home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Шестой вечер

– Это называется нестабильная топология, – сказал Малина. – Я слышал о таком.

Они покачивались в гамаках и грызли антоновские яблоки. Яблоки были похищены из колхозного сада. Вернее, это так говорилось, что похищены, на самом деле сад был уже давно заброшен, и яблоки оттуда похищались всеми кому не лень. Но все равно лазить в сад было интересно. Борев за яблоками не ходил, сказал, что плохо себя чувствует. Он весь вечер пролежал в палатке, покачиваясь и поглядывая иногда в окошко. Борев и новенький не разговаривали. Новенький тоже не ходил за яблоками.

– Я читал про такое. Есть дома, где коридоры и лестницы появляются сами собой. Вчера не было, а сегодня есть. Это значит, что в доме нечисто.

– Лапша, – сказал Корзун. – Целые коридоры не могут появляться. И что значит нечисто?

– А вот так. – Малина бросил на пол огрызок. – Есть дома, где много людей убили, и от этого там нечисто. Или родители детей, к примеру, съели. Это можно исправить – надо просто, чтобы в этом доме родилось столько же, сколько погибло. И тогда дом исправляется. А есть такие дома, которые сами по себе плохие, прямо с самого начала. Их на кладбище или еще где построили... И эти дома начинают убивать...

– Как убивать? – спросил Борев.

– Ну, по-разному. У некоторых в таких домах сердечные приступы случаются. Другие подавляются: ест чувак мороженое – бац – и подавился. Или идет мужик – раз – поскользнулся, головой о косяк ударился – и все мозги наружу. А некоторые вообще исчезают.

– Как это?

– Ну, приходит в гости пять человек. А как собираются уходить, их уже не пять, а четыре. Одного нету. И вроде бы все его видели, как он ел, воду пил, а когда он пропал, никто не может вспомнить. Находят только какую-нибудь его вещь, ну, бумажник, к примеру. И все в крови.

– Я слыхал, – сказал Корзун, – что в нашем лагере во время войны был госпиталь. А там, где сейчас медчасть, там операционная была. И там, короче, была такая траншея, куда все отрезанные части сбрасывали: руки, ноги, головы...

– Хватит ерунду-то молоть. – Малина бросил в Корзуна огрызком. – Надо историю в школе хоть чуть-чуть изучать, Корзун! Отсюда фронт был в двух тысячах километров. Откуда тут госпиталь?!

– Был-был! – уверил Корзун. – Мне парень один из старой смены рассказывал. Поэтому тут все коридоры и меняются... Будто бы те, кому тут что-нибудь отрезали, приходят потом и ищут свои части....

– Какие коридоры, Корзун! – засмеялся Малина. – Бредишь, что ли? Это в истории коридоры!

– Тьфу. – Корзун тоже засмеялся. – И в самом деле. Ладно, поздно уже. Скоро полночь. Эй, новенький! Давай продолжай! А то спать уже охота.


«– Когда мы с Володькой ходили, тут была стена. – Дэн указал ножом в открывшийся коридор. – Мы проходили вот в эту дверь, справа, а тут, на этом месте, была стена. И никакого прохода тут не было.

– Вот туда Петрушка пальцем и показывал, – торжественно провозгласил Жук. – Вон туда! Он повесился, а пока он висел и вовсю помирал, он вышел и забрал его...

– Раньше ты говорил они, – напомнил Дэн.

Жук промолчал.

– Значит, все-таки он? – размышлял Дэн. – Крысолов?

Мне сразу привиделся Крысолов. Крысолов был низкоросл, сутул, с длинными руками и почему-то в красном шутовском колпаке. На плече у Крысолова был топор. Я помотала головой, чтобы вытрясти из головы этого дурацкого Крысолова, но он не особо хотел вытряхиваться.

– Милиция досюда и не доходила... – вздохнул Жук.

– Поэтому милиция сюда и не доходила, – сказала я. – Тут все то закрывается, то открывается. Это, наверное, ловушки...

– Это не обычные ловушки, – начал было Жук. – Это... а, ладно... Я слышал кое-что...

Мы повернулись к Жуку.

