home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



4

Перед вечером пришла Трифонова, эксперт-трассолог из НТО.

– Нечем мне вас порадовать, Станислав Павлович. Очень уж трудную задачу вы мне задали.

– Простые я сам решаю, – усмехнулся Стас.

– Видите ли, Станислав Павлович, в подобных случаях ткань – очень плохой следовоспринимающий объект. Лишь в самых редких случаях она фиксирует форму орудия, которое на нее воздействовало. Поэтому уже сейчас ясно, что по поводу повреждений на пальто и платье потерпевшей мы вам никакого заключения не дадим. – Трифонова сняла очки и задумалась. Потом вздохнула и продолжала: – Что касается кофты, то тут особый разговор. Вы, конечно, знаете, что такое негативный след?

Тихонов хмыкнул что-то не очень определенное.

– Грубо говоря, это появление следа, которого не должно быть. И вот мне кажется, что на кофте есть такой след…

– Не понял, – честно признался Тихонов.

– Объясню, – терпеливо сказала Трифонова. – Вы мне вчера изложили механизм нападения, как вы его себе представляете и каким он выглядит по материалам дела. Кофта, которую вы мне передали для исследования, сделана из синтетической широковолокнистой пряжи методом крупной вязки. В этой кофте есть отверстие от оружия нападавшего. Я провела эксперимент: шильями круглой и трехгранной формы я во многих местах прокалывала кофту…

У Стаса захватило дыхание.

– …и ни в едином случае отверстия в ткани кофты из оставалось. Это подтвердило мое предположение о том, что ткань подобного типа оказывает лишь косвенное, так сказать, побочное сопротивление острию оружия. Она пропускает его между отдельными нитями, проскальзывающими вдоль иглы шила…

– Но этого не может быть, – растерянно сказал Стас.

– Давайте поднимемся к нам в лабораторию, и я вам все покажу, – тихо сказала Трифонова.

Стас взглянул на часы. Без пяти шесть. Он снял трубку телефона, набрал номер:

– Савельев? Я задерживаюсь. Бери кого-нибудь и поезжай на автобусную остановку к «Байкалу». Жди не меньше часа. Я буду все время на месте.

Они поднялись на шестой этаж, прошли длинным коридором, заставленным какими-то громоздкими станками, приспособлениями, ящиками. В одном из простенков стояли изрядно помятый капот «Волги» и переднее крыло с разбитой фарой. Трассологическая лаборатория помещалась в двух маленьких комнатах. Весь угол первой комнаты занимало огромное сложное сооружение. Оно было похоже одновременно на весы с товарной станции, токарный станок и телескоп.

На полу вдоль стен были расставлены разные вроде обычные вещи, являющиеся для кого-то страшными вещественными доказательствами: гипсовые следы чьих-то ног, сапог с четким отпечатком автомобильного протектора на голенище; выпиленный из двери замок с явными следами взлома и рядом с ним ржавый изогнутый ломик; жаровня с торчащими из нее шампурами.

«Чего только не стекается сюда со всего города, – подумал Стас. – Здорово похоже на лавку „Старье берем“. Хотя, если вдуматься, понятие старья весьма относительно – сегодняшнее старье завтра неожиданно становится антикварной ценностью».

Стас улыбнулся и сказал:

– Вы знаете, Анна Сергеевна, я вот оглядел вашу контору и вспомнил, как давным-давно, когда я еще был мальчишкой, в нашем доме жил дворник – татарин Бабахан. И рассказывал он нам, пацанам, сказки, которые слушали мы, естественно, с восторгом. Несмотря на то, что мужчин он обязательно называл «она», а женщин – «он». Помню, была у него сказка о том, как обидел багдадский халиф своего судью за справедливость его решений. Закинул судья от досады их багдадский УПК[1] в реку и открыл на базаре лавку старья, да не простую, а волшебную. Ходил он по богатым домам, и, если покупал в них вещь, добытую злом и насилием, превращалось все остальное в этом доме в хлам и рухлядь. А сама вещь стояла в лавке, пока не приходил настоящий хозяин, и, если он был добрый человек, волшебник превращал вещь в новую и возвращал ее ему. Вот вы, Анна Сергеевна, и есть тот самый багдадский волшебник.

– Да ну вас, Станислав Павлович. Вы всегда что-нибудь придумаете. – Трифоновой было под пятьдесят, но смущалась и краснела она, как девочка.

– Ну хорошо, – засмеялся Стас. – Вернемся к нашим баранам.

– Для начала давайте повторим эксперимент, Станислав Павлович, – сказала Трифонова.

Много раз, во всех направлениях, они прокалывали ткань кофты разными шильями и тут же внимательно рассматривали ее. Результат во всех случаях был один и тот же: от ударов не оставалось никаких следов, острие шила беспрепятственно проскальзывало сквозь пушистые волокна.

– Да-а, что-то тут не то, – растерянно пробормотал Тихонов. – Но как же с отверстием?…

– Вот сейчас мы его рассмотрим под микроскопом, – сказала Трифонова и положила кофту на предметный столик прибора. – Поглядите, нити петли в том месте, где находится отверстие, обрезаны ровно, как бритвой. А вот экспериментальный участок, смотрите внимательно, я ввожу шило…

Между рядами нитей, напоминавших – под сильным увеличением – ровные линии бревен в плотах, Тихонов увидел огромный металлический стержень с зазубренным концом. Конец стержня спокойно раздвинул два соседних «бревна», и они, изогнувшись, легко скользнули по нему.

