home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



3. 

До ужина Тем ходил в сладковато-тревожном раздумье. Был ли этот разговор с Ниткой совсем случайный или… протянулась между ними какая-то паутинка? Хотя – какая? Зачем он Нитке?

Тем не обольщался по поводу своей личности. Понимал: и характер, и внешность не такие, чтобы нравиться девчонкам. Да не очень это и огорчало Тема в его двенадцать с половиной лет. Хуже другое: не было друзей и среди мальчишек. Не принимали его всерьез. Видимо, был он в глазах пацанов типичный «ботаник». То есть книгочей-зубрильщик и всегда послушный маме ребенок.

А ведь это не так!

Впрочем, Тема не обижали и сильно не дразнили. Знали, что в случае чего он может снять очки, попросить кого-нибудь «подержи, пожалуйста» и полезть в драку – не очень умело, но без боязни. И подтягивался на турнике он не так уж хило, и плавал не хуже других, и четвертое место занял в беге на шестьдесят метров, а все равно… Рисовали на него беззлобные карикатуры. Наверно, потому, что это было очень легко: перевернутая единица – нос, два ноля по бокам от него – очки, длинный минус под единицей – рот. А несколько торчащих в две стороны лучинок над очками – волосы. А каких только прозвищ не придумывали, так и сяк переворачивая имя и фамилию!

«Ар-тем-рюк».

«Тём – всё путём!»

«Тем-рюкзачок».

«Тем-рюк-зак – лихой казак».

Иногда окликали коротко: «Рюк!» (что было совсем уже глупо; известно, что «рюк» по-немецки это «спина»; хорошо хоть, что не другое место).

Была еще кличка «Терем» и даже «Тем-теремок».

Тем не обижался. А последнее прозвище даже нравилось: Теремком иногда называла его и мама.

…А Нитка… интересно все-таки, чего это она разговорилась с ним, с Темом? У нее и без того друзей и подружек пол-лагеря. Только и слышишь: «Ниточка, пошли с нами!.. Нитка, пойдешь на дискотеку?.. Нит, мы с тобой в одной команде!» Или это не те друзья, с которыми, повздыхав, можно поговорить о жизни?

За ужином Тем поглядывал в сторону девчоночьего стола, но стол был далеко, да и сидела Нитка к Тему спиной.

После ужина была дискотека, Тем не пошел (осточертело – одно и то же), гулял просто так. В одиннадцать часов (на час позже. чем полагается) вожатые наконец всех разогнали по постелям. В палате и за открытыми окнами была духота. Тем помаялся и улизнул через окно, чтобы освежить голову под умывальником. Но вода из крана бежала теплая. Не прогоняла из головы ни тяжести, ни всяких мыслей. Досадуя, побрел Тем обратно. Сосновые шишки кололи ступни. Нагретый воздух ну прямо липнул к спине – Тем улизнул из постели как был, в одних трусах и босиком.

На полпути к своему домику «М-2» (мальчики, второй отряд) Тем встретил Нитку.

Она тащила на руках Кея.

Тем узнал их издалека, хотя стояли густые сумерки.

Вообще-то летние ночи были светлые, хоть читай без лампочки, но сейчас в небе сошлись душные тучи, вдали погромыхивало, и сумрак сделался такой, что не разглядишь макушки высоких сосен (они росли по всему лагерю). Однако голова Кея светилась в темноте и Ниткины глаза, кажется, тоже. Будто синие огоньки.

– Ого, – сказал Тем, когда они с Ниткой сошлись на песчаной дорожке. – Это сокровище опять было в бегах? Где ты его нашла?

– В кладовке за игровой комнатой. Мечтал там один среди старых барабанов, а потом носом в коленки и бай-бай где сидел. Не разбудишь из пушки… – Она дышала с усилием.

– Давай его мне, – храбро потребовал Тем. – Умаялась ведь…

– Да ладно, я привыкла.

– Давай говорю.

Ого-го! Хотя и кроха, а вес нешуточный. Как Нитка таскает его каждый день? Тем выгнулся назад. Нести малыша было не только тяжело, но и неудобно. Волосы его отчаянно щекотали Тему плечо и нос – он даже чихнул на спящего Кея. Ноги у того болтались, твердая сандалия била Тема по бедру. К тому же приходилось придерживать локтем свои новые, с чересчур слабой резинкой трусы.

