home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 8

О происшествии в Бескудникове Гуров узнал в тот же день, но наведаться туда смог только наутро. В районном отделе милиции он нашел следователя РОВД, который изначально занимался этим делом. Сутулый долговязый капитан с хохолком на макушке сидел в своем кабинете, обложившись горой бумаг, и что-то строчил, хмурясь и время от времени с тоской посматривая в окно. Появление Гурова не вызвало у него энтузиазма. Вначале он вообще собирался спровадить гостя подальше, но, увидев его служебное удостоверение, смирился и с глубоким вздохом поинтересовался, чем может быть полезен.

– Моя фамилия Татарников, – представился он. – Капитан Татарников, следователь РОВД. Хотя, по правде говоря, не возьму в толк, чем я могу помочь. У нас ведь тут особо важных дел раз-два и обчелся…

– Ну, не скромничайте, – сказал Гуров. – Мне объяснили, что на вчерашнее громкое дело выезжали вы, не так ли?

– Выезжал, – безо всяких эмоций сказал капитан. – Тут вся штука в том, что сначала была информация, что человек сам из окна выбросился. Ну, и все такое прочее… Это уж на месте стало ясно, что дело серьезное.

– Значит, если сам, то это так, для забавы? – уточнил Гуров, но, увидев недоуменный взгляд Татарникова, махнул рукой. – Ладно, проехали! Вот что мне скажи, капитан, какие ты лично выводы на месте происшествия сделал?

– Извиняюсь, товарищ полковник, – развел руками Татарников. – Какие же выводы? Появились свидетели, которые указывали, что за погибшим охотились, грозились убить… Посторонних люди во дворе видели. Ну и еще пожар этот…

– Что за пожар?

– То есть не пожар, а вот это самое – слезоточивый газ. Кто-то шашку бросил в квартире погибшего, плюс стреляные гильзы там нашли, окно разбитое и капли крови. Однозначно это дело сразу же в прокуратуру передали и дело по подозрению в убийстве возбудили. Так что мой номер тут десятый – прокуратура этим делом занимается. А я вот бумажки напоследок строчу, чтобы, значит, все формальности соблюдены были.

– Прокуратура, может быть, и занимается, – строго сказал Гуров, – а ты уже занимался и много чего своими глазами видел. Свежий взгляд это называется. Поэтому убедительно тебя прошу – все, что ты своим свежим взглядом увидел, мне изложить. А еще лучше будет, если мы с тобой сейчас туда, на это самое место, отправимся и ты мне все в натуре покажешь. Я на машине.

Татарников немного подумал, но предпочел не возражать. Через пять минут они уже ехали на место, где произошла трагедия.

– Погибшего звали Владимир Полесский, – рассказывал по дороге Татарников. – Тридцать один год, не женат. Последние годы нигде не работал, хотя образование имеет высшее – вроде инженер-авиастроитель. У него лет пять назад родители в автокатастрофе погибли. Оба сразу. Он с тех пор крепко запил, но потом вдруг остепенился, одеваться стал, девушка у него появилась… А может быть, сначала девушка появилась, а потом он за ум взялся, кто знает? Соседи о нем отзываются исключительно положительно. Знаком со многими, многим помогал починить что-нибудь или там мебель перенести, руки у него, говорят, золотые. Всегда был вежливый, приветливый, даже будучи под хмельком. А тут, когда в норму вошел, на него вообще нарадоваться не могли. Спортом, говорят, занимался серьезно – качаться ходил в какой-то спортивный центр… В общем, в доме многие всерьез огорчены его смертью, говорят, хороший человек был.

– А как же вся эта история? – поинтересовался Гуров. – Странный конец для хорошего человека. Что по этому поводу говорят?

– Удивляются, – лаконично ответил Татарников. – Никто ничего не понимает. Ходили к Полесскому друзья, девушки у него бывали, но всегда все было тихо. А теперь все просто руками разводят. Сначала-то вообще решили, что у него в квартире пожар случился – оттуда дым пер будь здоров! Вызвали пожарных, а те чуть сначала не угорели – сунулись без кислородных аппаратов. Потом уже дошло, что пожара нет, а есть газовая шашка… Приехали, товарищ полковник! Вот этот дом. Квартира на пятом этаже. Видите, окно выбито? Так вот там, под этим окном, на земле кровь была обнаружена.

