home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 7

По дороге Савелий все время порывался что-то сказать, но Давыдов упорно хранил молчание и делал вид, что не замечает терзаний своего водителя. Настроение у него было отвратительное, и разговаривать Давыдову совершенно не хотелось. Особенно с неунывающим Савелием, которого он в глубине души считал недалеким человеком и пустобрехом.

С утра Давыдов посетил двух высокооплачиваемых адвокатов, отвалил за консультацию кучу денег, но ничего толкового от них не добился. Адвокаты держались бодро, уверенно, сыпали юридическими терминами, но насчет перспектив «Коннекта» говорили осторожно, если не сказать, уклончиво. Давыдову показалось, что в мыслях они решительно поставили на нем крест.

Еще хуже ему стало, когда в новостях сообщили о трагической смерти Сергиенко, подручного Величко, того самого бездушного монстра с тошнотворной рожей, который наведывался последний раз в компании с судебным приставом. Воспоминание было так свежо, что сообщение в теленовостях казалось чьей-то неумной шуткой.

В первый момент Давыдов, пожалуй, испытал даже облегчение. Сознание того, что Сергиенко больше никогда не возникнет на его пороге, грело душу. Но эта глупая радость быстро улетучилась, и Давыдова охватила глухая тоска. Он гнал от себя любые мысли, которые могли бы прояснить причину этой тоски, но те одолевали его все настойчивее. Судя по тому, что сказали в новостях, Сергиенко погиб случайно, от руки какого-то неумелого грабителя, и тем не менее Давыдов все сильнее испытывал чувство вины, будто это по его капризу лишили жизни неудобного для него человека. Вдобавок ему казалось, что эта неявная связь великолепно просматривается всеми, кто его окружает, и что за его спиной люди перешептываются и многозначительно перемигиваются. Он чувствовал себя так, будто вывалялся с ног до головы в помойке.

И тут еще неожиданно позвонил Пашка. Вот кого Давыдову хотелось меньше всего видеть. Правда, с тех пор, как Давыдов передал ему список своих главных конкурентов, прошло несколько дней, и все оставалось на своих местах, и никаких перемен в своем положении Давыдов не замечал и даже намека на них не видел, и вообще устный договор, который они с Пашкой заключили, казался ему полным бредом. Но Пашка вдруг снова объявился и был неумолим.

– Подгребай в Филевский парк! – распорядился он. – Прямо сейчас. Зайдешь с Новозаводской улицы, сядешь на третью скамейку – я к тебе сам подойду. Только не тяни резину, ладно? У меня на счету каждая минута. А тебя долго не задержу.

Это дурацкое свидание, напоминавшее конспиративную встречу, не вызвало у Давыдова ничего, кроме отвращения. Старый друг Пашка был в своем репертуаре и продолжал делать все возможное, чтобы отбить у Давыдова всякую ностальгию по минувшим временам. Он явно старался казаться значительнее, чем был на самом деле, напускал вокруг себя туману и намекал на свои неограниченные возможности. Однако Давыдов не верил в эти возможности. Человек, чего-то добившийся в жизни, не жрет рыбу в дешевых забегаловках и не напяливает на себя шмотки из секонд-хенда. Для чего Пашке нужно разыгрывать перед ним этот дурацкий спектакль, Давыдов не понимал, но решил именно сегодня внести в их отношения полную ясность. Он не хочет быть единственным зрителем этого горе-актера, у него своих забот предостаточно. Встретились, поговорили по душам, и ладно. Обоим ясно, что у каждого своя дорога и вместе им ни делить, ни делать нечего. Давыдов решил сегодня же потребовать назад список, который он сдуру составил, поддавшись на Пашкины уговоры, и распрощаться.

Полный решимости, он вышел из автомобиля и велел Савелию дожидаться его.

– Никуда не отлучайся! – сердито сказал он. – А то опять попрешься какое-нибудь фирменное масло искать или мороженое жрать затеешь. Я через пять минут буду.