– Куда его? В цыплятник? – так назывался домик для малышни.

– Сперва надо ему лапы сполоснуть. Тут бочка недалеко.

Бочка с дождевой водой стояла рядом с длинной бревенчатой кухней, под водосточным желобом. Нитка стряхнула с брата сандалии, поболтала его ноги в теплой воде, вытерла их платком.

Потом они вдвоем (за ноги и за плечи) подтащили Кея к цыплятнику, там под лампочкой дежурила толстая вожатая Даля (для малышей – Магдалена Львовна).

– Наконец-то! Где вы его отыскали?

– В барабанах, – выдохнул Тем.

– Давайте сюда, я сама его уложу.

Потом, с сопящим Кеем на руках, Даля оглянулась в дверях и сказала для порядка:

– Вы оба тоже брысь немедленно спать.

– Само собой… – Ниткин голос был усталый и честный. – Я так набегалась за ним, что с ног валюсь. Лишь бы не уснуть по дороге…

Но когда они отошли, Нитка сказала теплым шепотом:

– Я наврала. Совсем не хочется спать.

– И мне… Ох, а сандалии-то остались у бочки! – вспомнил Тем. – Пошли за ними!

– Да ну их, никуда не денутся… Тем…

– Что?

– Давай сбежим куда-нибудь, а?

Он радостно обмер.

– Куда?

– Духотища такая. Искупаться бы…

– В купалке, наверно, вожатые бултыхаются. Сразу нас выловят.

– А давай на Запретку…

– С ума сошла, – искренне сказал Тем. И тут же перепугался: Нитка его запрезирает.

Но она зашептала очень убедительно:

– Тем, я ничуточки не сошла. Там же сейчас точно никого нет. Сторожей там и днем-то не бывает, а сейчас тем более. И купальщиков – тоже. Кто туда сунется в такое время?

Запреткой называлась водозаборная зона. Откуда качали воду для окрестных лагерей. В кирпичной будке стоял могучий насос, он гнал воду по трубам в цистерны и резервуары. Но включали его только днем и всего два раза в неделю. Техник придет и уйдет, а сторожей там и правда не водилось Охранял Запретку лишь щелястый забор с остатками колючей проволоки наверху и поблекшими фанерными объявлениями, которые всё запрещали и грозили штрафами.

За купание без спросу отдыхающим в лагере грозили суровые кары. «Вплоть до…» Но, конечно, самовольщики находились. И на Запретку проникали. Очень уж чистыми были там берег и твердое песчаное дно. Случалось, нарушителей ловили. Но пока еще никого не выгнали, дело кончалось каждый раз шумным нагоняем на лагерной линейке… Впрочем, ни ребята, ни вожатые не попрутся на Запретку сейчас, чуть не в полночь, это же больше километра по кустам и буеракам. К тому же, там неподалеку заброшенная мельница, про которую, конечно же, полно историй. Про всякие там блуждающие огоньки и туманные фигуры…

Тем не боялся огоньков и фигур (то есть не очень боялся). Он страшился разоблачения и скандала. Но если бы даже грозило Тему сожжение на костре, он все равно не сказал бы о своем страхе. Тем более. что сильнее страха было уже «замирательное» ожидание приключений. И не просто приключений, а с Ниткой. По коже разбегались то ли искорки, то ли снежинки.

– Нитка, только ты пойдешь впереди, ладно? Я и днем-то сквозь свои стекла вижу не всё, а сейчас, в зарослях…

– Конечно, Тем! У меня глаза как у кошки!

Пригибаясь, как два разведчика, они побежали к забору, где была всем известная щель. И скоро оказались за лагерем, в мягких, неколючих сосёнках.

– Тем, тут тропинка, давай руку, – и Нитка взяла его пальцы в горячую ладошку. Шагала она быстро, Тем поспевал следом, подхватывая левой рукой то очки, то трусы.

Потом сосенки кончились, начались валуны и шиповник – ладно хоть, не густой. А вверху – ни звездочки. Только низкая глухая тьма. Изредка выступали из нее кудлатые тучи с беспросветными провалами – это очень далеко зажигались медленные зарницы. Нитка при этом вздрагивала и сильнее сжимала пальцы Тема.

