home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 10

Как Саймон Темплер поехал в Бурес, а двое полицейских вовремя подоспели

Дорога из Лондона на северо-восток, с точки зрения свободы передвижения, не очень-то приятна. Целые мили трамвайных путей, тянущихся бесконечно, перекрывали движение и сводили с ума водителей машин, особенно водителя скоростной машины, который спешит.

Хотя время было уже позднее, по шоссе двигалось много машин, мешавших Святому свободно проехать расстояние более ста ярдов. И каждый раз он жал на тормоза, ждал и снова газовал, теряя при этом среднюю скорость.

Существовал и другой путь, по которому можно ехать быстрее, чем здесь. Он проходил по пустынным окраинным улицам, лишь изредка пересекая оживленные проспекты, и был гораздо длиннее, но по нему можно быстрее ехать. Однако Святой проезжал там лишь один раз днем. Сейчас, в темноте, он боялся дорогу просто не найти. Ориентиры, которые водитель автоматически примечает днем, мало ему помогут при свете, уличных фонарей. А мысль о том, что можно заблудиться, была еще более ненавистна, чем транспортные помехи. Терять минуты и мили, поехав в неверном направлении, одуревать от нелепых и противоречивых указаний случайных пешеходов и полицейских, мучиться от постоянной неуверенности – все это могло бы свести его с ума. «Игра не стоит свеч, – так он решил, прыгая в машину на Брук-стрит. – Лучше держаться главных магистралей». Он яростно гнал автомобиль по трассе, используя любую возможность для обгона и пренебрегая при этом всеми законами, правилами и традициями езды по шоссе Его Королевского Величества. Он выигрывал драгоценные секунды где мог и как мог.

Другие водители сыпали вслед проклятья, двое полицейских приказали остановиться, а когда это требование было проигнорировано, записали номер машины. Он помял переднее крыло, пытаясь протиснуться в щель, которую никто другой и не увидел бы. Трижды чудом избежал смерти, поворачивая за угол. А заносчивый водитель малолитражки, полагавший, что имеет ничуть не меньше прав ехать по этой дороге, вылетел на тротуар, чтобы избежать гибели.

Это была ни с чем не сравнимая гонка, рядом с которой езда Роджера Конвея несколько часов назад казалась невинной детской игрой, но Святой непреклонно мчался вперед, а если остальное население страны не одобряло такое поведение, то могло поступать со своим неодобрением как заблагорассудится.

Тот, кто видел, как Святой несся сквозь ночь, запомнил это до конца дней своих. «Айрондель», словно чувствуя руку маэстро, превратилась в почти живое существо. Создатели этой модели назвали ее «королевой дорог», но в ту ночь она была больше, чем королева: это было воплощение и апофеоз мечты автомобилиста. Казалось, дьявол сидел на плече Святого и управлял машиной. В средние века тот, кто увидел это, наверняка бы перекрестился и поклялся, что видел светившегося и рычащего демона, промчавшегося по Лондону на крыльях неземного ветра.

Через полчаса, в течение которых Святой не отрывал пальца от кнопки сигнала и пронзительный рев серебряной «айрондели» заливал дорогу, дома на обочинах стали попадаться реже и уступили место полям. Руками, уверенными и чуткими, как у жокея, Святой выжимал до последней капли всю мощь из ста лошадиных сил, повинующихся ему...

Кругом была темнота, машина неслась по туннелю, вырубленному собственными мощными фарами. Время от времени из темноты вылетали чудовища с горящими глазами, которые с рычанием проносились мимо, словно бык мимо тореадора, оставляя за собой только глухой рокот да воздушный вихрь. И снова и снова «айрондель» обгоняла в темноте смешных, еле ползущих букашек, фыркала на их красные огни, насмешливо ревела и мчалась дальше, В эту ночь в Англии ни одна машина не смогла бы сравниться с. «айронделью».

Визг шин, гудение мотора и шелест ветра словно бы аккомпанировали песне, которая звучала так: «Патриция Хольм... Патриция... Патриция... Патриция Хольм!»

Святой представления не имел о том, что будет делать, не знал местоположения «дома на холме» и его окрестностей; ничего не знал точно о преградах на пути и о сопротивлении, которые предстоит преодолеть. И он не мучил себя бессмысленными размышлениями обо всем этом, а жил только мгновением, задача этого мгновения – примчаться молниеносно на восток Англии! И в бой!

– Патриция!.. Патриция!.. – стал Святой тихонько подпевать, но голос его не был слышен за голосом «айрондели».

Голос машины наполнял все кругом, бился о стены домов на испуганных деревенских улицах и эхом отдавался на склонах холмов.

