home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 9

В назначенное ему время водитель из «Коннекта» к Гурову не явился, но и самому Льву Ивановичу было, честно говоря, в этот момент не до него. На следующее утро после того, как они с Крячко пообщались с господином Величко, неожиданно поступил звонок из дежурной части, и Гурову сообщили, что на самой границе северо-западного округа, за Куркинским шоссе видели человека, похожего на того типа, что в компании со Жмыхом наведывался к юристу Бардину. Его приметы по настоянию Гурова были в тот же день отправлены во все концы столицы. Такую удачу Гуров пропустить никак не мог.

Дежурный посоветовал Гурову обратиться прямо в ОВД Куркино, к лейтенанту Стаканникову – сигнал поступил от него. Гуров не стал доверять разговор с лейтенантом телефону, забрал Крячко и тут же поехал на Захарьинскую.

Стаканников показался Гурову совсем молодым и не слишком уверенным в себе человеком. Впрочем, начальник ОВД отзывался об этом парне как об одном из своих самых перспективных оперуполномоченных. Возможно, он просто неловко чувствовал себя под пристальным вниманием двух полковников из главка.

– Знаете, тут у нас в районе имеется частный жилой фонд, – рассказал он. – Неблагополучный участок, надо сказать, все время там какие-то безобразия происходят. И драки, и проживают там подозрительные личности без всякой регистрации, и убийства бывают, ну и, конечно, пьянки. Я сегодня утром туда наведывался по старому делу. Тут в мае еще двоих молдаван прикончили на праздники. До сих пор это убийство у меня на шее висит. Ну и поступила информация, будто снова там объявился человек, которого мы подозреваем. Сходил я туда – информация оказалась ложной, но зато попался мне на глаза человек, на которого установка была. На сто процентов не гарантирую, что это он самый, но приметы совпадают. И тут еще что важно – ни его, ни его дружка я до сих пор в этом районе не видел. Говорят, на днях объявились, комнату у Таньки Скрябиной снимают. Есть тут такая оторва. Самогон гонит, мужики, ну и прочие безобразия. Я к ней заходить не стал, чтобы не спугнуть, а сразу позвонил…

– Ну и правильно сделал, – перебил его Гуров. – Только теперь медлить не стоит. Давай, лейтенант, провожай нас до места. Своими глазами хочется посмотреть на этого гражданина. Насчет транспорта не беспокойся, мы на машине. Тут далеко?

– Да нет, откуда далеко? С полкилометра, может, будет. Только машину лучше где-нибудь с краешку поставить. Там народ приметливый.

– Тогда тем более твою физиономию приметит, – засмеялся Крячко.

– Это верно, меня там наверняка уже срисовали, – кивнул Стаканников. – Но это ничего. Даже к лучшему. Я буду от вас внимание отвлекать. А потом, в случае чего, подстрахую.

– Годится, – согласился Гуров. – Главное, чтобы эти птички еще до нас не улетели. Не знаешь, крепко ли они у этой Таньки осели?

– Ничего не знаю, – развел руками Стаканников. – Говорю, не рискнул тревожить. Если бы расспрашивать начал, они бы точно насторожились. В том углу новости быстро разносятся. Радио там сарафанное.

– Ясно, – сказал Гуров. – Что выросло, то выросло. Поехали. На месте разберемся.

До окраинной, упирающейся в лесной массив улочки доехали быстро. Не выходя из машины, Стаканников объяснил:

– Вон тот добротный дом, шифером крытый, видите? Где у забора рябина растет? Он самый и есть. В принципе, дорожка туда протоптана, потому что к Таньке весь аул за зельем ходит. Поэтому сам факт вашего появления удивления не вызовет. Вот только… – он деликатно кашлянул, взглянув на Гурова. – Уж больно внешность у вас, товарищ полковник, представительная. Сразу раскусят. Вот товарищ полковник – другое дело…

Тут Стаканников замялся, соображая, не ляпнул ли он чего непозволительного о старших по званию, но Гуров одобрительно похлопал его по плечу и сказал:

– А это так и задумано, лейтенант. Полковник Крячко у нас придерживается спортивного стиля одежды. Говорит, так ему проще с народом общаться. А я – работник в основном кабинетный. Мне на людей соответствующее впечатление произвести нужно. Мы Стаса вперед пошлем – пускай делает черную работу, а мы потом за столом вопросы ему будем задавать.

