home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава четырнадцатая

НАШЕСТВИЕ

Мгновенно насладившись произведенным эффектом, Наташа понеслась за водой.

– Ничего себе! – воскликнул, очухавшись, Игрушка. – Костяй-то, Костяй! А? Вот это да!

– Вот теперь и надо звонить Соломину! – напомнил Зуев. – Мистика! Вот это так явление! И, главное, когда?! Как нарочно!

Дойдя до поворота коридора, Зуев вдруг остановился и попятался.

– Обратный ход! – шепотом скомандовал он.

– Что такое?

– Там эта, которая дизайнерша… Идет на нас!

Отступать было некуда, кроме двери с буквой «М».

Дизайнерша проходила в списке под номером пятнадцатым.

Друзья подглядывали в щелочку, как дизайнерша, озираясь, постучала в дверь отдела пропаганды, явно перепутав се с дверью отдела коммунистического воспитания, как она нерешительно приоткрыла эту ненужную ей дверь и вошла в пустой отдел.

– Что сейчас будет! – прошептал Игрушка. – Она сунется к нам и столкнется с Костянской женой!

По коридору пробежала Наташа с полным стаканом.

Зуев высунул руку и попытался втащить Наташу в дверь с надписью «М».

Но Наташа таких пошлых шуточек не понимала. Она выплеснула неизвестному шутнику в засаде стакан воды прямо в глаза и побежала за другим стаканом.

– Балда! – вдобавок обругал мокрого Зуева Игрушка. – Включи думатель!

– Надо же было объяснить ей, чтобы она увела эту Телегину из редакции! – оправдывался Зуев.

– Объяснил!..

Они выскочили в коридор и побежали следом за Наташей. Женский туалет находился по другую сторону лестничной площадки, но влетев туда, Игрушка с Зуевым опять вынуждены были по-пятиться.

По лестнице поднималась кандидатура номер восемнадцать.

Ее звали Шурочкой, и она была врачом.

Шурочкины каблуки сурово и гулко колотили по щербатым ступенькам.

– Ой, мамочки! – только и сумел выдохнуть Зуев.

Шурочка остановилась, глядя то направо, то налево, соображая, в каком коридоре находится дверь отдела коммунистического воспитания. И пошла не в ту сторону.

Конечно, бегство на улицу было не идеальным выходом из положения. Но Зуев и Игрушка опомнились уже чуть ли не на проезжей части. Они схватили друг друга за руки и устояли на тротуаре. Мимо пронесся троллейбус.

– Ничего себе нашествие! – воскликнул Зуев.

– Все очень просто, – объяснил Игрушка. – У него был четкий график. Из-за больницы график засбоил. Вот они и затрепыхались.

– Это слишком просто, – сказал Зуев. – Ты представь на минутку, что одна из них – та самая, с родинкой. И рэкетиры прислали ее за бумажками Костяя! Ты представь, что не одному Соломину хочется найти черновики материала про рэкет!

– Так-то оно так, только родинка-то одна, а женщин явилось три штуки, – возразил Игрушка.

– Четыре… – вдруг каким-то не своим голосом ответил Зуев, – ей-богу, четыре! Ей-богу – это ведь она… твердый орешек!

– Где? – изумился Игрушка.

– Да вот же… не таращься. Чучело… в витрине!

Имелось в виду, что напротив редакционных дверей по ту сторону неширокой улицы была витрина трикотажного магазина. В ней процветал авангардистский лаконизм. А именно – стояли два человекообразных манекена, обряженные в вязаные платья, а больше ничего и не было, ни какой-либо занавески для фона, ни элементов дизайна. Манекены воспринимались как часть толпы, бродящей по магазину, и только их вычурные позы заставляли случайного наблюдателя сперва задуматься, а потом обратить внимание на неподвижность фигур.

Естественно, работники редакции привыкли к этим монстрам. И Зуев, рассеянно созерцавший их, подсознанием уловил непорядок – вместо двух неподвижных фигур в витрине стояли три. То же неугомонное подсознание идентифицировало третью фигуру и доложило о результате. Так что заслуги Зуева как мыслящего существа в этом опознании не было.