Так мчался Святой в слепую атаку, и восторг не покидал его. Более того, он наслаждался приключением: это было именно то, чего жаждала душа, – конец бездействию, конец растерянности и беспомощности, конец проклятым сомнениям и самокопанию. И в душе Святого возникло ощущение праздника, наконец-то бог справедливых боев и отчаянных авантюр вспомнил о нем.

Нет, это была не просто жажда приключений, не считающаяся с тем, каких жертв это приключение может стоить. Это был неодолимый зов самых глубинных желаний человека, мгновенное пробуждение от векового сна духа рыцарей «Круглого стола», Тристана, зовущего Изольду, пламени в сердце героя, огнем и мечом уничтожившего Трою, рога Роланда, сверкающего меча Дьюрендаля в кровавой битве под Ронксвиллом. «Звук трубы...»

Неукротимо пожирались мили, пока за плечами не осталось более половины пути. Только бы машина не подвела... Он не боялся, что кончится бензин или масло: заправился вечером по дороге из Мейденхеда.

Саймон коснулся выключателя, и все приборы перед ним осветились. Глаза его, на миг оторвавшись от дороги, нашли один из ник.

Семьдесят две мили в час.

Семьдесят четыре.

Семьдесят пять... шесть...

Патриция!..

«Риск, схватка и внезапная смерть...»

– Знаешь, Пат, в наши дни нет шансов на неземную любовь. А мужчина все же должен сражаться во славу своей женщины. По возможности с драконами...

Семьдесят восемь.

Семьдесят девять.

Внезапно в свете фар появился поворот, как бы бросившись под колеса, опасный и угрожающий. Твердая рука швырнула машину в вираж, шины завизжали по асфальту. «Айрондель» все-таки вписалась в поворот, задев угол багажником... выправилась и снова стала набирать скорость.

Пинг!

Что-то похожее на звук оборвавшейся струны. Святой, смотревший прямо перед собой, моргнул и увидел, что на ветровом стекле появилась звезда с длинными острыми Лучами, расходившимися от аккуратной круглой дырочки, как бы Просверленной в стекле. Он слегка улыбнулся.

Пинг!

Бенг!

Бенг!

Звуки следовали один за другим, словно удары легкого молоточка по металлу.

– Похоже, – пробормотал Святой, – ночка будет веселая!

Времени осмыслить ситуацию и понять, почему он попал под обстрел на этом участке пути, не было. Что-то пошло не так. Кто-то допустил ошибку. Возможно, Роджера, обманули и Мариус освободился или еще что-нибудь... Ну а тем временем...

К счастью, новый выстрел заставил его приторомозить, иначе он бы погиб.

Следующее, что он услышал, был не звук, с которым пуля впивается в металл, и не отдаленный грохот винтовки. Это был громкий взрыв, казалось под самыми его ногами, и руль вырвало у него из рук.

Почти.

Инстинкт, опередивший мысль, заставил При взрыве крепче сжать руль и удержать его. Саймон крутанул баранку и обеими ногами выжал педали сцепления и тормоза, напрягая все силы.

Совершенно неожиданно он заглянул в глаза смерти.

Напряжение было ужасным. «Айрондель» отказывалась ему повиноваться, став сумасшедшим, диким животным, закусившим удила. Она сделала полный оборот в неистовом стремлении умереть. В нормальных условиях Святой не удержал бы машину. Но сейчас он нашел в себе какую-то сверхъестественную силу.

Чудом ему удалось задержаться на краю воронки, затормозить и выключить фары.

Смутно у него мелькнул вопрос: «Почему от такой ужасной перегрузки передняя ось не сломалась, как сухая ветка, или не рассыпалось на куски рулевое колесо?»

– Если выберусь из этой заварухи живым, – сказал Святой, – «айрондель» «Мотор компани» получит от меня прекрасный аттестат, хотя она об этом и не просила.

И тут он подумал: «Зря не взял с собой пистолет. Теперь придется платить за безумную спешку при отъезде. Кинжал, конечно, хорош – пользоваться им можно точно и быстро, – но сейчас гораздо нужнее пистолет».

Вряд ли на дороге стрелял один человек. И кинжал, как бы искусно он им ни владел, будет бесполезен против нескольких вооруженных людей, если возьмут в осаду его искалеченную машину.

"Совершенно очевидно, – подумал Святой, – надо выбираться из машины". И он мгновенно выпрыгнул из машины, укрывшись в кювете. На открытом месте и в темноте у него будет больше шансов.

Он ни секунды не думал о бегстве. Это было бы несложно. Но его единственным средством передвижения была «айрондель», и ее следовало сохранить, она должна разделить его судьбу. Шутка. Засада устраивалась, конечно, для одной цели – остановить его, а он не намеревался останавливаться...

