home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава девятнадцатая

РАЗВЕДКА

– Черт бы их побрал! – резюмировал Соломин.

Разумеется, рэкетиров упустили на въезде в дачный поселок. Рэкетиры вильнули хвостом и пропали.

Соломин запомнил номер машины – этот номер болтался у него перед носом всю дорогу. Сейчас имело резон поехать в УВД и узнать, кому принадлежит машина. Но уезжать, оставляя здесь Алену, Соломин не имел морального права. Он чувствовал в истерических выкладках Игрушки какие-то явственные нестыковки.

Игрушка, окончательно рехнувшись, громко требовал, чтобы Соломин отвез его подальше от этого бандитского притона, а на робкие намеки Наташи, что, мол, Алена попала в беду, яростно проповедовал, что незачем было связываться с преступным миром. Сама связалась – пусть сама и расхлебывает.

Соломин объяснял, что Алена не добровольно села в машину, что ее туда втащили, невзирая на сопротивление, но Игрушка был невменяем.

Наташа и Зуев только глазами хлопали.

Наконец, когда Соломин с Игрушкой несколько выдохлись, Наташа, сохранявшая силы для последнего броска, пошла в атаку.

– Вы как хотите, – сказала она, – а я остаюсь. И буду ходить между дачами, пока не найду машину и Алену. Не верю я, что Алена повязалась со всякой сволочью! Я остаюсь, и пусть вам будет стыдно!

– Ты уже приняла за чистую монету костяй-скую супругу, – напомнил Игрушка, хотя он же сутки назад не находил в этом греха и даже выступал за женскую простодушную гуманность.

Но Соломину действительно стало стыдно. Смутился даже Зуев, хотя он-то уж вовсе в споре не участвовал.

– Погоди, – примирительно сказал Соломин, – не шуми… Как ты себе это представляешь? Они же видели тебя возле УВД. Риск – благородное дело, но глупый риск – глупое дело.

– Ничего себе глупый! Они меня видели в платье, а по поселку я пойду в купальнике и косынке, да еще в темных очках.

– Ни с того ни с сего в купальнике? – удивился Зуев.

– Молчи, пуританин. Здесь же при каждой даче огород, – сказала Наташа, – И в такую погоду все работают в купальниках. К тому же поселок возле озера. Могу я без церемоний сбегать выкупаться или не могу?

– Точно, – подтвердил Соломин. – Поселок подковообразный, повторяющий береговую линию.

– И ты собираешься прошпарить за день все дачи? – недоверчиво спросил Зуев.

– Во-первых, дач не так уж много, – возразил Соломин, – а во-вторых, не обязательно заходить внутрь, мы же ищем не столько дачу, сколько машину, А дальше видно будет.

– Ну ее к черту, – подал голос Игрушка, и никто не понял, про дачу он это, про машину или про Алену.

Наташа открыла сумку, порылась и вытащила купальник с безумными орхидеями.

– Надевай! – подумав, приказал Зуев. – По крайней мере, тебя издалека будет видно.

– Верно! – согласился Соломин. А невменяемый Игрушка демонстративно сел в «жигуленок», оставленный Соломиным сдуру на самом солнцепеке, и меланхолически в нем запекался, презирая затеянную друзьями суету.

Наташа зашла в кустики, чтобы переодеться. Зуев постоял, почесал в затылке и вдруг начал расстегивать брюки.

– Ты чего? – изумился Соломин.

– Пойду за ней следом. Мало ли что! Она все-таки женщина. А я мужчина!

– Тогда лучше я пойду, – сказал Соломин, неодобрительно взглянув на зуевское пузо, вылезшее из штанов.

– Нет, я, – и Зуев спустил штаны до колен. – Я тоже вполне сойду за дачника. А ты – при форме и при исполнении!

– Форма – не проблема! – и Соломин тоже стал торопливо раздеваться.

– Тебя они хорошо разглядели! – забыв вылезти из штанов, Зуев схватил Соломина за руку.

– Тебя тоже!

– Ты пальцем тыкал в карточки и ржал на весь город! А я стоял сбоку. Мало ли – прохожий остановился…

– От тебя проку никакого! – заорал Соломин, пытаясь, невзирая на зуевскую руку, выпрыгнуть из штанов. – А я знаю самбо, дзю-до и карате!

Тут из кустиков вышла Наташа и остолбенела – Соломин и Зуев, пугаясь в сползших штанинах, затеяли настоящее побоище.

– Ребята, ребята, вы чего? – Наташа поднырнула снизу и двумя короткими резкими ударами распихала стреноженных бойцов.

– Это серьезно! – сказал Соломин, щупая ребра. Зуев же ничего сказать не смог. Крошечный кулачок угодил в какую-то особо болезненную точку.

Игрушка мрачно созерцал все эти глупости из раскаленной машины.

– Спятили? – язвительно спросила довольная эффектом Наташа. – Рехнулись? Крыша поехала?

– Рыцарство проявляем, – объяснил Соломин. – Спорим, кому тебя страховать!

– Госстраху! – отрубила Наташа. – И не вздумайте ползти следом, Чингачгуки! Тогда вы меня как раз и заложите! Ну, я пошла. Двигаться буду челночным методом. Берег – переулок – шоссе – переулок – берег – переулок – шоссе… Поняли?

– Ага, – сказал Соломин.

– И штаны натяните, – сказала уже более нежным голосом Наташа. – Хороши! Гвардейцы! Орлы!..

Она быстро повязала косынку, сменила обычные очки на темные и, покачивая бедрами, пошла вперед, не оглядываясь.

– И все-таки Наташа неправа, – объявил, подумав, Соломин. – Если она отыщет машину, то сюда, что ли, побежит? И вообще – там не ангелы божьи, а рэкетиры. Кто-то должен идти за ней следом.

– Пойдем оба, – благоразумно предложил Зуев. – А Игрушка посторожит машину.

Соломин недоверчиво посмотрел на «жигуленка».

– Машину угонят вместе е Игрушкой, – мрачно заметил он, – Ладно, пошли.

Они натянули штаны и неторопливо последовали за Наташей с самым что ни на есть независимым видом. Мало ли-ну, идут по дачному поселку плечистый лейтенант милиции вместе с каким-то насупленным толстяком, идут себе, никому не мешают, к женщинам не пристают, нос никуда не суют. И смотрят на маленькую блондинку, которая мельтешит впереди безумным купальником. Но Уголовным кодексом смотреть на блондинок никому не воспрещается.

А Игрушка сидел в машине и чувствовал, что досидится до теплового удара. Если бы с кем-то другим случилась такая чушь и кто-то другой засел в дымящемся «жигуленке». Игрушка сразу бы понял, что это острая депрессия, и извлек страдальца из духовки. Но сам он, влипнув, мечтал лишь об одном – потерять сознание и ни о чем вообще больше не думать.

Очень уж больно было Игрушке.


Глава восемнадцатая РЭКЕТИРЫ | Обнаженная в шляпе | Глава двадцатая НАТАША