– Только мне это Куча рассказывал. – Жук почесал голову. – А Куча, сами знаете, какое брехло. Еще больше, чем ты, Дэн. А ему еще какое-то трепло рассказывало. Так что вот, достоверности мало. Был тут раньше один Крысолов. Ну, не совсем здесь, а там, на свалке возле реки. Это уже довольно давно было, лет пятнадцать назад. Этот тип был бомжом и деньги зарабатывал тем, что рыбу ловил. Ну, ловил, продавал, а деньги потом пропивал, все как обычно. Почему-то у него рыба ловилась особенно хорошо, он мог в самое бесклевье наловить, даже в июле. Поэтому все его звали Рыбак, а как настоящее его имя было, все давно забыли уже. И как-то раз весной в городе стали дети пропадать, лет восьми все. Те, кто по вечерам гулял. Гуляют, гуляют, а потом домой не возвращаются. И найти их не могут. Ни в городе, ни в лесу даже. И как раз тогда Рыбак стал на базар рыбу приносить. Но не простую рыбу, а такую, какой здесь никогда и не видели, – у нее вместо плавников такие отростки были. Помните, раньше марка была – кистеперая рыба латимерия, вот таких латимерий он на базар и носил. Ну, народ попробовал, рыба понравилась. Мясо у нее вкусное было, красное такое, хорошо жарилось. Рыбак стал богатеть, с водки на коньяк перешел. А потом одна тетка купила рыбину, стала ее потрошить, а в желудке палец детский. Она в милицию. Поехали к нему на свалку, ну и нашли все. Вернее, он сам показал. Бочку целую. Рыбак признался, что такая рыба клюет лишь на... ну, на мясо... У него прямо в мусоре были такие ходы подземные прорыты, туда милиция было сунулась, но оказалось, что свалка под землей горит, два милиционера провалились... А как этот тип детей подманивал, так никто и не догадался. Он, кстати, и сам...

– А почему тогда Крысолов? – спросил Дэн.

– А черт его знает. – Жук оглядывал зал. – Понятия не имею...

– Легенда такая есть, – сказала я. – Про Гаммельнского Крысолова. Ты, Дэн, видимо, совсем темный.

Это я ему за нить Ариадны отомстила, чтобы не думал, что он такой крутой.

– Ну, так вот, почему Крысолов, – продолжила я. – Только это еще в Средние века было. У Крысолова была такая дудка, она приманивала крыс. Он приходил в город и говорил жителям, что выведет всех крыс и мышей из всей округи, чтобы они зерно не ели. А за это ему платили коровой. Однажды в одном городе, в Гаммельне, он вывел всех мышей и крыс, а жители пожалели ему корову отдать, сказали, чтобы он валил отсюда подальше. И выгнали за ворота. А ночью он загудел в свою дудочку, и к нему вышли все маленькие дети Гаммельна. И потом их больше никто никогда не видел.

– Крысолов и есть, – кивнул Жук. – Так в газете статья называлась, это мне Куча рассказывал. Тогда всю эту свалку разваляли... Этого Рыбака-Крысолова отправили в психушку на экспертизу, а он в тот же вечер сожрал... А на теле у него, кстати, были...

Жук замолчал.

– А, черт... – Лицо у Жука стало вдруг жалким-жалким, будто бы он собирался заплакать, а потом я увидела, как короткие волосы у него на голове зашевелились. В прямом смысле. Я никогда такого не видела. Я отступила на шаг от Жука, стоять рядом с ним было страшно.

– Что?! – Дэн схватил Жука за плечи и принялся трясти. – Что там было?

Я уже поняла, что там было.

– Пятна, – выдавил из себя Жук. – Синие пятна. Холодные как лед.

Дэн отпустил его.

– Что дальше? – спросил он. – Его убили?

– Не знаю. – Жук помотал головой. – Не знаю. Его увезли, а больше его никто не видел. Говорили, что его какие-то спецслужбы к себе забрали... Будто бы эти пятна могли сползать с Рыбака и сами по себе... Будто бы эти пятна ему как-то прислуживали...

– Все такие спецслужбы уже давно развалились, – сказал Дэн. – Их распустили.

И тут я тоже вспомнила.

– Знаете, почему отец у Володьки пьет? – сказала я. – Потому что у него был брат. Я видела у него в фотоальбоме. А потом этот брат исчез. Пропал. И его не нашли. А теперь и Володька пропал.

Жук присел на одно колено и стал целиться в коридор.

– Не трать, – посоветовал ему Дэн.

– Хочу. – Жук нажал на курок.

Стрела улетела в проем. Жук перезарядил самострел.

На меня опять навалилась усталость, причем так резко, что я просто сползла по стене. Я уже не думала ни о чем, в голове был сплошной кирпич. Не было в моей голове никаких крысоловов, никаких пятен, никаких рыбаков, ни даже Володьки там не было. Хотелось спать. Хотелось домой. Жук сунул мне в руку какие-то таблетки.

– Кофеин, – пояснил он. – У меня папаша как переберет, горстями его глотает.

Я взяла две таблетки, проглотила и запила водой. Вода была уже теплая.

– Мне тоже дай, – протянул руку Дэн.

Жук одарил его тремя таблетками. Сам Жук проглотил сразу четыре штуки.

– Склады и выход за этой дверью. Жук, может, попробуешь?

– Попробую, – сказал Жук безнадежно и завозился у замка.

Потом Жук пнул дверь и выругался.

– Отмычку сломал, – сказал он. – Замок другой, сложный.

