home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



В ГОСТЯХ У ХОХА

Волшебный браслет

– Ну, а пока скорее искать следующую дверку! – И Тимка принялся рассматривать свой браслет.

Он задумчиво перебирал камень за камнем. Вот малахит с головастиком, вот яшма с силуэтом подорожника, вот агат темный и слегка прозрачный, больше всего похожий на глаз ворона, вот, наконец, мягкий и теплый янтарь с ма-аа-ленькой стрекозой в глубине, как живое напоминание о прошлой жизни Земли.

«Какой же выбрать дальше камень?» – размышлял Тимка. Рядом с янтарем искрился тонкими гранями, как слезинка, прозрачный кристалл горного хрусталя. Ему вдруг захотелось полизать его и пососать, как сосульку, – до того он был похож на кусок чистого льда.

А ведь хрусталь и в самом деле как льдинка! – воскликнул Тимка. – Ясно, придется искать на зимней стене. Тимка решительно направился было к зимней стене, но, взглянув на свои голые ноги в сандалиях, замедлил шаги.

– Чего боишься-то? Чего? – раздался веселый голос Хранителя Вита.

Тимка быстро обернулся, но в пещере по-прежнему он был один.

– Чего боишься, говорю? У воронов год прожил в сандалиях? Со стрекозой за миллионы лет слетал? Под водой с лягушками переквакивался?

Тимка продолжал нерешительно переступать с ноги на ногу, ожидая, что скажет еще голос. А старикашка уже разозлился, и в голосе послышались нетерпение и даже угроза:

– Ступай, говорю! Ищи дверки! – И поласковее закончил: – Пока ты с браслетом, не бойся ничего в моем царстве.

Снова в пещере наступила тишина. Делать нечего, шагнул Тимка к зимней стене.

Вот еловые ветки, терпко пахнущие смолой, вот сугроб под ними. «Брр! А в сугробе-то холодно! Не может же быть дверка внутри сугроба? Нет, уж лучше снова посмотрю под еловыми лапами. Вот под этими, например, со снежными шапками…»

«Пинь-пинь!» – раздалось над Тимкой. Он поднял голову и увидел красногрудого снегиря, сидевшего на соседней ветке и, казалось, с одобрением кивающего Тимке. «Пинь-пинь!..»

– Ладно-ладно, сейчас найду, – пообещал ему Тимка и еще тщательнее стал рассматривать ветки. – Вот и она!

Дверка, как во много раз увеличенный горный хрусталь из браслета, сверкала и искрилась в мягком свете пещеры. Тимка даже помедлил, прежде чем начал искать место для камня-ключа. Полированные грани дверки вспыхивали то красными, то оранжевыми, то зелеными искрами, стоило лишь осторожно наклонить голову вправо или влево.

«Пинь-пинь! Открывай скорее!» – послышалось в песенке снегиря.

– В самом деле, чего медлить? – спохватился Тимка и приложил камень к дверке.

Тотчас раздался легкий мелодичный звон, как будто зазвучала сотня хрустальных колокольчиков, дверка распахнулась, и Тимка смело шагнул вперед…

Шагнул – и отпрянул назад: прямо к его ногам набежала большая волна мутной вешней воды, а за ней колыхался широкий весенний разлив. Противоположный берег реки или озера – Тимка не мог этого сразу определить – был виден еле заметной темной полоской. По воде кое-где проплывали расколотые и обтаявшие на солнце льдинки; вот проплыла какая-то старая корзина, а за ней – вывороченная с корнем береза. Тимка посмотрел вверх по течению, откуда плыли льдины и деревья, и увидел небольшую лодчонку странной формы. Сначала он ее принял за длинный обрубок ствола большого дерева. Но нет, вот и острый нос, и закругленная корма…

Все ближе и ближе лодка, как будто управляется чьей-то рукой. Вот она тихо закачалась прямо у самого берега, рядом с Тимкой. Не раздумывая, он прыгнул в нее. От толчка, наверное, лодка развернулась носом от берега и снова вошла в поток весенней воды, несущейся куда-то вдаль.