– Чья кровь? Экспертизу проводили?

– Да это уже не в моей, как говорится, компетенции, – сказал Татарников. – Я углубляться не стал, осмотрел квартиру, опросил свидетелей, а когда кровь и гильзы обнаружил – сразу начальству доложил и в прокуратуру. Дальше я уже на подхвате был, как говорится. За всеми подробностями вам туда нужно обращаться. Но насчет крови одно могу сказать – кровь не Полесского была, это точно. Он ведь перед гибелью к своей соседке сверху пришел. Она все очень подробно описала. Взвинченный он был, это точно, но не раненый. Да ведь мы при нем пистолет с глушителем обнаружили, из которого недавно стреляли. Он и стрелял, я думаю.

Гуров и Татарников вышли из машины и прошлись вдоль фасада девятиэтажного дома. Гуров некоторое время задумчиво разглядывал выбитое окно на пятом этаже, а потом сделал заключение:

– Значит, жил-был добрый человек, нигде не работал, с соседями всегда здоровался, а потом пришли к нему злые люди, обложили его со всех сторон, и пришлось ему отстреливаться, а потом бежать… На седьмой, ты говорил? И уходить балконами… Такая вот история. И шашка эта со слезоточивым газом… Ее происхождение каково? Незваные гости применили, или…

– Шашку, похоже, Полесский бросил. Да что там похоже – точно он. Мы еще с пяток таких нашли у него в столе. И два противогаза. Один в шкафу лежал, а другой мы на лестнице нашли. Видимо, он, когда гостей встретил, шашку привел в действие – а сам-то в противогазе! Ну, от первых отбился, а вниз спуститься не решился. Предпочел рискнуть.

– Спортсмен! – с непонятной интонацией заметил Гуров и тут же добавил: – А скажи, капитан, крупных сумм денег, драгоценностей каких-нибудь вы у него в квартире не обнаружили?

– В квартире нет, – помотал головой Татарников. – А вот при нем нашли пятнадцать тысяч в валюте и еще тысяч тридцать в рублях. Плюс документы. То есть, по-видимому, он с концами уходил – возвращаться не собирался.

– Да, странная история! – повторил Гуров. – Жил себе человек, никому зла не делал, но в любую минуту был готов бежать на край света, так, что ли?

– Получается, что так, – пожал плечами следователь.

– Ну ладно, что выросло, то выросло, – сказал Гуров, еще раз взглядывая на выбитое окно наверху. – Квартира, как я понимаю, опечатана, и нам туда не попасть. Но соседку, которая последней Полесского видела, мы, надеюсь, проведать сможем?

– Запросто, – сказал Татарников. – Она напугана до смерти, но меня запомнила. Мы сейчас по домофону с ней свяжемся…

– А скажи, капитан, имеются свидетели, которые видели тех неизвестных, что торчали здесь у подъезда? Я имею в виду – видели достаточно подробно? Чтобы могли хоть что-то описать – машину, внешность и так далее?

Татарников смущенно потер переносицу.

– Тут такое дело, товарищ полковник, – сказал он. – Время рабочее было. То есть основная масса жителей на работе находилась. Посторонних видели граждане в основном пенсионного возраста, да и то издали. И надо сказать, показания они дают самые неопределенные. Говорят, что не обратили внимания. Сюда, говорят, постоянно на иномарках приезжают – за всеми не усмотришь. А вот кто рассмотрел все в подробностях – это пацанчик один, лет девять ему. Живет в первой квартире. Он в школу не ходил, потому что болеет. Но болезнь болезнью, а во двор поиграть он вышел. Ну и вроде видел что-то, машину описал, товарищей, которые тут суетились… Но я, по правде говоря, слушал его не слишком внимательно. Дети, они ведь фантазеры ужасные – по телику что-нибудь увидит и непременно это в показания ввернет! Я предпочитаю в таких случаях детский базар фильтровать, товарищ полковник.