– А петли?

– Петли не поломать. – Жук собирал инструменты. – Эту дверь из гранатомета не пробьешь. Тут выхода нет.

– Значит, остается коридор.

Этот коридор был, как все предыдущие, – под потолком кабели, лампы через равные промежутки. На правой стене стрелка с буквой «W».

– А там есть выход? – спросила я.

– Не знаю, – ответил Дэн. – Выход всегда должен быть. Ты хочешь сидеть тут до понедельника?

До понедельника сидеть в подвале я не хотела. Я представляла, что там, над головой живут как ни в чем не бывало люди, а мы сидим тут и не знаем, что делать. Жук тоже не хотел тут сидеть. Значит, надо было идти. Идти так идти. Мысли в голове почти не двигались, думать удавалось с трудом.

– А если тут закроется назад? – спросила я. – Мы отойдем на сто метров, а тут все затянется?

– Не закроется, – заверил меня Жук. – Ну-ка, Дэн, помоги.

Жук подошел к ближайшему бревну и с трудом поднял конец. Дэн взялся за другой, и они перетащили бревно к проему. За пятнадцать минут, кряхтя и отдыхая, они перетащили к проему четыре бревна. Я, вооружившись самострелом, караулила. Все было спокойно, лишь где-то далеко дребезжала светом лампа.

– Теперь не закроется, – вытер пот Жук. – Если будет закрываться, то в бревна упрется. Так всегда в кино делают. Можно идти.

– Уверены? – спросил Дэн.

Мы дружно кивнули.

– К тому же тут стрелка есть, – добавила я.

– Володька был левша, – заметил скептический Жук. – А нарисовано на правой стене.

Дэн не нашелся, как это объяснить, а я про себя подумала, что такие стрелки можно рисовать любой рукой. Левой рисовать, а правой держать нож. А зачем он вообще, интересно, туда пошел? Сидел бы себе тут, спор выигрывал. Так нет, взял и пошел. Ах да, дверь-то закрыта... Но сегодня ее бы открыли... А может, это и не Володька...

– Вперед. – Мне надоело думать, я встала и шагнула в коридор первой.

– Нас, конечно, заманивают, – провозгласил Жук громко, чтобы те, кто заманивают, знали, что он, Жук, знает, что его заманивают, и не очень на этот случай обольщались. – Но я с коллективом.

Дэн проверил рукой крепость бревен и тоже шагнул за мной.

Мы брели по этому дурацкому коридору, Жук бухтил, а Дэн рассказывал, как в случае чего можно выбраться из лабиринта.

– Любой лабиринт можно пройти по правилу левой руки, – говорил Дэн. – Достаточно все время поворачивать влево. Влево и влево. И выйдешь из любого лабиринта.

– И будешь ходить по кругу, – возражал Жук. – Знаю я. Есть такие лабиринты, из которых по такому правилу не выйдешь. Направо, налево, прямо... Налево, конечно... Там коня потеряешь. Конем у нас будет, конечно, Дэн...

– Нам выход надо искать... – начал было Дэн.

– Я видел одно кино, – перебил Жук. – Про расхитителей могил. Там один мужик в пирамиду полез, и ему надо было тоже по лабиринту пройти. Он, короче, заблудился...

Свет погас. Он погас разом. Обычно начинает гаснуть одна лампа, потом другая, потом они начинают гаснуть по очереди и постепенно становится темно. Тут свет погас по-другому. Разом. Только что было светло – и вот уже темно. Так темно, как только бывает. Как в поговорке про черную кошку в темной комнате.

– За руки, – сразу же сказала я. – Возьмемся за руки, а то потеряемся. И я вас не слышу...

Я протянула в стороны руки и нащупала Дэна и Жука. У Жука рука была совсем холодная.

Щелкнула зажигалка и осветила лицо Дэна.

– Предохранители полетели, – объяснил он темноту. – Нагрузка большая. Помните, на физике рассказывали? Сейчас зажгу фонарик.

Зажигалка погасла.

Дэн копался в рюкзаке. Я определила это по колыханию воздуха. Потом он снова запалил зажигалку и показал нам фонарик. Щелкнул выключателем. Свет не зажегся. Дэн потряс фонарик и постучал им о колено.

– Мой не горит, – сказал он. – Жук, попробуй свой.

Жук тоже застучал фонариком, но света так и не появилось.

– Валь, ты давай. Ай, черт!

Зажигалка накалилась и обожгла Дэну пальцы. Снова стало темно.

Я сняла с шеи фонарик и тоже пощелкала выключателем. Бесполезно. Тогда я по примеру своих друзей еще и потрясла его, впрочем, тоже бесполезно, только батарейки запрыгали.

– Кто батарейки выбирал? – спросила я.