На дне лежало легкое короткое весло. Лодка оказалась очень странной. Вся она была сделана из одного ствола дерева, аккуратно выдолбленного изнутри; только на корме и на носу оставлены деревянные перемычки. Никаких скамеек внутри не было. Таких лодок Тимка еще не видал, но, что такие бывают, слышал. Он хотел было сесть на борт, но лодка так сильно накренилась, что еще одно мгновение – и Тимка оказался бы в воде.

– Так дело не пойдет, – решил он и тихонько уселся на сухое гладкое дно. – Попробую погрести руками! – И Тимка зашлепал ладонями по воде. Через несколько минут он увидел, что толку от такой гребли чуть, и остановился.

Руки онемели и покраснели от ледяной холодной воды. Но теперь им овладело упрямство. Во что бы то ни стало захотелось направить лодку во-о-он к тому далекому низкому островку. А течение, того и гляди, пронесет его дальше. Он взял в руки весло, осмотрел его.

– Разве это весло? Это деревянная лопата какая-то! – бормотал себе под нос Тимка.

Сидя на дне лодки, грести одним веслом то справа, то слева оказалось неудобно. Пришлось подвинуться вперед и встать на колени. Лодка начала крутиться от каждого гребка то вправо, то влево и опять почти не двигалась вперед. Да и корма высоко поднялась над водой. Заметив это, Тимка перебрался поближе к корме, а лотом и просто сел на нее. Лодка выпрямилась. Теперь и грести оказалось удобно: знай себе греби с одной стороны да направляй иногда лопатой, как рулем.

– Так-то лучше, – обрадовался Тимка, обнаружив, что теперь лодка стала совсем послушной. – А ну-ка давай плыви к острову! – И несколькими сильными гребками он повернул свою долбленку к уже близкому островку.

Островок оказался необычным. Весенние воды нанесли сюда много мусора: коряги, небольшие деревья, прошлогодняя трава, пучки водорослей, ворох гнилого сена. Все это зацепилось за стволы старых коряжистых ив, затопленных разлившейся водой.

Лодка ткнулась носом в этот плавучий остров, который казался очень прочным и устойчивым, и замерла. Тимка осторожно встал и шагнул на ближайшую корягу. Островок даже не шелохнулся.

– Вот и хорошо. Отдохну немного на острове, а потом поплыву дальше. Ведь должен же я кого-то встретить здесь, за хрустальной дверкой! – Тимка поднес руку с браслетом к глазам, еще раз посмотрел на горный хрусталь. Искрится, переливается, молчит…

Вскоре Тимка выяснил, что он не один на плоту: на поверхности одного из стволов он увидел следы.

– Наверное, большая птица садилась! – предположил было Тимка, обнаружив на следах ясные отпечатки перепонки, соединяющей все пальцы. – Может быть, утка сидела? Или нет, не сидела, а ходила взад-вперед по бревну. Но откуда тогда этот длинный след, словно черточка от мокрой палки между ногами? Наверное, от хвоста… Длинного хвоста. Ну нет! У наших птиц такого длинного хвоста не бывает. Вот чудеса… – продолжал вслух рассуждать Тимка. – У птиц не может быть такого длинного хвоста, а у зверей с таким хвостом не может быть перепонок на лапах.

Тимка еще раз внимательно осмотрел плот. Цепочка следов шла от толстого ствола ивы. Ива была, видно, очень старая, с треснутой корой и двумя дуплами невысоко над водой. Нарушая закон следопыта – никогда не ходить по следам, а всегда рядом, – Тимка протопал по бревну со следами и подошел вплотную к иве. Чуть ниже его носа, в стволе дерева, виднелось широкое дупло. Тимка, конечно, засунул туда нос и потянул им воздух. На него пахнуло сыростью, прелым листом и еще особым запахом, вроде того, что иногда бывает в закрытых помещениях зоопарка. Тимка замер и прислушался, стараясь разглядеть в кромешной темноте что-нибудь.

«Ничего не видно! Но тут, наверное, кто-нибудь живет! Надо на всякий случай поздороваться!» – решил он, наученный вороном, и вслух громко произнес:

– Здравствуйте! Я Тимка, пришел из Пещеры Времен Года от Хранителя Вита!