Теперь, когда глаза привыкли к темноте, можно было различить шоссе, извивавшееся как стальная лента, с темными силуэтами деревьев. А оглянувшись назад, Святой увидел двигавшиеся четыре тени. Они крались по обочинам, по двое с каждой стороны дороги, опасаясь, вероятно, выстрелов из машины.

Не время было для честной драки. В лоб атаковать их нельзя, а эти четверо стояли на его пути, значит, надо уничтожить их как можно быстрее. Святой понимал: тут шутки плохи. По сухому кювету он пополз им навстречу.

Первый из той пары, что двигалась по его стороне дороги, чуть не наступил на темную тень, которая внезапно оторвалась от земли и оказалась перед ним. Он остановился и отклонился назад, пытаясь воспользоваться своей винтовкой, а его напарник споткнулся и выругался.

Потом первый вскрикнул, и этот крик перешел в глухое бульканье. Шедший позади увидел, что его напарник упал на землю, а вместо него возник человек, который зловеще рассмеялся. Второй попытался вскинуть пистолет, но две стальные руки схватили его запястья, и он почувствовал, что беспомощно летит по воздуху. Он долго летел – и уснул.

Святой пересек шоссе.

Грохнул, нерешительно помедлив, выстрел с другой стороны. Но Святой уже скрылся в темноте.

Двое шедших по противоположной обочине припали к земле, пристально вглядываясь в темноту. Но смотрели они на траву и кювет, откуда Святой, словно привидение, уже исчез. Сейчас он был над ними у зеленой изгороди на насыпи, изогнувшись, словно леопард перед прыжком.

Он обрушился словно с неба, попав каблуками ботинок в затылок одному из них. Тот рухнул на месте и больше не шевельнулся.

Второй, вскидывая винтовку, вдруг увидел серебристо-стальное веретено, сверкнувшее в воздухе, словно летучая рыба над темным морем, и отпрянул в сторону. Ему повезло, кинжал скользнул по стволу винтовки и звякнул, упав на дорогу.

Оба схватились за винтовку.

Наверное, это был самый сильный из четверых и бесстрашный, но есть прием, с помощью которого человек, знающий его, всегда отнимет винтовку или палку у незнакомого с этим приемом. А Святой знал этот прием с детства. Он заставил противника уронить винтовку, соперник мгновенно напал на него, а Саймон ногой оттолкнул винтовку в кювет, где она и исчезла.

Шансы уравнялись.

Они дрались врукопашную, двое на темной дороге, лев и леопард.

Соперник был сильнее и тяжелее его, но Святой – быстрее и яростнее. В ту ночь ни один человек, если он не сумасшедший, не должен вставать ему поперек дороги. Но этот попытался, да еще дрался как зверь. Но Саймоном овладело неистовство. Этот человек не просто встал на его пути, он был олицетворением и слугой ненавистных Святому сил. Он был на стороне Мариуса, а заговор Мариуса Святой поклялся раскрыть, и нельзя было людям Мариуса вставать на пути Святого в момент, когда тот спешил на помощь своей прекрасной даме. Следовательно, этого человека надо тоже обезвредить. И пальцы Святого железной хваткой сомкнулись на горле противника.

У Святого не было выбора, этот человек дрался до конца. И даже когда он, потеряв сознание, перестал бороться, Святой не разжал пальцев, ведь противник мог прикидываться, а рисковать Святой не имел права. Оставалось одно...

Святой медленно поднялся с земли, тяжело дыша, словно ныряльщик, долгое время пробывший под водой.

Поразмыслив, он забрал заряженный пистолет у одного из четверки – тому уже больше ничего не понадобится.

Потом стал менять лопнувший баллон.

Это должно было бы занять у него не больше пяти минут, но кто мог предвидеть, что, когда он опустит домкрат, запасной баллон окажется плоской лепешкой на земле.

Второго запасного колеса не оказалось.

Слабым утешением служило то, что предусмотрительный Норман Кент всегда возил набор инструментов и деталей вдвое больший, чем обычный автомобилист. В том числе и все необходимое для ремонта шин. Тем не менее, имея в своем распоряжении лишь карманный фонарик, при отсутствии тазика с водой, чтобы обнаружить прокол, предстояло изрядно потрудиться.

Саймон со стоном сбросил пиджак.

Больше получаса прошло, и вот машина снова могла ехать. А всего потеряно почти сорок пять минут, тех драгоценных минут, которые выиграл, рискуя жизнью...

Прошло, ему казалось, не сорок пять минут, а сорок пять лет. Саймон закурил, уселся на водительское место, и тут дорогу перед ним залил свет фар другой машины.

Включая сцепление, он оглянулся и увидел, что машина его не преследует. Она остановилась.

Святой едва перевел дыхание после первой схватки и не ожидал нового нападения так скоро. И вдруг он почувствовал, как раскаленная игла вонзилась ему в левое плечо.