Стаканников так и не понял, шутят ли опера из главка или у них действительно имеется такое странное распределение ролей, но на всякий случай решил промолчать. Он только предложил:

– Я вперед пройду. Опять в тот дом наведаюсь, где утром был. Мол, не все еще выяснил. А вы чуть попозже выходите, минуты через две. Я к тому времени освобожусь и буду вас там рядом дожидаться.

– А самогон-то у твоей Таньки хороший? – деловито осведомился Крячко напоследок.

Стаканников опять не понял, шутка это или полковник действительно интересуется качеством напитка.

– Извините, не пробовал, – серьезно ответил он. – Но, судя по тому, какое действие это пойло на местных производит, отрава должна быть первостатейная. Не рекомендую.

Он ушел, а Гуров с Крячко стали наблюдать из машины, что происходит вокруг. Ничего особенного не происходило. Улица казалась вымершей. На листве росших возле заборов деревьев лежал слой пыли.

– Давно дождей не было, – вздохнул Крячко. – А надо бы!

– Надо бы, чтобы Стаканников не ошибся, – ответил ему Гуров. – А то ведь я уже размечтался, что сегодня мы его точно должны взять. До сих пор противно вспомнить, как я его в тот раз упустил.

– Ну вот, а меня пилят за какую-то паршивую дверь! – заметил Крячко. – А я-то своего не упустил!

– Толку от твоего как от козла молока, – сказал Гуров. – Так что правильно тебя пилят. Страшно даже подумать, что вышло бы, если бы я своего вздумал останавливать подобным образом. Кстати, я надеялся, что ты вчера в разговоре с Величко закинешь удочку насчет спонсорской помощи, – поддразнил он Крячко. – Так, мол, и так, для более эффективной работы московской милиции не помешало бы небольшое пожертвование… Что же ты растерялся? Вот следователь Щербаков, тот наверняка не теряется, обратил внимание?

– Ну, во-первых, со мной был старший по должности товарищ, – объяснил Крячко. – Не могу же я нарушать субординацию! Во-вторых, рожа у этого Величко хитрая, как у нильского крокодила. А вдруг это он сам и грохнул своего работничка? А к нам обратился, чтобы подозрения отвести. Вот, мол, какой он бесстрашный и прозрачный, как стеклышко. Об этом ты подумал?

– Сомневаюсь, – сказал Гуров. – Для этого ему и Щербакова хватило бы вот так! Мы-то ему зачем? Чтобы вдруг нашли что не надо? Но вообще насчет субординации ты прав. Я сам должен был намекнуть ему насчет двери, но решил так: вот уж возьмем убийцу – тогда.

– А мы его возьмем? – удивился Крячко. – Честно говоря, по почерку – это какая-то местная шпана была. Щербаков наплел всякого, но, по-моему, у него свой расчет. Мы-то в эту версию не верим, правда?

– Щербаков себе на уме, – согласился Гуров. – Но у него глаз наметан. Он зря говорить не станет. Раз сомневается, значит, есть из-за чего. Да и меня эта история с «Коннектом» здорово заинтересовала. Удивительное дело, понимаешь, мы расследуем убийство Вельяминова, по которому проходит свидетелем сотрудник «Коннекта», и вдруг параллельно на нас вешают дело об убийстве, где снова всплывает эта фирма. В такие совпадения я не верю. Эти два дела чем-то связаны между собой.

– Ну-у, все-таки совпадения бывают, – сказал Крячко. – Например, месяц назад я поленился тачку из гаража выгонять, зажигание у нее барахлило. Так надо же такому случиться, что в то же самое утро нашу станцию метро закрыли! Я тогда еще в главк опоздал и прямо на входе на Петра напоролся. Он, конечно, такой случай упустить не мог и при всех мне нотацию прочитал. Во, тройное совпадение! А ты говоришь!

– Твоя жизнь – это твое личное дело, – заявил Гуров. – А здесь – серьезное расследование. Два не связанных между собой убийства. А фирма упоминается одна и та же. Ты хоть в курсе, сколько в Москве фирм? И сколько из них замешаны сразу в двух убийствах?

– Некоторые, наверное, и в десяти замешаны, – решил Крячко. – Если покопаться.

– Ну ладно, не будем спорить. Пора проведать Таню Скрябину. Ты со своей выигрышной внешностью ступай вперед и постарайся выяснить, кто там у нее находится в доме. А я тебя здесь прикрою, потому что если это наш знакомый и он тебя увидит первым, то наверняка намылится опять убегать.