Ответа не было, только какое-то шевеление послышалось в глубине дупла.

«Отойду и подожду! – решил Тимка. – Если никто не появится, сяду в лодку и поплыву дальше. Кого-то ведь должен я встретить в этом путешествии!»

– Вот меня ты и должен встретить! – не то профыркал, не то прочмокал какой-то длинный-длинный и волосатый нос, показавшийся из дупла.

На конце этого носа, вытянутого в настоящий хоботок, виднелись две маленькие ноздри. Нос беспрестанно шевелился, поворачиваясь из стороны в сторону, и потихоньку выдвигался из дупла. Вот уже появилась пушистая, волосатая голова с еле видными глазками, вот за край дупла зацепились передние маленькие лапы с коготками и натянутой между пальцами перепонкой, и вот, наконец, на краю дупла сидит небольшой серовато-бурый зверек с необыкновенно красивой шкуркой. Спинка у него темная, серовато-бурая с серебром, а все брюшко совершенно белое, чистенькое.

Зверь ловко спрыгнул на бревно к ногам Тимки.

– Ха-ха-ха! Так вот какой хвост оставлял эти мокрые следы! – не выдержал и расхохотался Тимка. – Ха-ха-ха!

Хвост и в самом деле был необыкновенный. Большой, во всю длину тела зверя, гладкий, у основания очень толстый, а к концу плоский, сжатый с боков и покрытый крупными чешуйками.

– Ты чего смеешься?

– Ты меня, конечно, извини, я не знаю, как тебя звать, но очень уж ты смешной: лапы как у утки, морда с хоботом как у слоненка, а сзади к тебе, наверное, приклеили раздавленную автомобилем змею? Ха-ха-ха! – надрывался Тимка.

– Хи-хи-хи! – вдруг услышал Тимка и увидел, как зверек присел на широкие задние лапы, поднял передние и замахал ими. – Посмотрите на это чучело! Кто это его так аккуратно выщипал? Почему он такой голый? И что это за нелепые выросты сверху и снизу? Зачем ему четыре хвоста? Представляю, как он барахтается в воде!

Волшебный браслет

Тимка в первый момент решил, что за ним стоит кто-то такой нелепый и нескладный, над кем смеется зверек. Но в следующий же момент он понял, что зверь издевается над ним самим, и густо покраснел.

– Я никогда раньше не видал таких зверей, как ты, – стал было оправдываться Тимка.

– А я никогда раньше не разговаривала с такими влюбленными в себя Тимками, которые считают, что все должны быть устроены так, как они сами, – сердито перебил его тоненький голосок. – Я выхухоль, и меня зовут Хохуля, – продолжал зверек более мягко, – и нет ничего удивительного, что ты не видел выхухолей раньше. Мы стараемся не показываться на поверхности.

– Вы живете, как кроты, под землей?

– Нет! – пронзительно крикнула Хохуля и даже топнула от злости лапкой. – Кроты маленькие, а мы большие, кроты тонут, а мы любим плавать, кроты слепые, а мы с глазами, да и что тут объяснять без толку! – все более сердился маленький зверек. – Эй! Хох! Вылезай! Посмотри, до чего бывают глупые Тимки на свете.

– Я человек, а Тимка – мое имя, – наконец-то вставил Тимка словечко.

– Все равно глупые, если могут спутать нас с кротами! – откликнулся второй зверек, вылезая из дупла. – Здравствуй, Тимка, меня зовут Хох.

– Здравствуй, Хох! Почему вы здесь все такие сердитые?

– Здорово живем! Приходишь к нам, начинаешь над нами смеяться, потом не можешь даже узнать, кто мы и чем отличаемся от кротов, а еще спрашиваешь!

– Не буду больше смеяться, только расскажите, пожалуйста: вы всегда живете в дуплах? Да?

– Видал, сколько воды кругом? Видал? Знаешь, на сколько поднимается весной вода? Все наши норы затопило, вот и перебрались сюда, пока вода не уйдет, – миролюбиво объяснил Хох. – Ура! Хохуля! Вода убывает, скоро можно вернуться домой! – закончил он совсем радостно.