Густо пахло соснами, мхом, шиповником и всякой лесной и луговой травой. И еще был запах – от Ниткиных волос. Как у нагретого солнцем тополиного пуха, когда возьмешь его в пригоршню и уткнешься носом… Волос видно не было, но они отлетали назад и щекотали правое плечо Тема, когда он очень приближался к Нитке.

– Тем…

– Что?

– Уже скоро.

– Ага…

– Ты не очень исцарапался?

– Нисколечко.

– Тем… кроме тебя, никто из мальчишек, наверно, не пошел бы.

Теплая волна прошла по Тему. И от смущенья он брякнул сердито:

– Ох уж… что я, самый храбрый, что ли?

– Не в этом дело…

«А в чем?» – чуть не спросил он. Однако не посмел. Нитка решит, что совсем глупый…

– Нитка, а ты бывала на Запретке раньше? – «Вот дубина! Иначе откуда бы она так хорошо знала этот путь?»

– Конечно! И с девчонками, и одна… Я там знаю одно тайное местечко, в котором даже днем человека трудно заметить… Тем, я туда в тихий час бегала. А сейчас одна бы ни за что на свете…

Опять стали попадаться высоченные, как в лагере, сосны. И скоро возник в сумраке забор. Тем угадал его по запаху сухих досок и ржавой проволоки. Нитка выпустила пальцы Тема.

– Где-то здесь доска отодвигается… А, вот! Лезь за мной.

Тем расцарапал живот. Зато за щелястым шатким забором он ощутил уют и защищенность. По дороге сюда ему, правду сказать, чудились неземные чудища, вроде черных великанских осьминогов. А сейчас он… такое чувство, будто с ночной зловещей улицы попал на свой родной двор – тоже темный, но добрый и безопасный.

Вот странно… и хорошо. Ожидание близких приключений не пропало, но в этих приключениях не чудилось теперь никаких опасностей. Только радостное замирание и азарт.

– Нитка, где здесь твое секретное место?

– Идем… – и опять взяла его за пальцы.

Место было между остатками кирпичной стены и чем-то похожим на кривой домик, чья двускатная крыша одним концом уходила в воду. От крыши пахло теплым кровельным железом. Тем попытался приглядеться сквозь сумрак. Здесь. у воды, тьма была не очень густой. Вода слабо светилась и мерцала, будто в ней растворили алюминиевую пыль.

– Это старый ледорез, – шепнула Нитка. – Такая штука с острым гребнем на крыше. Раньше здесь была еще одна насосная станция, а ледорез защищал ее от льдин, когда весной они лезли на берег. Понимаешь, вода прибывает, а они лезут…

– Ага… – Тему ясно представилась атака ноздреватых ледяных пластов.

– А внутри там пусто, как в избушке. В случае чего можно укрыться…

– А куриных ног у этой избушки нет? – хихикнул Тем.

– Не знаю. Надо спросить у Кея… – Они сели рядом на песок.

Было тепло, влажно, пахло осокой.

– Купайся, – вздохнул Тем. – А я покараулю.

– А зачем караулить-то?

– Ну… ты же сама призналась, что боишься.

– Тем, я боялась идти сюда. И не кого-то боялась, а темноты. А еще – грозы. Вдруг она подкатится близко! – И выдохнула ему в плечо: – Тем, я грозы боюсь уж-жасно.

– Нитка… если честно, то и я. Ну, не совсем ужасно, но тоже. Только про это никто не знает. И ты – никому…

– Конечно.

Иногда быть откровенным совсем не трудно. Особенно в темноте и когда так вот… доверие друг к другу. И Тем не боялся, что честное признание уронит его в Ниткиных глазах. Скорее наоборот…

– Но здесь-то уже не страшно, Нитка.

– Да… Пошли вместе в воду.

– Нитка, я не могу. Я без плавок…

– Ну… можно ведь и так.

– А потом в мокрых трусах в постель?

– Дурачок. «Так» это значит без всего… Я ведь тоже без купальника. В нем нельзя. Наша Валентина постоянно у всех купальники щупает: не лазил ли кто-то в воду без спросу…

– Ты рехнулась? – слабым шепотом сказал он.