– Может, ты и прав, – согласился Гуров, – но ты мне этого фантазера сейчас найди. Мне непременно нужно знать, кто тут мог быть вчера. Пусть даже мальчишка и приврет, но я и вранью сейчас обрадуюсь. Ты меня старушке по домофону представь, а сам отправляйся в первую квартиру, подготовь мальчишку. Будем конвейерным методом работать.

Старушка Гурову понравилась, и надо сказать, что он тоже произвел на Зинаиду Викторовну впечатление. Она даже усадила его пить чай.

– Я вас в кухне угощать буду! – решительно заявила она. – Вот не поверите, а я теперь стараюсь подальше от балкона держаться. Даже в комнату ту стараюсь не заходить. И вообще подальше. Проклятое это теперь место. Вы с каким вареньем предпочитаете?..

Несмотря на пережитое потрясение, хозяйка не растеряла оптимизма и держалась исключительно мужественно. Даже в своих страхах она признавалась с каким-то удивительным энтузиазмом.

– Исключительно по вашему выбору. А насчет места вы напрасно, Зинаида Викторовна! Случай, конечно, трагический и для вас очень неприятный, но в таких случаях надо четко понимать, где кончается граница одной жизни и начинается граница другой. Смерть вашего соседа не имеет к вам ни малейшего отношения, насколько я понимаю? Это чистая случайность, что он обратился именно к вам…

– А вот и никакая это не случайность! – горячо заявила Зинаида Викторовна. – Володя мне всегда симпатизировал. Всегда помогал сумки из магазина таскать, сантехнику мне чинил, даже рассказы мои старушечьи глупые выслушивал. Замечательной души был молодой человек! Сейчас это большая редкость. Так что совсем не случайно он ко мне ринулся, когда в тяжелое положение попал. Вы берите пирожные – это я сама испекла. Ночь спать не могла, конечно, и чтобы мысли в голову не лезли, вот занялась.

– Великолепные пирожные! – сказал Гуров, дегустируя угощение. – Говорю это, не кривя душой. Детство сразу вспоминается.

Зинаида Викторовна расцвела.

– Чем-то вы мне Володю напоминаете! – призналась она. – Такой же красавец-мужчина. Настоящий джентльмен. Вчера тут много ваших толклось, и скажу безо всякой дипломатии – никакого сравнения! Ужасные люди! Одеты кое-как, говорят грубости, повадки, как у разбойников… Вы совсем другой – сразу видно породу.

– Порода у нас, Зинаида Викторовна, одна, – посмеиваясь, сказал Гуров. – Менты – они менты и есть. Работа такая, что поневоле огрубеешь. И насчет одежды вы не правы. Как в пословице говорится – по одежке встречают…

– А по уму провожают, – закончила хозяйка и тут же категорически заключила: – Так я и ума у них особого не заметила, один гонор. Думают, что раз погоны надел, то уже и все – царь природы!

– Уверяю вас, никто так не думает! Не до этого нам, дорогая Зинаида Викторовна! Бандитов искать надо. Вот, например, тех, из-за которых ваш сосед погиб. А кстати, у вас нет никаких предположений, от кого это Володя так убегал? У него что, и раньше бывали неприятности?

Зинаида Викторовна посмотрела на Гурова с негодованием:

– Да как вы могли такое подумать! Я же объясняла, Володя – исключительно положительный молодой человек. Одно время он пил сильно, – она понизила голос. – Но даже и тогда не терял человеческого облика. И в знакомствах он всегда был разборчив. Есть у него девушка – я раза два ее видела – тоже очень милое создание. Оторву-то – ее сразу видно! И друзья когда к нему приходили, тоже все культурно было.

– Вы знаете его друзей?

– Да откуда! Тоже видела мельком. Замечательные ребята, интеллигенты! Один даже руку мне целовал – такая галантность! – Зинаида Викторовна улыбнулась от приятных воспоминаний. – У него даже имя не современное, пушкинское такое – минуточку… Вот, Германом его зовут, точно!

– Интересно, – сказал Гуров. – Где живут, чем занимаются, значит, не знаете? Ну, не беда. А девушка – ее как зовут?

– Кажется, Галя, – подумав, ответила хозяйка. – Право, не скажу точно. Я давно ее видела.