Савелий обиделся и даже не столько на грубое «жрать», сколько на то, что ему так и не удалось выложить Давыдову все, что накипело. Чтобы хоть как-то компенсировать себя за свои мучения, он буркнул вслед Давыдову:

– Вы опять к дружку своему, Алексей Петрович? Вы бы с ним, в натуре, поосторожнее! Неподходящий он вам человек, Алексей Петрович!

– Тоже мне, еще одна жена нашлась! – саркастически бросил через плечо Давыдов. – Подходящий – неподходящий! Мне самому решать, кто для меня подходящий!..

Савелий пожал плечами. В конце концов, он и в самом деле Давыдову не жена. Шеф – взрослый человек и пускай сам решает, что делать. Но завтра с утра он, Савелий, выложит, чего бы это ему ни стоило, все свои сомнения полковнику Гурову, и пусть с этим делом разбираются те, кому положено.

Давыдов вошел в парк, внимательно оглядываясь по сторонам, медленно зашагал по аллее. Как он и предполагал, на третьей скамейке Пашки не было. Несмотря на свои заверения о дефиците времени, тот явно не торопился. Зато там сидела довольно симпатичная молодая женщина с детской коляской. Наклонив голову, так что витой русый локон заманчиво падал на ее розовую щечку, она заглядывала в коляску и что-то говорила лежащему там младенцу, умилительно коверкая слова.

Давыдов подошел и сдержанно осведомился, не помешает ли он. Молодая мама не без интереса посмотрела на него и улыбнулась.

– Если не будете очень шуметь, то, думаю, не помешаете, – кокетливо сказала она, явно рассчитывая на продолжение беседы с интересным, элегантным незнакомцем.

Но Давыдов лишь сухо сказал: «Спасибо», сел на край лавки и, нервно поправив узел галстука, погрузился в мрачное раздумье. Женщина с большим любопытством украдкой поглядывала на него, но инициативы не проявляла. Так продолжалось до тех пор, пока за спиной Давыдова неожиданно не появился Пашка.

Он словно вынырнул из кустов или упал с неба. Давыдов мог поклясться, что абсолютно не заметил, как Пашка приближается. Но такое искусство отнюдь не восхитило, а только еще больше разозлило его.

– Тьфу, черт! – сказал он, порывисто вставая. – Ты меня напугал. Что за дурацкие номера – подкрадываешься, как… Мы что, в ниндзя играем?

– Ты просто невнимательный, дружище! – улыбнулся Пашка. – Ты очень рассеян, и у тебя расстроены нервы. Так нельзя…

Похлопывая Давыдова по плечу, он покосился на женщину с коляской, а потом с размаху сел на скамью рядом с ней и бесцеремонно сунул нос в коляску.

– Восхитительный карапуз! – равнодушно сказал он. – Подумать только, когда-то и я был так же чист и невинен! Пил одно молоко. Ну, я имею в виду – сосал грудь. Женскую грудь я, признаться, и сейчас иногда сосу, но, честно говоря, совсем с иными целями…

Молодая мама вспыхнула до корней своих золотистых волос, вскочила на ноги и, бросив на Пашку уничтожающий взгляд, быстро покатила коляску подальше от злосчастной скамейки. Давыдов посмотрел ей вслед со смешанным чувством стыда и раздражения.

– А ты, оказывается, еще и хам, – с отвращением сказал он Пашке. – Дешевый напыщенный хам. Я думал…

– А ты не думай, – спокойно сказал Пашка. – Потому что все равно ничего не придумаешь. Нам нужно поговорить без свидетелей. Чтобы удалить отсюда эту мадам, мне пришлось выбрать этот несложный, но действенный способ. Ничего личного, как говорится. Так что не переживай по пустякам и присаживайся! И запомни – я ничего не делаю просто так. Каждый мой шаг выверен и запланирован. Запомни это на будущее. А то вдруг опять начнешь мне читать мораль в самый неподходящий момент.