Твердым орешком прозвали кандидатуру номер четырнадцать. Никто не знал, на какой козе к ней подъехать. Это была почтенная замужняя дама, по первому впечатлению – неимоверно строгих правил и пуленепробиваемой нравственности. Она пару раз появлялась в отделе, ошеломила всех ледяной вежливостью и суровым обращением на «вы». Но отдел коммунистического воспитания доподлинно знал об интимной связи заведующего с этой дамой – Игрушка с Наташей, звоня в отдел из автомата, нечаянно вклинились в ее разговор с Костясм.

– Одно из двух, – сказал Игрушка. – Или она тоже ищет Костяя, или – фирменный свитер! Впрочем… да, это я должен включить думатель… Твердый орешек в ширпотреб не одевается, ей этот магазинный свитер до фени. Значит – Костяй.

– А ведь она созерцает нас с тобой! – вдруг понял Зуев.

– Точно! Ждет, чтобы мы ушли!..

– Черт бы ее побрал… Слушай, давай зайдем за угол и позволим ей войти в редакцию! Пусть они там все столкнутся! Им это будет полезно! – в восторге предложил Игрушка. – Не бойся, не передерутся! Это две женщины наедине могут поскандалить, а четыре – ни в жисть!

И он за руку уволок Зуева за угол.

Но за углом его ждал сюрприз почище всех предыдущих.

Там стояла Алена Корытникова.

И стояла она не одна, а в обществе двух мужчин. Один, лет этак сорока, впечатление производил самое неприятное. Он был полноват, смугл до синеватости, черная блестящая челка лежала на лбу, как приклеенная, пряча подозрительный взгляд. Другой был, наоборот, даже чересчур приятен. Высокий и сутуловатый, при залысинах и очках, он бы вполне сошел за интеллигента из средненького КБ, если бы не одежонка. Оба спутники Алены выглядели, как картинка из «Крокодила» на тему модной варен-ки. Их штаны, рубашки и сумки явно стоили немалых денег, но элегантности обоим не придавали.

Алена увидела Игрушку, и ее лицо просветлело.

– Привет! – торопливо сказала она. – Я все помню, мы договаривались на два, но я освободилась раньше!

– Привет! – ошалело ответил Игрушка. Тогда Алена подошла к нему и взяла его под руку.

– Покидаешь? – спросил вороной варсноч-ник.

– Покидаю, Толян! – беззаботно ответила Алена. – Мы ведь обо всем договорились. У тебя ко мне нет и не может быть никаких претензий. Я ведь выполнила все твои просьбы.

– Могла бы и подождать минутку, – неласково сказал Толян.

– Извини, личная жизнь.

Толян недоверчиво посмотрел на Игрушку. А Игрушка недружелюбно посмотрел на Толяна.

Зуев почувствовал, что нужно вмешаться.

– Пошли, ребята, – сказал он. – Что тут на углу торчать!

– Пошли! – согласилась Алена и вместе с Игрушкой и Зуевым завернула за угол. Но там она вдруг высвободила руку из-под Игрушкиного локтя.

– Знаешь что? – сказала она. – Я в редакцию не пойду, а побегу в «Мухомор», закажу там обед для нас. У меня в мастерской ведь одна французская фирма хозяйничает.

– Какая еще французская фирма? – не понял Игрушка.

– «Шаром покати»! Так я жду тебя через двадцать минут в «Мухоморе»!

Так в редакции называли, причем совершенно незаслуженно, кооперативное кафе «Грибок».

Алена улыбнулась и быстро пошла прочь, а потом к вовсе перешла на бег. Зуев и Игрушка задумчиво смотрели ей вслед.

– Говоришь, нет у нее родинки? – спросил Зуев.

– Нет.

– Ну, тебе виднее. Пошли в отдел разбираться. Что-то не нравится мне этот денек. В коридоре они встретили Наташу.

– Где вас нечистый носит? – сердито, спросила она. – Вообразите, несу я воду, а в отделе вместо Телегиной сидит – кто бы вы думали?

– Люська-дизайнерша, – хмуро ответил Зуев.

– Подсмотрели? Я ее спрашиваю: а где блондинка, которая туг спортивную сумку оставила? Она не знает. Я – в коридор. Куда, думаю, ее понесло? Вдруг мне навстречу – угадайте кто!