– Эй, Хох! А нам, пожалуй, и вправду пора направляться к дому! – вступила в разговор Хохуля. – Пока доберемся, глядишь, и вода спадет. А ты, Тимка, садись на свое пустое бревно и плыви за нами.

– Да он не поспеет, пожалуй, за нами-то! – зачмокал Хох.

– Ну тогда плыви во-о-н к тому берегу и около большой ольхи ищи нашу нору. Будем ждать тебя.

Заинтересованный новым знакомством, Тимка осторожно уселся в долбленку, схватил весло и с силой оттолкнулся от плота. Почти одновременно с ним два сереньких комка бесшумно соскользнули в воду.

Тем временем вода все убывала и убывала. Островок становился все больше. Когда Тимка подплыл к заметному издали большому кусту ольхи, он оказался около высокого берега старицы. Здесь было тихо, по-весеннему припекало солнце, земля быстро обсыхала.

– Теперь остается только найти нору! – сказал сам себе Тимка. – Пойду-ка я по берегу…

Недалеко от большой ольхи, на пригорке, он увидел двух копошащихся выхухолей. Вид у них, как он сразу же определил, подойдя ближе, был крайне расстроенный.

– Очень плохо! – встретил его Хох. – Весенние воды размыли нашу старую нору… Видишь, вся она раскрылась. Вот здесь, в этой ямке, было наше главное гнездо, а вот этот ход был запасной…

– Пойдем скорее, поищем другую нору, ты сделаешь там новое хорошее гнездо, – нетерпеливо перебила его Хохуля. – Забыл, что у меня скоро будут дети? Им нужна хорошая нора, теплая подстилка и крыша над головой.

– Могу я чем-нибудь помочь? – заботливо осведомился Тимка.

– Нет, чем же ты можешь помочь нам? Иди вдоль берега и жди нас.

Оба зверя погрузились в воду и исчезли. Тимка тихо побрел по берегу. У поворота ему преградил дорогу Хох, такой же чистенький и сухой, как будто он и не был только что в воде.

Волшебный браслет

– Здесь мы будем жить! Здесь есть небольшая старая нора, я ее сейчас оборудую для нашего жилья, – объяснил он Тимке, – и если хочешь жить около нас, останавливайся здесь где-нибудь рядом.

– Обо мне не беспокойся, я как-нибудь устроюсь, – заверил его Тимка. – Лучше объясни мне, как это ты ухитряешься вылезать из воды сухим?

– А ты разве не знаешь о моей железе? Некоторым она не нравится, говорят, что очень сильно пахнет! А мне так она очень нужна: выжму немножко смазки на лапку и расчешу весь мех – он и не намокает.

– Как у утки, – подхватил Тимка, – она тоже смазывает свои перья жиром!

– Э-э, нет! У меня не жир, а мускус, он получше жира. Это во-первых. А во-вторых, у меня очень много тоненьких извитых волос – пуховых, они удерживают воздух в шерсти и не дают воде смачивать кожу.

– Вот здорово! Значит, вы плаваете в воздушной шубе!

– Конечно! Ну, я поплыву расширять нору! Уж теперь-то я не пожалею сил и сделаю нору как следует – и глубокую и длинную!

Чтобы больше не размыло ее весной! – И Хох исчез в воде.

Тимка принялся за сооружение своего жилища. Он связал одним гибким прутом густой куст ивы наверху. Внутрь куста, среди раздвинутых веток, набросал несколько охапок сухой травы, и такой же травой он аккуратно закрыл сверху свой шалаш. Получилось маленькое и совсем незаметное сооружение, да к тому же совсем рядом с берегом. Отсюда Тимке было очень удобно наблюдать за всем происходящим, оставаясь незамеченным.

Только Тимка кончил возиться с шалашом, как из воды показалась мордочка Хоха.

– Ну как, хорошо устроился? Мы с Хохулей славно поработали. Недаром все наши родичи называют меня крепколапым. – И, не дожидаясь ответа на свой вопрос, Хох снова скрылся.