Давыдов с неохотой уселся и отвернулся.

– Ну и что ты теперь дуешься? – спросил Пашка. – Честное слово, я тебя не узнаю, Нобель! Ты как красная девица стал. Неудивительно, что об тебя вытирают ноги всякие подонки.

– Да пошел ты! – с ненавистью сказал Давыдов.

– Я помочь тебе хочу! Неужели не понятно? Ты попал в переплет, так ведь? И в одиночку тебе с этой проблемой не справиться. И ты еще обижаешься!

– Может, мне тебе спасибо сказать?

– Да не мешало бы! Но, впрочем, обойдусь без спасибо. А вот от небольшого гонорарчика не откажусь. Типа аванса, так сказать. Можно было бы и без аванса, но у меня накладные расходы, сам понимаешь…

Давыдов резко обернулся и в упор посмотрел на Пашку.

– Не понимаю, – сказал он. – Ты сейчас о чем?

– Да все о том же. О тех подонках, которые решили прибрать к рукам твое дело. Как ты догадываешься, я уже приступил к работе. Процесс пошел, говоря словами нашего первого президента. Останавливаться на полпути было бы глупо.

– Все равно не понимаю, – пробормотал Давыдов, чувствуя, что у него мгновенно пересохло во рту.

– Ну, брось! – усмехаясь, сказал Пашка. – Новостей не смотришь, что ли? Да у вас и без новостей, наверное, только об этом и говорят.

– О чем говорят? – тупо повторил за ним Давыдов.

– Ну ты, брат, меня удивляешь, – с некоторой тревогой произнес Пашка, внимательно оглядывая Давыдова с ног до головы. – Мы с тобой договор заключили? Джентльменский? Так вот, я приступил к его выполнению. Мог бы и догадаться. Но если уж ты настолько наивен, придется сказать тебе открытым текстом. Тебя что, не удивила печальная судьба господина Сергиенко?

– Что?! – Давыдов даже подпрыгнул на месте и вцепился обеими руками в лацканы Пашкиного пиджака. – Повтори, что ты сказал, скотина!

Пашка даже не вздрогнул. Он холодно посмотрел в глаза Давыдову и до боли сжал его запястья. Давыдов охнул и разжал пальцы.

– Так-то лучше! – неприязненно сказал Пашка, одергивая пиджак и продолжая сверлить Давыдова пронзительным взглядом. – Ты, знаешь, эти штучки брось! Мы теперь с тобой не только друзья, но и партнеры. Отношение должно быть соответствующее.

Давыдов медленно отполз по сиденью и с тихим ужасом проговорил:

– Ты в самом деле убил этого человека? Зачем?!

Пашка поморщился:

– Знаешь, тебе, как образованному человеку, должно быть известно понятие эвфемизм. Ни к чему произносить вслух то, что вслух произносить не принято. Для нашей же общей безопасности. И вообще, старайся поменьше говорить. Кстати, ты никому обо мне ничего не ляпнул?

Давыдов был настолько потрясен, что пропустил последний вопрос мимо ушей. Он схватился за голову и простонал:

– Я, наверное, схожу с ума! Боже, что происходит? Получается, из-за меня убили человека? Невероятно!

Пашка с большим любопытством некоторое время наблюдал за ним, а потом сочувственно сказал:

– Да, ты настоящий реликт! Последний романтик! Зря я, наверное, с тобой связался. Не будет тебе в этой жизни счастья. В общем, смотри, если ты не в состоянии принять правила игры, то давай на этом закончим. Твоя судьба – тебе решать. Только выплати мне за работу семь тысяч долларов, и мы в расчете. Мне и самому уже не хочется тебе помогать. Мне тоже не в кайф париться впустую.

– Ты хочешь, чтобы я выплатил тебе семь тысяч долларов за убийство Сергиенко? – глухим голосом спросил Давыдов. – Так вот какова твоя работа!