– Ясно. Вот одного я только не пойму. Говорят, Володя последние годы не работал. Родители у него погибли. Чем же он, извините, за квартиру платил? Девушку в ресторан на что водил? Кушал, наконец? И потом, вы, наверное, слышали, что вчера в его квартире шашка со слезоточивым газом сработала?

– Слышала! Да этим слезоточивым даже у меня в квартире воняет! Сейчас только немного выветрилось…

– Так это его, Володина, шашка была, – сказал Гуров. – У него еще несколько таких нашли. И пистолет. Как все это объяснить?

Зинаида Викторовна присела у стола, подперла щеку кулачком. Вид у нее был очень грустный.

– Знаете, если совсем уж честно, – проговорила она доверительно, – то я и сама об этом задумывалась. Любила я Володю и не скажу о нем ни одного плохого слова. А если и было у него на душе что-то темное, то заплатил он за это по полной программе, как сейчас говорят. Бог ему судья, я так считаю.

– Наверное, так оно и есть, – согласился Гуров. – Но вот какая закавыка. Те люди, что вчера сюда приходили, божьему суду пока неподвластны. Придется нам самим ими заниматься. Да и к друзьям Володи у меня имеются вопросы. Поэтому, если что-то важное вспомните, Зинаида Викторовна… Да и не важное тоже – сразу позвоните мне, ладно? Вот по этому телефончику, – Гуров положил на стол визитную карточку. – Спасибо за чай. А варенье было чудесное! Давно такого не пробовал.

– Жаль, что все так получилось, – сказала старушка, провожая Гурова до дверей. – А уж Володю как жаль – просто ужас! Но я вам обязательно позвоню, если что-нибудь узнаю, можете не сомневаться.

Гуров поблагодарил, но остался в некотором недоумении, потому что не просил Зинаиду Викторовну что-либо узнавать, а просил только вспомнить.

Во дворе его ждал сюрприз в двух лицах – капитана Татарникова и очкастого пацана с продувной физиономией, одетого в джинсовый костюм, который был ему явно велик. Впрочем, чувствовал себя этот пацан совершенно свободно, как рыба в воде, и с Гуровым познакомился безо всякого смущения.

– Меня Андреем зовут, – сообщил мальчишка, протягивая руку Гурову и плутовски улыбаясь. – Фамилия Шемякин. Я в первой квартире живу.

– Вот это и есть тот самый свидетель, товарищ полковник, – сказал Татарников, не слишком весело улыбаясь. – Прошу любить и жаловать. Согласился сотрудничать с органами правопорядка добровольно. Родителей дома нет, так что он сам себе хозяин. А вроде того – болеет…

– У меня гланды, – солидно пояснил Андрей. – И справка есть.

– Справка – это серьезно, – кивнул Гуров. – Со справкой ты можешь быть спокоен за свое будущее.

Пацан посмотрел на него, на Татарникова и, не удержавшись, расплылся в широченной улыбке – его распирала гордость оттого, что такие важные люди общаются с ним как с равным и не учат жить. Когда же Гуров растолковал ему, какую занимает должность, у Андрея голова совсем пошла кругом. Не дожидаясь никаких вопросов, он принялся излагать все, что ему было известно насчет произошедших накануне событий. Сверкая глазами, он тарахтел, как игрушечный пулемет, рассказывая все, что приходило ему в голову. Здесь было все – и семейные хроники, и школьные истории, и его личные соображения насчет гибели Полесского, и даже то, что с некоторой осторожностью можно было расценивать как настоящие свидетельские показания. Гуров постарался направить разговор именно в это русло.

– Значит, говоришь, что утром сюда подъехала машина? Импортная, большая? – спросил Гуров.

– Ага, я как раз за хлебом пошел, – кивнул Андрей. – Мне батя сказал – раз все равно волынишь, так хоть за хлебом сходи. Я и пошел. А тут они подъехали. Тут и встали – напротив подъезда. Тачка крутая! Черная… Нет, темно-синяя! Джип настоящий, как в кино показывают, когда бандиты на стрелку едут. Я так и понял сразу, что бандиты приехали.

– Кончай заливать, – вставил Татарников. – Понял он! Чего же органы правопорядка в известность не поставил, что у вас во дворе бандиты?

