как он собрался было в два счета разделаться с «мятежным пиратом» и браво кинулся в бой – только вот почему-то обернулось так, что именно «пират» вломил «Гаттерасу» по первое число, и он, капитан, вынужден был сдаться, чтобы «не рисковать дорогими жизнями моих подчиненных»…

Удар по самолюбию северян был тот еще… В погоню за «Алабамой» отправилось несколько военных кораблей. Не полагаясь на них, толстосумы Севера быстренько скинулись и на свои денежки приобрели и вооружили два парохода. Один назвали «Сакраменто», а второй Корнелиус Вандербильт, внесший основную сумму, назвал в свою честь. Предназначались они исключительно для поимки или уничтожения «Алабамы».

Однако все эти потуги ни к чему не привели. «Алабама» два года крейсировала в Атлантическом и Индийском океанах, появлялась то у Филиппин, то в Южно-Китайском море, возле Цейлона и Мадагаскара, у африканских и бразильских берегов… Корвет был неуловим. За два года «Алабама» прошла 75 000 миль, захватила шестьдесят четыре северных судна и потопила один военный корабль, нанеся Северу ущерб в шесть миллионов долларов.

За это время корабль, конечно же, сильно потрепало стихиями – и Семмс пошел для ремонта во французский порт Шербур. Американский консул, размещавшийся там, немедленно поднял тревогу, отбивая депеши своим коллегам в портах Англии и Франции, запрашивая, не найдется ли поблизости федерального военного судна…

Нашлось. Не прошло и трех дней, как не успевший приступить к ремонту Семмс узнал, что на горизонте замаячил северный корвет «Корсар» под командованием старого знакомого и бывшего сослуживца Семмса Уинслоу…

Разумеется, «Корсар» не собирался нападать на «Алабаму» во французских территориальных водах – это было бы чересчур даже для янки (да и французские военные корабли поблизости имелись в немалом количестве). «Корсар» не мог и зайти в Шербур – иначе ему по тогдашним морским законам пришлось бы там торчать ровно сутки после ухода «Алабамы». Уинслоу расположился у границы территориальных вод, всем своим видом показывая, что ждать готов сколько угодно.

А впрочем, Семмс и не медлил. Будь он трусом, мог бы преспокойно оставаться в Шербуре хоть до конца войны, попивая бургундское и гуляя по набережным. Однако южанин практически сразу же отправил «Корсару» вызов на бой. Оба корабля были примерно одного класса (разве что против восьми орудий Семмса у северян имелось семь, но, уступая в числе пушек, северяне выигрывали в большем калибре).

Еще до начала боя у северян было два серьезных преимущества. Во-первых, порох у них был отличный, сухой – а пороховые запасы «Алабамы» за два года плавания отсырели. Во-вторых, командир «Корсара» защитил борта своего корабля якорными цепями, которые прикрыл фанерой, – это была неплохая защита от тогдашних ядер и бомб…

19 июня 1864 г. «Алабама» снялась с якоря. Красавец корвет вышел в свой последний рейс и последний бой…

Французы, обожавшие дуэли, такой случай упускать не собирались. Весь город высыпал на прибрежные холмы.

Те, кто имел такую возможность, вышли в море на лодках и прогулочных суденышках, чтобы не пропустить ничего интересного.

В качестве своеобразного секунданта «Алабаму» сопровождал французский броненосец, зорко наблюдавший за тем, чтобы «дуэлянты» сошлись строго за пределами французских территориальных вод.

Семмс влез на лафет орудия и во второй (и последний) раз в жизни обратился с речью к своей команде: «Офицеры и матросы „Алабамы“! У вас появилась еще одна возможность встретиться с врагом, вторая с тех пор, как вы потопили „Гаттерас“. К настоящему времени вы обошли почти весь свет, и не будет преувеличением сказать, что вы уничтожили и загнали под защиту нейтрального флага половину вражеского флота, который в начале войны заполонил все моря. Этим достижением вы можете гордиться, и благодарное отечество вас не забудет. Имя вашего корабля известно повсюду, где есть цивилизация. Будет ли это имя запятнано поражением? Это невозможно! Помните, что мы в проливе Ла-Манш, который является полем морской славы нашей расы, и что взоры всей Европы в этот миг обращены на вас. Флаг, который развевается над вами, принадлежит молодой республике, бросающей вызов своему врагу, где бы и когда бы она его ни встретила. Покажите всему миру, что вы знаете, как защитить себя! По местам стоять!»