– Знаешь, у меня такое впечатление, что ты уже продал меня органам и явился сюда с записывающей аппаратурой под рубашкой! – насмешливо сказал Пашка. – Ты так строишь нашу беседу… Ну да черт с тобой! Да, я хочу семь тысяч. Но ты ошибаешься, думая, что выполненная работа не стоит таких денег. Во-первых, это не кошку дверью прищемить. Нужно было все продумать, определить приоритеты, выстроить сценарий… Ладно, что тебе объяснять! Не хочешь платить? Не надо. Я и это переживу. Только прошу тебя, не будь идиотом и не беги сейчас в милицию. То, что произошло, касается тебя не меньше, чем меня. Твое положение всем известно. У меня лежит список твоих врагов, составленный тобой, да и я молчать не стану, если меня повяжут. Получишь лет пятнадцать как организатор заказухи. Тебе это надо?

Давыдов на какое-то время потерял над собой контроль. Лицо его исказилось. Он попытался вцепиться Пашке в горло, выкрикивая бессвязно:

– Ах ты, сволочь!.. Мразь!.. Подонок!..

Пашка без труда пресек попытку Давыдова схватить его за горло, быстро оглянулся и коротко двинул разбушевавшегося друга в солнечное сплетение. Давыдов охнул, согнулся пополам и стал сползать со скамьи. Пашка успел подхватить его и привести в более-менее вертикальное положение. У Давыдова все плыло перед глазами.

– Не дури! – тихо, но внушительно процедил Пашка, за грудки притягивая к себе Давыдова. – Люди смотрят! Подумаешь, какой чистоплюй нашелся! Херувим с крылышками! Думаешь, я не знаю, как современный бизнес делается? Чтобы чего-нибудь добиться, нужно куче народу кислород перекрыть. И ты перекрывал, скажешь, нет? Рук не марал, тут я согласен, для этого у тебя кишка тонка, но когда можно было – давил тех, кто тебе мешал. С помощью покровителей, банков – не знаю, кто тебе еще помогал… Я просто довел вашу философию до логического конца. Да, это мой бизнес! И он ничем не хуже твоего, поверь. Потому что твои удачи – это всегда неудачи другого. Кровь, пот и слезы, одним словом…

– Я никогда никого не давил, – угрюмо сказал Давыдов, который начал приходить в себя.

– Да? – издевательски произнес Пашка. – Ты кого сейчас хочешь обмануть – меня или себя?

Он презрительно оттолкнул от себя Давыдова, и теперь они сидели порознь, словно два человека, случайно очутившиеся рядом на одной скамейке. Вспышка гнева у Давыдова прошла, и теперь он находился в состоянии, близком к отчаянию. Теперь он понял, что тяготило его в последнее время, откуда взялось то чувство вины, не дававшее ему спокойно спать. Подсознательно он с самого начала понимал, в чем дело, но не хотел себе в этом признаться. Теперь все точки над «i» расставлены. Пашка во многом прав, и никуда от этой правды не денешься. Единственный выход – немедленно пойти в милицию и обо всем рассказать. Но тогда неизбежно – соучастие в убийстве, тюрьма, конец карьере, а может быть, и кое-что похуже. Да и выдать друга, даже такого, как Пашка, Давыдов не мог. По его понятиям, это было подлостью.

– Не зря, значит, Савелий меня предупреждал, – словно в забытьи пробормотал он. – Действительно, от тебя нужно держаться подальше…

– Кто это – Савелий? – насторожился Пашка. – Откуда он меня знает? Ты все-таки говорил с кем-то обо мне?

– Да не дергайся ты! – с неприязнью сказал Давыдов. – Не знает он тебя. Откуда ему тебя знать? Это мой шофер. Догадался, что ты за человек. А я вот не раскусил. Старая дружба мне глаза затуманила.

– Ах, вот как! Догадался! Догадливый у тебя шофер! – со странным выражением сказал Пашка и зачем-то опять спросил. – У тебя один автомобиль – тот самый «Ауди» 734?