– Да они же ничего не делали! – резонно возразил мальчишка. – Стояли себе… Только потом трое вышли и в подъезд пошли. А я в магазин пошел.

– Ну, а потом что было?

– Потом я из магазина пошел. С хлебом уже. Они все еще тут стояли.

– Ты номер не запомнил случайно? – спросил Гуров.

– Запомнил, – чрезвычайно довольным тоном признался Андрей. – Чего его запоминать-то? Три шестерки! У крутых всегда и номера крутые.

Гуров посмотрел на Татарникова.

– Этот факт в протоколе зафиксирован? – спросил он.

Татарников пожал плечами:

– Нет, по-моему. Да это и не имеет большого значения – вряд ли это настоящие номера были.

– Как знать, – строго заметил Гуров и снова обратился к мальчишке: – А буквы? Буквы на номере ты не запомнил?

– Буквы не запомнил, – вздохнул тот. – Все разве запомнишь? Да я потом еще немного походил и домой пошел. А когда опять вышел, они уже уехали. Вообще-то еще не уехали. Я вышел, когда на улице сильно кричать начали – это, значит, когда тот мужик с балкона свалился. Я пошел посмотреть, а эти как раз в машину садились. Вроде как пьяные. Один вообще еле шел, а другие его тащили. Их человек пять было. Но я не рассмотрел, потому что они очень быстро уехали. А я побежал смотреть, как этот упал…

– Ну, это-то понятно, – с иронией сказал Татарников. – Как раз для детей зрелище. Вместо того чтобы в школу ходить, он на покойников бегает смотреть.

– Если бы я в школу вчера пошел, то откуда бы вы про номер узнали? – резонно заметил молодой человек. – А покойника я все равно не видел – там, где он валялся, народу набежало – страх!

– И ты так спокойно об этом говоришь? – поднял брови Гуров.

Мальчишка нахмурился.

– А чего я? – сказал он неодобрительно. – Кто ему велел на седьмом этаже по балконам прыгать? Я был на балконе на седьмом этаже – у меня друг Антон на седьмом живет. Там аж дух захватывает!

– Это верно, дух захватывает, – согласился Гуров. – Но ты, надеюсь, не будешь попадать в такие обстоятельства, когда дух захватывает, а на балкон все равно лезть надо. Не от хорошей жизни он туда полез, сынок.

– Ну! – согласился Андрей. – Он, наверное, как в кино, с крутыми связался, а они его на счетчик поставили…

– Ты бы поменьше такого кино смотрел, – посоветовал Гуров. – На комедии бы нажимал, на сказки… А в этих крутых какой толк? Он сегодня жив, а завтра с балкона упал, и все – мокрое место. Даже памяти не осталось.

– Вы про Полесского сейчас говорите? – осторожно поинтересовался Татарников. – Думаете, он криминалом занимался?

– Предполагаю, – ответил Гуров. – Имею для этого веские основания. Но предположения эти нуждаются в уточнении. Значит, будем уточнять.

Он церемонно протянул руку Андрею.

– Ну, спасибо тебе за помощь! – сказал он. – То, что ты запомнил эти три шестерки, может оказаться очень важным. Но в школу все-таки ходить нужно. Кругозор расширять. С широким кругозором ты не только цифры, но, глядишь, и буквы запоминать станешь.

– А что, без букв не найдете? – огорченно спросил мальчишка.

– Постараемся найти и без букв, – ответил Гуров и, уже обращаясь к Татарникову, пояснил: – По правде сказать, меня во вчерашнем случае больше всего химия заинтересовала – шашка, противогаз. Этот противогаз меня на кое-какие мысли навел. Не исключено, что на верные. Но это уже не твои проблемы, капитан. Давай отведем свидетеля домой и – по своим делам, годится?

– Да вы не беспокойтесь, – махнул рукой Татарников. – Я его сам отведу. Меня не ждите. Тут недалеко, а вам, наверное, быстро надо. Похоже, этот Полесский крепко вас зацепил.

– Есть немного, – признался Гуров. – Теперь мне думать надо, как самому за него зацепиться. Кое-что вы мне подсказали, ну а остальное искать будем.

Он кивнул на прощание и пошел к машине.


Глава 7 | Виртуозный грабеж (Выдумщик) | Глава 9