Ему ответил дружный рев матросов:

– Да здравствует Юг!

– Да здравствует генерал Ли и его армия!

Большинство моряков «Алабамы» были, напоминаю, британцами – но за два года славных походов они наверняка как-то незаметно прониклись южным духом. Та отвага, которую они проявили в двух сражениях, вряд ли объясняется только добросовестной отработкой жалованья…

Бой продолжался семьдесят минут. «Алабама» открыла огонь первой, но очень быстро Семмс увидел, что ни ядра, ни разрывные снаряды не причиняют ни малейшего вреда корпусу противника, – они с лязгом, высекая снопы искр, отскакивали от якорных цепей, обнаружившихся под измочаленной фанерой…

Он несколько раз пытался сойтись на абордаж (свалиться на абордаж, как выражались тогдашние моряки), но «Корсар» всякий раз уворачивался – и бил залпами с близкого расстояния. Начиненные подмокшим порохом бомбы «Алабамы» не взрывались. Зато 280-миллиметровый снаряд «Корсара», ударивший сквозь пушечный порт внутрь, мигом уложил 8 из 16 канониров Семмса. Старший офицер «Алабамы» вспоминал потом: «Люди были разорваны на куски, а палуба усеяна руками, ногами, головами и внутренностями. Один из помощников кивнул мне головой, как будто спрашивая: „Мне очистить палубу?“ Я наклонил голову. Он поднял изувеченные останки и бросил их в море».

«Алабама» отвечала, как могла. «Корсар» гвоздил разрывными. С точностью до наоборот повторился бой «Алабамы» с «Гаттерасом» – только теперь «Алабама» сама оказалась на месте «Гаттераса»…

Один из разрывных снарядов «Корсара» угодил в машинное отделение и разворотил машину. Из люков и иллюминаторов повалили плотные клубы белого пара. На «Корсаре» мгновенно поняли, что это означает (тем более что «Алабама» тут же потеряла ход), и, подойдя совсем близко, принялись бить залпами. Борт «Алабамы» был буквально снесен. Семмс приказал поставить паруса и пытался направить корвет к берегу, но ветер был слишком слабым. «Алабама» начала погружаться.

Некоторые историки пишут, что Семмс тогда приказал спустить флаг, но этому определенно противоречит строчка из рапорта самого командира северян: «Еще несколько мгновений, и флаг южан задержался над поверхностью воды, но потом и он исчез в волнах». Судя по тексту, речь явно идет о флаге, по-прежнему развевавшемся на корме. Тем более что есть свидетельства: «Алабама» вела огонь до конца. Последний залп она дала, когда дула орудий тонущего корвета уже касались воды…

«Корсар» сумел взять в плен только 70 моряков с «Алабамы» – тех, кого сам выловил из воды. Капитана Семмса и сорок человек его команды подобрала английская яхта, одно из тех суденышек, что вышло в море посмотреть на увлекательное зрелище. Владелец яхты определенно не питал симпатий к Северу – он, не медля, взял курс на Англию, и его пассажиры избежали плена. Взбешенный Уинслоу так и писал потом в рапорте: «Знай я, что это будет так, я бы утопил ее вместе с „Алабамой“. Великолепный штрих к портрету северного морячка: готов был потопить невооруженное судно нейтрального государства в международных водах только за то, что оно у него из-под носа увело людей, которых он уже считал своими пленными… К слову, „пират“ Семмс однажды отпустил северное судно восвояси при довольно характерных для южного менталитета обстоятельствах. Речь идет о почтовом пароходе „Ариэль“, на котором из 500 пассажиров большинство составляли женщины и дети. Сжечь захваченное судно Семмс не мог – и взять на „Алабаму“ такое количество народу не мог тоже (кроме пассажиров, на „Ариэле“ плыли еще 140 морских пехотинцев Севера и несколько офицеров). В конце концов Симмс „Ариэль“ отпустил, взяв только с военных честное слово не воевать против Конфедерации (ручаться можно, что пассажиры „Ариэля“ капитана Семмса „подлым пиратом“ безусловно потом не считали…)