– Это очень возможно, – согласился Крячко. – Но тут не офисный центр – беги куда хочешь. Нужно бы еще и с той стороны подстраховаться – вдруг он в лес рванет?

– С той стороны Стаканников прикроет, – пообещал Гуров.

Они вышли и заперли машину. Крячко вразвалочку зашагал вперед и вскоре уже скрылся за калиткой, возле которой росла рябина. Ягоды на ней были еще совсем зеленые. Гуров прошел мимо дома, ничего особенного не заметил, а потом в промежутке между двумя заборами увидел Стаканникова, который с невозмутимым видом раскуривал сигарету. Гуров остановился в двух метрах от него и негромко сказал:

– Ты, лейтенант, на всякий случай зайди с тыла к этой самогонщице. Если это тот, про кого мы думаем, то он бегает шибко. Будем дуть на воду, ничего не поделаешь. И будь внимателен, потому что у него и оружие может иметься.

Стаканников молча кивнул и сразу же отправился обходить дом Скрябиной с тыла. Через минуту он исчез за забором. Гуров вернулся назад, окинул улицу внимательным взглядом и решил, что ему стоит зайти во двор.

И в тот самый момент, когда он закрывал за собой калитку, внутри дома оглушительно бабахнул выстрел. Гуров вздрогнул от неожиданности, но, не раздумывая, бросился вперед. Он успел сделать всего несколько шагов, как вдруг в доме с треском вывалилось одно из окон, а из него вместе с обломками рамы выпал полковник Крячко. Однако, падая, он успел заметить Гурова и махнуть ему рукой, призывая ложиться.

В серьезных случаях Стас редко ошибался, поэтому Гуров подчинился и незамедлительно рухнул на землю. И надо сказать, очень вовремя. Секундой раньше в разбитое окно высунулась рука с обрезом, и снова грянул выстрел. Заряд пролетел над Гуровым, а он, мысленно возблагодарив судьбу и Крячко, быстро отполз в сторону и достал из-под пиджака пистолет.

Стас тоже вооружился и отползал за дом, прижимаясь к стене. При этом он все время смотрел вверх на окна, болезненно морщась и беззвучно шепча ругательства. Рука с обрезом скрылась, и больше из дома никто не стрелял, но вскоре оттуда послышался зычный незнакомый голос:

– Слушайте сюда, менты! У нас заложница. Если не дадите нам уйти, мы ей матку наизнанку вывернем. Начальство вас за это вздрючит будь здоров! Звездочки полетят – только загадывай желание!

Гуров слегка приподнялся и крикнул в ответ:

– Ты за наши звездочки не беспокойся. Ты о себе подумай! С этим баловством с заложниками попадешь под закон о терроризме – получишь пожизненное. Тебе оно надо?

В доме, видимо, произошло небольшое совещание, а потом тот же голос озвучил ответ:

– Кому какой срок отмерен – это один бог на небе знает. Я вас предупредил. Будете нам мешать – прикончим эту шлюху.

Внезапно пронзительно завизжала женщина, да так, что Гурова мороз продрал по коже:

– Нет! Нет! Не надо!!! Прошу вас!

Крик резко оборвался, словно женщине вставили в рот кляп. Гуров подождал немного, а потом опять крикнул, стараясь казаться спокойным:

– Эй, господа бандиты! Не делайте того, чего потом не удастся поправить! Люди торопятся, а оттого и ошибаются. Отпустите женщину, и будем договариваться. У вас все равно нет выхода – дом окружен!

На этот миролюбивый призыв никакого ответа не поступило, и Гуров решил, что пришло время посоветоваться с Крячко. Не спуская глаз с дома, он пополз туда, где с выражением озабоченности на лице лежал Крячко.

– Здравия желаю, господин полковник! – пробормотал Крячко, когда Гуров оказался рядом. – А я уж не чаял с вами встретиться… на этом свете. Пугнули меня знатно! До сих пор поджилки трясутся.

– У меня тоже трясутся, – успокоил его Гуров. – Что называется, попали мы с тобой на ровном месте, да мордой об асфальт. Сколько их там?

– Не успел сосчитать, – признался Крячко. – Но, думаю, как и говорил Стаканников, человека два, не больше. Видел-то я вообще одного и то мельком. Он меня рассмотрел лучше. Правда, все равно не попал. Я оказался быстрее пули. Но это он, Лева! Как мы и надеялись. Если хочешь, могу тебя поздравить.