Тимке было хорошо видно теперь в прозрачной, отстоявшейся после паводка воде, как веслами заработали широко растопыренные лапки, и Хох, ловко изгибаясь, стал круто спускаться в глубину. Вот он еле заметной темной тенью достиг дна, и тут Тимка увидел, что по илистому дну идет глубокая ложбинка. Зверек скользнул вдоль этой ложбинки и исчез.

– Так вот где вход в нору! Я, оказывается, живу прямо над ней! – воскликнул удивленный Тимка.

Он уселся поудобнее, обхватил коленки руками и задумался, наблюдая окрестности. День был тихий и ясный, ни ветерка, ни облачка. Вот из камышовых зарослей выплыла большая кряковая утка, а за ней десяток сереньких комочков. У Тимки опять появилось знакомое уже ощущение, что время для него и для всех остальных существ кругом идет совсем по-разному.

– Я приплыл на островок, наверное, с полчаса назад, а здесь кругом уже весна!

Волшебный браслет

И, продолжая наблюдать за утиным семейством, подумал: «Как все дикие животные умеют затаиваться! Сколько уж времени я торчу на берегу, а никого, кроме Хоха, не видел!»

Утка важно плыла и разговаривала на ходу со своими детьми. Теперь Тимка не мог понимать птичьего языка, но было ясно, что мама-утка чему-то очень важному учила птенцов. Вот на корягу, совсем у ноги Тимки, выскочила неведомо откуда большая зеленая лягушка.

– Уж не мой ли это знакомый Ран? Эй! Ран! – попробовал было квакнуть Тимка. – Как живешь?

Лягушка настороженно посмотрела на него и ничего не ответила.

«Эх, жалко, забыл лягушачий язык! Видно, правильно мама говорила, что иностранный язык нужно учить регулярно и ежедневно повторять слова…» – сокрушенно подумал Тимка.

Резкий всплеск привлек его внимание. У камышей на воде расходились круги. В центре этих кругов торчала чья-то усатая морда. Морда внимательно посмотрела по сторонам и скрылась под водой.

– Морда не выхухоли, – сразу же определил Тимка, – может, это бобр или выдра? Хорошо бы еще раз вынырнула…

Но сколько Тимка ни вглядывался в камыши, морда больше не показывалась. Но вот легкий шорох сзади донесся до его слуха. Осторожно повернув голову, он увидел, что густая трава на берегу слегка заколыхалась. Небольшой бурый зверек с длинным и плоским хвостом вылез на кучку прошлогодней травы, лежащей у берега, и принялся грызть молодую камышинку, которую притащил во рту. Две короткие передние лапки прочно удерживали стебелек, а две пары больших резцов, как заводные, быстро-быстро отрезали от стебля кусочек за кусочком. Кусочки один за другим исчезали во рту.

– Это определенно не выхухоль! – окончательно убедился Тимка. – Рыжий, гораздо больше, нет хоботка и перепонок на лапках… Кто это может быть? Не бобр, не выдра – их-то я узнал бы. Посмотрим, что будет делать он дальше. – И Тимка замер на своем месте.

Ондатра – это была именно она – догрызла стебелек до конца и повернулась к воде. Немного помедлила, вошла в воду и нырнула. Сверху Тимка видел, как зверек поплыл сначала в одну сторону, потом в другую вдоль берега.

«Наверное, что-то ищет, – решил Тимка. – Ого, да она совсем рядом с канавкой, ведущей в нору Хоха!»

Волшебный браслет

Ондатра, обнаружив вход в нору, замерла и как будто вынюхивала что-то, решая, как поступить. Вот она медленно, воровато двинулась к входу и, помедлив, юркнула внутрь.

Тимка вздрогнул и почувствовал что-то недоброе. Надо бы предупредить Хоха и Хохулю! Но как? Он вскочил на ноги, снова присел, побежал по берегу, схватил какую-то палку, вернулся…

– Эх, почему я сразу не прогнал этого зверя от норы? Ведь она больше, чем выхухоль, и наверное съест их! – волновался Тимка. – А может быть, это вовсе и не враг, а друг?

Тимка не переставал наблюдать за входом в нору.