– Батарейки нормальные! – Теперь запалил зажигалку Жук. – С батарейками все тип-топ, я специально каждую проверил. Тут не в батарейках дело... Видите, тут вообще свет пропал. Везде пропал. Это территория тьмы...

Зажигалка погасла. Темнота была плотная, я первый раз поняла, что значит пощупать темноту. Ее и в самом деле можно было пощупать. Как вата. Густая темнота похожа на вату.

– Что будем делать? – спросила я. – Ждать Крысолова?

– Никакой паники. – Дэн зажег маленький огонек. – Я помню дорогу. Два поворота налево, один направо... Мы выйдем.

Мне казалось, что повороты распределялись несколько не так, но я не стала спорить.

– Погодите, – позвал Дэн. – А вы помните, откуда мы пришли?

– Отлично! – задергался Жук. – Отлично! Правда, я лично не помню.

Я тоже не помнила, откуда мы пришли. В темноте направление теряется мгновенно. В темноте я заблуждаюсь в собственной квартире. И стукаюсь лбом о каждый косяк. Тут можно стукнуться лбом о что-нибудь другое. А можно напороться на что-нибудь. На штырь.

– Мы разворачивались или нет? – спросил Дэн. – Валя, ты разворачивалась?

– Не помню, – призналась я. – Может, и разворачивалась...

Зажигалка Дэна опять погасла, и Жук запалил свою.

– Я тоже не помню, – сказал он. – Мне кажется, нам не надо двигаться с места. Надо ждать. Или... Или у меня есть бензин. Можно сделать факелы. Как в «Рэмбо»...

– Что это нам даст? – Я старалась покрепче держаться за Дэна и Жука.

– А знаете, я видел фильм, – захихикал Жук. – Там вот так тоже свет выключился, а когда он назад зажегся, то один из парней превратился уже в демона...

– Погоди. – Дэн потряс Жука. – У тебя нормальная зажигалка ведь есть? Не пластиковая?

– Точно! – Жук порылся в карманах. – Точно ведь. «Зиппо», у папаши свистнул, специально для такого случая.

Жук чиркнул колесиком. Искры. Жук крутанул еще. Снова искры.

– Не зажигается. Сейчас по-другому сделаю.

Почувствовалась возня. Запахло бензином.

– Разойдитесь немного, – попросил Жук.

Я отступила на шаг вправо. Жук снова чиркнул колесиком. Бензин вспыхнул.

Светлее не стало. Только страшнее стало. Мы стояли около маленького горящего озерца, а вокруг был мрак. И от огня этот мрак делался еще непроницаемее, уплотнялся. Он запускал в светлое пространство длинные щупальца темноты.

– Ну и что? – сказала я. – Так еще хуже.

– Как знаете. – Жук затоптал огонь.

Перед глазами плыли синие бензиновые круги. Я проморгалась и снова принялась рассматривать темноту. Жук зажег свою «Зиппо».

– Вам ничего не показалось? – спросил Дэн. – Ничего не видели?

– Кроме ваших глупых рож, ничего, – сказала я. – А что?

– Да так... – уклонился от ответа Дэн, но я-то почувствовала, как он снова вытянул свой ножик.

– Может, еще зажечь? – Жук снова забулькал своим бензином. – А то...

И тут загорелся свет. Так же, без всякого перехода – раз – и уже светло.

– Да будет свет-два, – съехидничал Жук. – Крысолов плохо видит в темноте.

Все вроде бы было в порядке. Я уж хотела вздохнуть спокойно, но тут Жук ткнул своим самострелом вдоль правой стены и сказал:

– А мне кажется, тут никакого поворота не было. И вот этой стрелки тоже.

Дэн посмотрел на меня. Я не помнила, был ли тут поворот и была ли тут стрелка.

– Мультик про Минотавра помните? – зашептал Жук. – Они там отвернутся, а стена и исчезнет... А Минотавр как прыгнет...

– Туда не пойдем, – сказал Дэн. – Пойдем прямо.

Метров через двадцать ситуация повторилась, и свет снова погас. И снова Жук поджег «Зиппо».

– Опять коридоры меняет, – сказал он. – Сейчас я ему...

Жук забулькал своим бензином, и я решила, что он собирается снова зажечь свет, но Жук придумал другое. Мы не успели его остановить. Он чиркнул колесиком отцовской зажигалки, и, когда бензин вспыхнул, я увидела, что огонь горит на конце длинной, обмотанной ватой стрелы. И увидела злорадную улыбку Жука.

– Не надо... – Но Дэн не успел его остановить.

Жук нажал на курок. Стрела рванулась вдоль стены. А потом случилось вот что – стрела погасла, как провалилась куда-то. Исчезла на половине пути, растворилась во тьме. Сначала была тишина.

А потом стены завизжали».


Пятый вечер | Не читайте черную тетрадь! | Седьмой вечер