– Разумеется, один, – буркнул Давыдов. – Я не олигарх – по десять машин иметь.

– А самому управлять западло, что ли? – насмешливо спросил Пашка. – Зачем водилу завел?

– Так надежнее, – угрюмо сказал Давыдов. – Я вожу плохо, да и по дороге иногда приходится делами заниматься. С водителем спокойнее.

– Понятно, – кивнул Пашка. – Он и домой тебя вечером отвозит?

– Отвозит. А в чем дело?

– Да просто интересно, как состоятельные люди живут, – невозмутимо объяснил Пашка. – Помнишь, Скотт Фицджеральд сказал – богатые люди не похожи на нас с вами? Ты себя ощущаешь богатым?

– Я тебе уже говорил, для меня главное не деньги, а дело, – с раздражением отозвался Давыдов.

– Значит, Фицджеральд прав, – засмеялся Пашка. – Точно, не похожи. Меня-то прежде всего деньги интересуют. Кстати, давай договорим, раз уж начали. На чем мы с тобой все-таки порешим – оплатишь мне сделанную работу, и на этом ставим точку, или добьем до конца господина Величко? Я бы на твоем месте выбрал второе. Не даст он тебе теперь спуску, Леша! Не успокоится, пока не пустит по миру, помяни мое слово! Доказательств против тебя у него нет, но намек я ему сделал. Теперь как в уличной драке – бейся до последнего, иначе хана!

– Наверное, по-своему ты прав, – глухо сказал Давыдов. – Только мне от этого не легче. Не этого я хотел. Я все могу понять, но убийство… А теперь что же? Намек, говоришь, сделал. Величко достаточно и намека. Для него я теперь – человек вне закона. И ты это прекрасно понимаешь. Гад ты все-таки, Пашка! Затянул меня в болото, из которого не выбраться…

– Не преувеличивай, все идет нормально, – небрежно заметил Пашка. – Если бы тебе удалось справиться со своими истериками, вообще все было бы расчудесно. Я тут навел кое-какие справки. Твой Величко далеко не безгрешный человек. В милицию он не побежит. И намеки правильно понимает. Когда он почувствует, что его драгоценной жизни угрожает опасность, он протрубит отбой – вот увидишь. Тут главное – не дать понять, что между нами имеется связь. Для всех ты чист и невинен как дитя. Меня как бы вообще нет. А с твоими обидчиками расправляется рок. Ну точно как у Шекспира. Это всегда производит впечатление, даже на таких дуболомов, как Величко. Вот только ты говоришь, твой шофер меня видел. Это очень нехорошо. Придется нам усилить конспирацию. Будем встречаться реже и по особому сценарию. Я все обдумаю. А ты даже имени моего не вспоминай и шоферу своему запрети. Нет меня!

– А с чего ты решил, что я буду и дальше идти у тебя на поводу? – хмуро сказал Давыдов. – Да забери ты свои семь тысяч, подавись! Завтра последний раз встречаемся – хотя бы здесь же, скажем, в двенадцать часов, и ты получишь эти деньги. И больше я действительно не желаю даже имени твоего слышать! – Он решительно встал, повернулся и торопливо пошел прочь, будто опасался, что Пашка попытается задержать его.

Но Пашка не стал этого делать. Он лишь озабоченно посмотрел Давыдову вслед, дождался, пока тот исчезнет с аллеи, а потом достал из кармана мобильный телефон и набрал номер.

– Кузя! Это я, – негромко сказал он. – Значит, как я и думал – у этого идиота водила что-то пронюхал. Ты сделал, что я тебе велел? Занимаешься? Ну давай, как только будет результат – перезвони. Я буду этого кретина отслеживать. До упора. Сам он вряд ли на что-то решится, а вот водила может подгадить. Ну до связи, пока!


Глава 6 | Каталог киллерских услуг | Глава 8