– И вот петля, которую я для пробы разрезала пажом, – сказала Анна Сергеевна, и Тихонов увидел новый участок ткани, где несколько «бревен» были разрезаны пополам. В местах среза торчали лохматые, разной длины волокна, а некоторые из них, оставшиеся целыми, мягкими мостками соединяли разрезанные нити.

– Теперь вам понятно? – спросила Трифонова.

– Теперь мне понятно, что ничего не понятно, – сказал Стас. – А может быть, это не шило вовсе, а острая узкая отвертка?…

– Это ближе к тому, что мы видим, – задумалась Трифонова. – Но нам ведь нужен достоверный вывод, а не гипотеза. Так?

– Так, – отозвался Стас.

– Мы можем сделать вот что. Поскольку отгадка, возможно, таится в свойствах ткани, надо обратиться к специалистам. Давайте, пока не поздно, я съезжу в лабораторию профессора Роговина. Там большие знатоки искусственного волокна. Может быть, они нам все разъяснят.

– Не поздно?

– А я, как чувствовала – договорилась с научным сотрудником лаборатории Левиным. Он меня будет ждать.

В девять вечера пришел Савельев.

– Ничего, – флегматично сказал он. – Я – на остановку, тут как раз и автобус демидовский подъехал. Переглянулись мы с шофером – и гуд бай. – Савельев моргал рыжими ресницами. Посмотрел еще несколько автобусов – и сюда. Ошибся шофер, наверное.

– Это почему же?

– Потому что, уж если б тот парень здесь ездил, так ездил бы. А то появился и исчез. Так не бывает.

– Логика железная, – засмеялся Стас. – Ну, ладно. Я буду домой собираться, да и ты иди отдохни. Завтра к десяти приезжай ко мне…

Его перебил звонок телефона. Савельев поглядел на телефон с опаской: какие еще новости в десятом часу?!

По отдельным репликам Тихонова и его уничтожающему взгляду Савельев понял, что новости имеют к нему самое непосредственное отношение.

– Пошли к Шарапову, – сказал Тихонов, положив трубку.

– Кто звонил-то? – спросил Савельев.

– А то ты не понял! – зло рявкнул Стас. Презрительно протянул: – «Так не быва-а-ет»… Сейчас нам с тобой объяснят, как «бывает», теоретик!

Шарапов сидит нахохлившись, на желтом пергаментном лице резко обозначились морщины. Он крепко сцепил пальцы, руки тяжело лежат на столе, и смотрит он куда-то вбок. Тихонов тоже уставился в пол.

– Да-а, дела… – говорит Шарапов. – Как же это ты, Тихонов?

Ответа он, видно, не ждет, понимает, что отвечать тут нечего.

– Значит, говоришь, подъезжает Демидов к Самотеке, а впереди Гавриленки автобус?

– Гавриленки, – сумрачно подтверждает Стас. – У светофора перед строящейся эстакадой задержался.

– Ну и?…

– Ну и выскочил из этого автобуса Длинный, сел на один рейс раньше, наверное. Демидов его сразу узнал, а что поделаешь?

– А ты-то где же был?

Стас зло глянул на Савельева, сидевшего с невинным и даже чуть сонным видом на диване.

– Да вот, как на грех, закрутился тут с экспертами…

Савельеву стало неловко. Он тряхнул ярко-рыжим чубом:

– Я за ним выходил, товарищ подполковник. К демидовскому автобусу. Кто ж его знал, что он к Гавриленке сядет?

– А-а, – протянул Шарапов. – Значит, не сдержал он обещания-то?

– Какого обещания? – опешил Савельев.

– Ездить только рейсом двадцать тридцать семь…

Савельев покраснел тяжело, пятнами. Лучше уж помолчать. Стас что-то шептал себе под нос, загибал пальцы, потом вдруг сказал:

– Никуда он не денется. Сегодня не взяли – завтра возьмем… Раз он тут крутится…

– Да-а? Завтра возьмем, говоришь? – протянул Шарапов. – А может, через недельку возьмем? – Неожиданно разозлился: – Адресочек знаете?

– Какой? – спросили разом Тихонов и Савельев.

– Гарнизонный гауптвахты. На случай, напомню: Семеновская, двадцать шесть.

– Я, между прочим, недельку там с удовольствием отдохнул бы, – едко сказал Стас.

– Правильно, молодец. Сделал дело – отдыхай смело.

– Да ну, Владимир Иваныч. Сказал – возьмем, значит – все.

– Ну-ну, – покачал головой Шарапов. В кабинет заглянул дежурный:

– Тихонов здесь, Владимир Иваныч? Ему телефонограмма из Ленинграда.

Стас поднялся с дивана, подошел к дежурному, взял листок. Прочитал.

– Панкова действительно была в Ленинграде, – с удивлением сказал он. – Из ЛУРа сообщают, что мать ее хронически больна. Только что Панкова выехала московским поездом…

Шарапов подумал. Сказал:

– Встретишь ее на вокзале. Привезешь сюда.

Помолчал, потом растягивая слова, добавил:

– Я думаю, она много чего рассказать может. В лоб не начинай, за жизнь побеседуй… Длинного завтра найди…

– Ну…

– Без «ну». Найди – и точка.


предыдущая глава | Ощупью в полдень | cледующая глава