– Потом поздравишь, – мрачно ответил Гуров. – Когда нас с тобой обоих выпрут из органов за абсолютную профнепригодность. Как ты думаешь, насчет женщины они блефуют или…

– Я думаю – или, – сразу ответил Крячко. – Человек, который, не раздумывая, стреляет в полковника милиции…

– Откуда ему знать, что ты полковник? Выглядишь ты, в лучшем случае, как капитан. Хотя, конечно, разница тут небольшая – отморозки, они и есть отморозки. Что будем делать?

– Придется выпускать их, Лева, – вздохнул Крячко. – Деваться некуда. Выпускать и объявлять перехват.

– Обидно, Стас! Только нарыли гада и тут же отпускать, – сказал Гуров. – Может, попробуем сами разобраться? Отвлеки их разговорами, а я попробую в дом проникнуть.

– Этих ребят не разговорами, – скептически заметил Крячко, – их базукой отвлекать надо. Отпускать надо, Лева! Иначе море крови будет.

– А мы все-таки попытаемся, – упрямо сказал Гуров. – Пока будем отпускать, да подмогу вызывать, эти разделятся и уйдут как партизаны. Ищи потом ветра в поле. Главное, в дом попасть.

– Это тебе не небоскреб с подземным гаражом и вентиляционными колодцами, – сказал Крячко. – Здесь все на виду. Нереально это. Лучше тогда за пределами дома их брать. То есть в любом случае отпускать надо.

– Ладно, по рукам! – сказал Гуров. – Опять, значит, они убегают, мы догоняем. Тогда делаем так – ты на связи, вызывай дежурную часть и на всякий случай Петру звони. А я с ним пока поторгуюсь. Отвлеку внимание.

Крячко кивнул и полез в карман за телефоном. А Гуров опять прополз вдоль дома и, пригибаясь, взобрался на крыльцо. Входную дверь бандиты запереть не успели или не захотели. Легонько толкнув ее плечом, Гуров проник в темный коридорчик, заваленный всяким хламом. Дальше была следующая дверь, тоже неплотно прикрытая. Прижавшись к стене спиной, Гуров выставил перед собой пистолет и крикнул в дверную щель:

– Господа бандиты! Предлагаю обмен! Вы отпускаете женщину – мы отпускаем вас, – он вспомнил слова Крячко. – Иначе будет море крови!

– Пошел на…! – гаркнули из глубины квартиры.

И тут же дверь, возле которой сидел Гуров, отбросило выстрелом. В лицо Гурову полетели щепки. Сверху посыпалась штукатурка.

– Зачем мебель портить? – крикнул он. – Предлагаю вам реальную вещь. Отдаете женщину и уходите. В противном случае никого не выпустим. Дом окружен.

В ушах еще звенело от выстрела, и, наверное, он произносил слова громче, чем было нужно. Хотя, строго говоря, смысла в этих словах все равно не было. Гуров это чувствовал. Бандиты явно не желали идти на контакт. Чем все это могло закончиться, можно было только гадать.

Неожиданно из комнат донеслось:

– Слышь, мент, отведи своих от дома, чтобы мы вас видели. Бабу мы вам не отдадим. Отпустим, когда увидим, что все в порядке. Других вариантов не будет. И не вздумайте шмалять – крепко пожалеете!

– Ладно, согласен, – крикнул Гуров. – Только женщину не трогайте, она здесь ни при чем.

– Отводи людей! – хрипло заорал бандит.

– Уже начал! – ответил Гуров и, косясь на дверь, которая теперь была открыта наполовину, выполз из прихожей на крыльцо.

Спустившись вниз, он увидел затаившегося под стеной Крячко. Махнув ему рукой, Гуров объявил:

– Отходим на безопасное расстояние!

Пятясь, они добрались до забора и с пистолетами в руках принялись всматриваться в темные окна злосчастного дома.

– Тревогу я поднял, – сообщил Крячко вполголоса. – А Петру звонить не стал. Не хочу портить себе настроение.

– А оно у тебя на подъеме? – язвительно спросил Гуров. – Завидую!

– Держу пари, что тебе самому неохота звонить Петру, – сказал Крячко. – Он умеет испортить настроение, даже когда его уже и портить некуда.

– Ладно, проехали, – мотнул головой Гуров. – Что же эти подонки задумали? Почему не реагируют на наше отступление? Не верят?

– Я бы тоже не поверил, – заметил Крячко. – Сначала ты сказал, что весь дом окружен, а теперь демонстрируешь кадровый состав из двух человек. Поневоле могут закрасться сомнения.