– Тем, да ты что? Темно же. И мы же… ничего такого. Давай ты отвернешься и зажмуришься, а я в воду. А потом я зажмурюсь, а ты – бултых. А в воде-то уже все равно… Тем, а то ведь обидно: шел сюда, продирался и даже не окунешься…

«А и правда…» Нырнуть, смыть с себя вязкую духоту и зуд захотелось отчаянно. И все же не это главное. Еще сильнее – желание сладкой запретной радости: частое стуканье сердца и веселый озноб. Вот оно – тайное приключение!

От приключений убегать нельзя, это нечестно. Это все равно, что убегать от судьбы. И… Нитка решит, что он трус…

– Только ты зажмурься как следует…

– Конечно! И ты. Давай…

Тем отвернулся, прижал к глазам ладони. Так, что в навалившемся мраке – желтые огоньки.

– Тем, считай до двадцати! – Шуршанье, легкий топот, плеск. – Ух, какая теплая вода! Тем, давай!

– Ты отвернулась?

– И зажмурилась!

Тем суетливо сбросил на песок трусы, положил на них очки. Сквозь «безочковое» туманное пространство различил на мерцающей воде темное пятно – Ниткину голову. Скорее, скорее… Головой вперед!

Ох, и правда тепло! Как в молоке, постоявшем полдня на солнечном подоконнике… Тем проплыл под водой несколько метров.

Оказалось, что купание без единого клочка одежды – совсем не то, что обычное купание. Сперва была стыдливая (и приятная) беззащитность, но почти сразу вода избавила его от этого чувства. Она была такая ласковая! Озеро приняло в себя мальчишку как свое родное существо, как рыбку, как… свою каплю! Тем растворился в нем. Он сделался частичкой этого озера, частичкой теплой темноты, частичкой природы. И даже… частичкой Нитки. Потому что она ведь наверняка ощущала то же самое.

Тем вынырнул, встал на твердом дне по грудь в воде. Дурашливо и бесстрашно фыркнул. Ниткина голова темнела в трех метрах, и слабо светились плечи.

– Тем… хорошо, да?

– Ага…

– Давай руку. Нырнем вместе…

– Нырнем…

Ниткина ладонь была по-прежнему горячая.

Они нырнули вдвоем и плыли в глубине секунд десять. Расцепили руки, выскочили на поверхность.

– Нитка, давай от берега и назад. Двадцать гребков туда и двадцать обратно.

– Давай!

Она плавала не хуже Тема.

Потом они по грудь в воде брызгали пригоршнями друг в друга и прыгали, опять взявшись за руки.

Один из таких прыжков осветила беззвучная, но яркая зарница.

– Ой! – перепугались оба и сели в воду по уши.

– Тем, ты извини, но я не успела зажмуриться.. Такая предательская вспышка. Но ты не пугайся, ты все равно был в воде выше пояса.

– А ты… я даже не знаю, я сразу ослеп. Да я и не вижу толком без очков, не бойся…

Тут над ними наконец грохнуло. Нитка взвизгнула и весело сказала в рифму:

– Ой-ёй-ёй, пора домой.

– Беги на берег, я отвернулся… Позовешь, когда оденешься.

Она позвала очень быстро:

– Тем, иди, я зажмурилась.

Стало темнее прежнего, Тем почти не различал Нитку, но все же опять застеснялся. Как назло долго не мог найти на берегу трусы и очки… Ох, вот они! Он торопливо запрыгал на песке. В этот миг ударили крупные капли, сверкнуло опять и грянуло.

– Ай! Тем, ты готов?! Бежим под крышу!

Они забрались внутрь ледореза. В запах гнилого дерева и грибов. Сверху застучало, забарабанило, загудело. Между досками на секунду высветились щели. И снова: бах, трах, тарарах! Тысячи железных ящиков с каменной горы!

– Мама… – Нитка мокрым плечом приткнулась к Тему. «Господи, а ведь у нее и мамы-то нет…»

– Не бойся…

«Не бойся, я сам боюсь…»

Ногами Тем нащупал позади себя широченную балку. Потянул Нитку:

– Давай сядем.

– Ага… Ой! – И прижалась опять. Потому что опять разгорелись щели и ударил трескучий разряд! Мокрые Ниткины волосы облепили Тема.

– Тем…

– Что?

– А все равно хорошо… Да?

– Конечно!

– А… давай завтра опять…

– Ох, Нитка… давай…

После этого гроза пожалела их и стремительно заглохла.


предыдущая глава | Лужайки, где пляшут скворечники | cледующая глава