– И гадать нечего, – сказал Игрушка. – Шурочка-лапушка.

– И на эту напоролись? Я и мяукнуть не успела, она проносится мимо – и в отдел! Ну, думаю, сейчас что-то будет… Смотрю, а Костяй-ская жена поднялась по лестнице этажом выше и торчит у окна. Ей, оказывается, у нас в отделе чересчур накурено. Дала я ей воды – и тут по лестнице поднимается…

– Твердый орешек и прямиком в отдел, – завершил фразу Игрушка. – Ты только скажи – они как, обошлись без кровопролития?

– Не знаю! – сердито ответила Наташа, – Пошли, посмотрим.

На подступах к отделу их чуть не сшибла с ног дизайнерша. Крепко стукнув на лету Зуева тяжелой сумкой, она скрылась за поворотом лестницы.

– Ишь, как понеслась! – прокомментировал Игрушка.

Возле двери с буквой «М» хмуро курила Шурочка. С ней поздоровались. Она отвернулась.

Можно было лишь гадать, какие события разыгрались только что в отделе.

– А супруга с твердым орешком ведут светскую беседу! – шепнула Наташа Игрушке.

Но в отделе была одна Телегина. Твердый орешек пропала, испарилась, растаяла.

– Тут звонили из райкома, искали Кошкина, – сказала Телегина. – И еще заходила сотрудница, взяла какие-то бумажки со стола.

– Посетителей не было? – спросила Наташа.

– Женщины какие-то заглядывали. Одна, такая высокая шатенка, на столе копалась. Говорит, там ее интервью должно лежать, Костя вроде бы готовил…

– Ну, я договорилась насчет машины, – сказала Наташа. – Сейчас поедем к Косте в больницу.

– Так быстро? – удивилась Телегина.

– А что? У нас редактор – во мужик! – встрял в разговор Игрушка.

– В больницу… потом. Мне же негде ночевать. Как раздобыть ключ от Костиной квартиры?

Наташа хотела сказать, что ключ – у Олега Соломина, но, угадав ее намерение, Игрушка толкнул ее в спину.

– Мы и сами не знаем, где теперь ключ, – пожаловался он. – Вам придется ночевать у кого-нибудь из нас.

– Нет, это отпадает. Не люблю, знаете ли, кого-либо обременять собой, – с очаровательной улыбкой ответила Телегина.

– Делать нечего, придется тряхнуть старыми знакомствами. Наташенька, мы прежде всего заедем в гостиницу «Маяк», там у меня одна приятельница администратором. Оставим там сумку и тогда уж-в больницу, А по дороге заедем на рынок, купим Косте фруктов.

– Может, не стоит сегодня в больницу? – ласково спросила Наташа. – Вы с дороги, устали. Поезжайте лучше на редакционной машине в гостиницу, а завтра звоните сюда, договоримся…

После взрыва взаимной вежливости Телегина взяла сумку и выплыла из отдела.

– Что-то мы делаем не так… – мрачно заметил Игрушка.

– Ну, не могла я ей сказать, что Костяй в реанимации! – взорвалась Наташа. – Не могла так сразу. Понимаете?!

– Ладно. Ты, Витька, позвони Соломину. расскажи ему про это странное явление, – попросил Игрушка, принимаясь хозяйничать у себя на столе. – Черт, блокнот куда-то задевался… Наташка, кинь материал про торговый комплекс на машинку… Стой, а он куда запропал? Я сейчас ухожу, и до конца дня меня не будет. Ясно? Что за ерунда… Витька, ты у меня ничего не брал? А ты, Наталья?

– Клей! – ответил Зуев. – И строкомер. Вот они у меня.

– Нет, не то! Фотографию!

– Какую? – предчувствуя ужасный ответ, прошептали Наташа и Зуев.

– Какую, какую! Ту, в шляпе!

– Ищи как следует, растяпа! – вызверилась Наташа. – Сейчас я сама у тебя все перерою!

Дважды и трижды они перелопатили Игруш-кин стол, заглянули под кучу газет на подоконнике и в мусорник. Обнаженная в шляпе как сквозь землю провалилась.


Глава тринадцатая ЕЩЕ ОДИН СЮРПРИЗ | Обнаженная в шляпе | Глава пятнадцатая ИДЕЯ