Молчание затягивалось. И вдруг за домом ударил выстрел, и следом понесся целый каскад звуков – бурный мат, еще подряд два выстрела, крик боли, звон стекла.

– Твою мать! – ошарашенно выругался Крячко.

– Ах, я старый дурак, забыл про лейтенанта! – проговорил сквозь зубы Гуров.

Они сорвались с места и бросились к дому. Там происходило что-то непонятное – трещали доски, сыпалось стекло, а потом снова застучали выстрелы.

– Просто война какая-то! – озабоченно обронил на бегу Крячко, но Гуров его не услышал.

– Обойди дом! – крикнул он. – Только осторожнее!

Сам он опять взбежал на крыльцо, махом проскочил сени и вломился в комнату, предусмотрительно упав на пол и откатившись в угол, за старый пузатый комод, из полувыдвинутых ящиков которого торчали какие-то тряпки. И, как выяснилось, сделал это на редкость предусмотрительно, потому что едва его тело коснулось истоптанных, давно не мытых досок, как из соседней комнаты шарахнули дуплетом – из обреза и какого-то тяжелого пистолета. Сверху на голову Гурову опять посыпались фрагменты обстановки и битая посуда. Скукожившись за своим уродливым прикрытием, Гуров дважды выстрелил в ответ и получил короткую передышку. Враги на какое-то время затихли, затаившись в соседней комнате. Гуров вытер пот со лба и осмотрелся.

Похоже, все окна в доме были выбиты. По комнате гулял свежий летний ветерок с запахами травы и порохового дыма. К ним примешивался слабый, но на редкость интригующий аромат сивушных масел. То ли хозяйка как раз перед перестрелкой наладилась гнать самогон, то ли шальная пуля попала в драгоценный сосуд, нанеся непоправимый урон – выяснить не представлялось возможным. Да и не это было сейчас главным. Гуров гадал, что происходит за стеной – жива ли заложница? Жив ли тот, в кого стрелял Стаканников? Как дела у самого лейтенанта? Он, Гуров, совершил непростительную ошибку – не договорился со Стаканниковым о связи, в результате чего произошла несогласованность в действиях, возможно, имеющая роковые последствия. Однако рвать на себе волосы было некогда, нужно было спасать то, что можно было спасти. И прежде всего нужно было выяснить судьбу заложницы.

– Ладно, что выросло, то выросло, – пробормотал себе под нос Гуров и выглянул из своего убежища.

Он намеревался по возможности бесшумно пробраться к двери в соседнюю комнату, отвлечь внимание засевших там бандитов и попытаться нейтрализовать их. План был примитивный, с привкусом, как выразился бы генерал Орлов, партизанщины, но у Гурова было ощущение, что все сложится удачно. Противник, по его мнению, вел себя не слишком адекватно и нерасчетливо. При таком раскладе внезапность могла сыграть большую роль.

Но только он собрался вынырнуть из своего тайника, как в кармане у него заверещал мобильный телефон. Гуров опять юркнул обратно и, беззвучно чертыхнувшись, выхватил трубку из кармана. «Небось до Петра дошло, чем мы тут занимаемся, – с неудовольствием подумал он. – Скажу, что перезвоню сам через две минуты».

С мобильником в одной руке и с пистолетом в другой, кося глазом на опасный полумрак за открытой дверью, Гуров полушепотом произнес «Слушаю!» и тут же едва не выронил трубку от неожиданности.

– Привет, любимый! – пропел над его ухом мелодичный веселый голос жены. – Почему ты так странно разговариваешь? У тебя ангина? Что случилось?

От этого голоса в голове у Гурова возник какой-то дурманящий туман, а в груди разлилось благословенное тепло. Он на секунду забыл, где находится, и произнес своим обычным – нет, конечно, не обычным, а взволнованным тоном:

– Родная! Ты?! Откуда звонишь?

– Я? Еду из аэропорта, – сказала Мария. – Скоро буду дома. Ты рад?

– Я на седьмом небе, – признался Гуров. – Но разве сегодня двадцатое? Ты же должна была вернуться двадцатого. Почему не предупредила?

– Так получилось. По независящим от нас обстоятельствам гастроли в Марселе пришлось прервать. Вот мы и вернулись на несколько дней раньше.

– Это замечательно! – искренне сказал Гуров. – То есть не то, что у вас накрылись гастроли, а то, что ты вернулась. Я так соскучился!