Он быстро все понял и повернулся на сиденье с пистолетом в руке.

Он и сам признавал, что не был лучшим стрелком в мире, но в ту ночь его рукой водил Божественный промысел. Он хладнокровно, словно тренируясь в тире, задержал дыхание и прострелил обе фары незнакомой машины, а когда они погасли, сумел прицельным выстрелом пробить одно из передних колес. Когда на следующем перекрестке Саймон сворачивал за угол, над головой его роились пули, а число звездочек на лобовом стекле увеличилось.

Но больше его не задело. Словно щитом его закрывала какая-то могущественная сила.

Выехав на прямую дорогу, он почувствовал в плече боль. Похоже, кость не задета, пуля прошила мякоть трапециевидной мышцы, и рука немного онемела, да еще он ослаб от потери крови.

Он сложил в несколько раз носовой платок и запихнул под рубашку, чтобы закрыть рану.

Большего сейчас, на дороге, он не мог сделать, не мог и остановиться, чтобы осмотреть рану и наложить повязку получше. Ведь через десять минут погоня возобновится, если, конечно, преследователям повезло с запаской больше, чем ему. Но на это рассчитывать нельзя.

Но откуда взялась эта машина? Стояла в ожидании на боковой дороге как резерв той четверки и двинулась, предупрежденная шумом схватки? Невозможно. Он ведь долго латал камеру; Машина появилась бы прежде, чем он закончил ремонт. Или она направлялась, чтобы устроить дальше по дороге другую засаду на тот случай, если первая не удастся.

Саймон вертел в голове эти вопросы, как может человек листать страницы книги, которую он знает наизусть: одни страницы пропуская, другие внимательно прочитывая.

Но не находил правильного ответа. Каждую ситуацию он мрачно проанализировал и понял: мысль, пришедшая ему в голову в тот момент, когда первая пуля прошила лобовое стекло, была по-прежнему самой верной. Если Мариус как-либо освободился и ухитрился предупредить свою банду, совершенно очевидно, будут предупреждены и те, кто в «доме на холме». Потом Мариус появится лично. Да, это уже был Мариус...

Тут Святой вспомнил, что, когда он выскакивал из дому, толстяк и длинный не были связаны. А Роджер Конвей, его несравненный лейтенант, в этих играх без умного руководства выглядел просто неопытным новичком.

«Бедный старина Роджер!» – подумал Святой.

Как это было на него похоже – он жалел только Роджера и продолжал ехать. Холодные голубые глаза следили за дорогой, словно два ястреба, преследующие по пятам свою добычу, и «святая» улыбка кривила губы. Он понял, что сюда его направила судьба. Эта мысль утешения не принесла. Разве только он поехал быстрее, поскольку боль в раненом плече поутихла, хотя и отдавалась по всему телу с каждым ударом пульса.

Нога сильно нажимала на акселератор, и цифры на спидометре замелькали быстрее.

Семьдесят восемь.

Семьдесят девять.

Восемьдесят.

Восемьдесят одна... две... три... четыре... Восемьдесят пять.

«Для гоночного трека маловато, – подумал Святой, – но для обычного шоссе, ночью...»

Встречный ветер свирепо бил по лицу, оглушал, словно гигантские фанфары, ревущий двигатель.

Вот скорость достигла потрясающей цифры – девяносто.

Патриция!..

И он словно услыхал зовущий его голос: «Саймон!»

– Родная, – кричал Святой, как будто она могла его услышать. – Я иду к тебе!

Когда он с грохотом промчался через Брейнтри и дорожный указатель показал, что до цели осталось еще восемнадцать миль, с обочины сошли два полисмена и преградили путь.

Намерения их были совершенно очевидны, хотя он и не понимал, почему они хотят его остановить. Ясно, что отказ остановиться по требованию констеблей в Лондоне не мог вызвать столь быстрых и широкомасштабных действий с целью оштрафовать его. Или же Мариус, чтобы удвоить надежность своих засад, сообщил Скотленд-Ярду какую-нибудь умело состряпанную и правдоподобную историю о его деятельности? Но станет ли Мариус это делать? Или же Тил нашел его по следам «фьюрилака» неожиданно быстро? Даже если это так, откуда Тилу знать, что Святой едет по этому шоссе?

Но какими бы ни были ответы на эти вопросы, в эту ночь ничто не могло остановить Святого. Он стиснул зубы и сильнее нажал на акселератор.

Два полисмена, вероятно, предвидели, что он не подчинится, поскольку в мгновение ока отпрыгнули в стороны.

И снова Святой мчался вперед, оглашая окрестности громкими гудками и грохотом двигателя без глушителя.


Глава 9 | Святой закрывает дело | Глава 11