Таким образом Семмс избежал плена, после войны открыл на Юге адвокатскую контору и до конца жизни (он умер в 1877-м) высказывался о северянах так, как они заслуживали…

Второй знаменитый крейсер южан, «Флорида», действовавший главным образом в Вест-Индии и у бразильского побережья, за два с лишним года захватил 38 северных судов общей стоимостью более двух миллионов долларов. Северяне в конце концов захватили его, но совершенно пиратским образом. «Флорида» зашла для ремонта в бразильский порт Баия, и командир Моррис с половиной команды сошел на берег. Ночью в бразильские территориальные воды как ни в чем не бывало вошел федеральный военный корабль «Уошетт», ворвался в порт, захватил «Флориду» и на буксире увел ее в нейтральные воды.

С точки зрения международных морских конвенций это было чистейшей воды пиратство. Бразилия выразила решительный протест, и северного капитана Коллинза собирались было отдать под военный трибунал, но на его защиту выступило пресловутое «общественное мнение», заявив, что Коллинз – «национальный герой» и нельзя судить его за вторжение к каким-то там бразильяшкам, пусть и суверенным. Почесав в затылках, северные адмиралы Коллинза отпустили и даже повысили в звании – национальный герой все-таки… Кстати, сама «Флорида» у северян задержалась ненадолго: вскоре она отправилась в новый рейс, уже, понятно, с другой командой и под федеральным флагом, но столкнулась с другим военным судном и затонула…

Судьба третьего знаменитого южного рейдера, «Шенандоа», оказалась еще интереснее – но о ней позже.

Тем временем свой вклад в морскую войну собрались внести и нью-йоркские толстосумы, протащившие в Конгрессе акт, по которому президенту Линкольну разрешалось своей властью отправлять в море каперские суда. Однако Линкольну очень быстро растолковали, что за этим кроется, – господа олигархи собирались отправить на разбой собственную, частную эскадру и всю добычу складывать в собственный карман, как водится, прикрываясь красивыми словами о помощи родине и борьбе с мятежниками. Линкольн от этого плана отказался. Зато ему удалось во втором периоде войны добиться от Англии крупных уступок: англичане конфисковали строившиеся для Юга новые крейсера и запретили уже действующим заходить в свои порты…

Южане не особенно и унывали: им удалось купить во Франции тяжелый броненосец, приспособленный к тому же для таранных ударов по вражеским кораблям. Этот серьезный корабль, названный «Стоунуолл», собрался было пересечь Атлантику, но из-за шторма должен был отстаиваться в испанском порту. Вашингтон отправил на перехват два фрегата, по примеру «Корсара» обосновавшихся в нейтральный водах. Узнав об этом, капитан броненосца Пейдж, как ранее Семмс, отправил северянам вызов на бой.

Северяне тихонечко слиняли. Командир эскадры Крейвен потом оправдывался: пушек-то у них было гораздо больше, но вот корабли деревянные, а южанин – сплошь железный. Ка-ак двинет в борт тараном, и приходи, кума, любоваться…

Военно-морское командование северян это за оправдание не посчитало, и труса Крейвена отдали под трибунал…

За время войны южные крейсера захватили, по подсчетам американских историков, 258 торговых кораблей Севера (или 5 процентов всего торгового флота). Больше трех четвертей судов из-за подобной угрозы покинуло США, зарегистрировавшись в иностранных портах и подняв тамошние флаги. Лидерство среди рейдеров безусловно принадлежит Рафаэлю Семмсу: 18 судов он захватил на «Самтере», 69 на «Алабаме», да вдобавок потопил военный корабль. (Счет «Флориды» – 36 судов, «Шенандоа» – 36, «Таллахасси» – 29, остальные приходятся на долю еще полутора десятков крейсеров).


1.  Твердь земная, волны и небеса | Неизвестная война. Тайная история США | Глава девятая Рыцари плаща и кинжала