Мария что-то ответила, но Гуров не разобрал слов, потому что в этот момент из-за двери знакомый хриплый голос рявкнул:

– Ты с кем там базаришь, мент? Крыша поехала, что ли? Соскучился, говоришь? Сейчас тебе будет весело, сука!

Гуров не успел моргнуть глазом, как вдруг через порог перелетела черная штуковина размером с детский кулак, с жестким металлическим стуком упала на пол, подпрыгнула и полетела прямо к его ноге. Еще не осознав до конца, что это за предмет, Гуров что есть силы пнул его, направив в следующую дверь. Предмет выскочил в сени, врезался в старое корыто и взорвался.

Дом содрогнулся. Дряхлая входная дверь слетела с петель и припечаталась к полу у самых ног Гурова. В лицо ему ударила горячая воздушная волна с кислым запахом взрывчатки. В коридоре с бесконечным грохотом и звоном посыпался копившийся годами хлам – ведра, банки, доски. Где-то рядом истерически заорала женщина, и Гуров, несмотря на огромное потрясение, испытал неподдельную радость – значит, она жива!

Выплевывая изо рта набившуюся туда пыль, Гуров хотел было продолжить разговор с Марией, чей насмерть перепуганный голос бился в телефонной трубке, точно попавшая в западню пчела, но тут через комнату, как носорог, ломанулся бандит, отсиживавшийся в соседней комнате. Судя по всему, он рассчитывал после артиллерийской подготовки без труда прорваться на улицу. С налитыми багровой кровью глазами, с перекошенным от напряжения лицом, с оружием в обеих руках, он в два прыжка добежал до порога, и тут Гуров вынырнул из своего укрытия и вцепился ему в ноги. Уже падая, бандит выстрелил из обоих стволов. Гуров окончательно оглох, но вцепился в своего противника, как бульдог, и, навалившись сверху, вывернул ему руку. Бандит выронил пистолет и обрез, зарычал и, оттолкнувшись ногами от дверного косяка, попытался сбросить с себя Гурова. Он обладал недюжинной силой и сумел прижать Гурова спиной к противоположному косяку так, что у того затрещали кости. Вдобавок он раз за разом пытался нанести Гурову удар затылком в лицо, и один раз это ему удалось.

Теперь Гуров вдобавок еще и ослеп. От боли он слегка ослабил хватку, и противник этим немедленно воспользовался. Он удвоил старания и уже почти сумел освободиться, но в этот момент загрохотали каблуки, и с улицы, перепрыгивая через обломки, с криком «Держись, Лева!» ворвался Крячко. Точно сквозь вату Гуров услышал звук мощного удара прямо над собственным ухом, и человек, с которым он боролся, вдруг куда-то исчез.

Гуров попытался подняться. Вокруг него, словно в тумане, плавали какие-то пятна. Он сел спиной к стене и принялся тереть глаза. Каждое движение отдавалось болью в голове, но он старался не обращать на это внимания.

Вдруг прямо перед ним появилась озабоченная физиономия Крячко, а рядом с ней – виноватое лицо лейтенанта Стаканникова.

– Я в порядке, – сердито сказал Гуров. – Помогите встать!

Его подняли. В комнате царил страшный разгром. У порога без чувств лежал здоровенный мужик, с которым Гуров только что состязался в силе. По щеке его ручьем текла кровь. На запястьях поблескивали наручники. Теперь, рассмотрев его лицо, Гуров точно знал, кто им попался – тот самый тип, что сумел удрать из офисного центра. Это была удача.

– Кто еще? – коротко спросил Гуров.

– Баба жива, – сообщил Крячко. – На редкость неприятная особа. У нее прическа морковного цвета, представляешь?..

– Второго я уложил, – виновато добавил Стаканников. – Они через забор хотели, а я… В общем, этот в дом вернулся, а тот все еще там лежит. Хотите взглянуть?

– Минутку, – сказал Гуров и поднял с пола свой мобильник. Все произошло так быстро, что Мария еще не успела отключиться.

– Что там у тебя происходит?! – с надрывом прокричала она. – Где ты?! С тобой все в порядке?

– Абсолютно, – бодро сказал он. – Просто здесь у нас затеяли переставлять мебель и кое-что уронили. Не волнуйся. Я скоро приеду домой, там и поговорим. А сейчас, извини, мне нужно идти. Тут как раз коллеги приехали. Опыт перенимать…

Крячко понимающе хмыкнул. В отдалении послышался вой милицейской сирены.


Глава 8 | Каталог киллерских услуг | Глава 10