И не зря. Из входа в нору показался сначала длинный плоский хвост ондатры; пятясь и будто тормозя растопыренными лапами, она медленно вылезла вся. Тотчас за ней выскочили один за другим Хох и Хохуля. Поднявшаяся муть помешала Тимке рассмотреть подробности дальнейшего. Но вот на поверхности появилась усатая тупая морда. Выпученные глаза злобно поблескивали. Ондатра быстро плыла прямо к берегу. За ней неотступно следовали обе выхухоли. Одним сильным движением ондатра выпрыгнула из воды, и в ту же секунду Хох, немного отставший, вцепился в кончик ее хвоста. Ондатра взвизгнула, круто изогнулась и схватила Хоха за загривок. Но тут, подоспела вылезшая из воды Хохуля и что было силы дернула ондатру за короткое круглое ухо.

Ондатра разжала челюсти, чтобы встретить нового врага, и – рраз! – ухватила Хохулю за заднюю ногу. Ондатра явно чувствовала себя на земле более уверенно, чем выхухоли, и яростно дралась. Из ее рваного уха и хвоста текла кровь, но и Хохуля еле волочила прокусанную ногу, а Хох с трудом ворочал головой.

– Ну, кажется, дело принимает плохой оборот! Была не была! И Тимка, до того сидевший неподвижно и следивший за ходом драки, бросился вперед, схватил ондатру за хвост, рывком поднял ее с земли. Изогнувшись кольцом, та сумела приподняться и вцепилась острыми зубами Тимке в палец.

– Ай!

От неожиданности и резкой боли Тимка машинально махнул рукой, стряхивая прицепившегося зверя, и освобожденная ондатра, пролетев дугой, шлепнулась на пригорке, как-то неуклюже повернулась и, волоча хвост и припадая на переднюю лапу, бросилась наутек.

С прокусанного насквозь Тимкиного пальца капала кровь. У воды сидели, расправляя лапками помятый в драке мех, Хох и Хохуля.

– Мы хорошо ее проучили! – радостно заверещала Хохуля.

– Теперь долго не сунется к нам, – поддержал ее Хох.

– Но она вас здорово покусала, – с огорчением сказал Тимка.

– Ничего страшного! Мы и не так еще дрались раньше! Прошлой весной мы еле-еле отстояли от ондатр свои норы, – расчесывая мех, объяснил Хох.

Хохуля между тем спустилась в воду и исчезла в норе.

– Так это была ондатра? – воскликнул Тимка.

– Да. Их становится здесь все больше и больше. Говорят, раньше их не было совсем, и на озерах нам никто не мешал жить. А теперь в драках с ними гибнет немало выхухолей. А нам и без того осталось мало удобных мест для жизни… – грустно продолжал Хох. – Все меньше тихих озер, все меньше лесистых берегов.

– А откуда взялись ондатры?

– Не знаю, их раньше не было в наших местах. Они пришли из других краев. Они сильные и злые и часто занимают наши норы.

– А что они едят?

– Хорошо, что только зелень. Это-то нас и спасает: если бы они съедали всю нашу пищу, нам пришлось бы совсем плохо.

«Надо обязательно спросить у Хранителя Вита, откуда взялись ондатры в наших озерах», – решил Тимка.

– Послушай, Хох, а куда так быстро убежала Хохуля?

– Разве ты не знаешь, что у нас родились дети? – удивился Хох. – Четыре замечательных маленьких выхухольки. И Хохуля должна все время быть около них, пока они такие слабые и крошечные.

– Ой, как я хочу посмотреть на них! – вырвалось у Тимки.

– Сейчас этого нельзя, но, может быть, через некоторое время… Когда у них откроются глаза и они все покроются шерстью, я попрошу Хохулю притащить тебе сюда посмотреть наших детей. Ты им не сделаешь ничего плохого?

– Конечно, нет! – с энтузиазмом завопил Тимка, обрадованный тем, что он сможет посмотреть на маленьких выхухолят. – Конечно, нет! Скажи, пожалуйста, Хохуле, что я очень-очень хочу поскорее посмотреть на ваших детей!

И вот однажды Тимка увидел, как из норы показалась выхухоль с двумя хвостами. Да, он не ошибся – из-под брюха Хохули торчал второй маленький хвостик. Хохуля направилась к берегу, и тут только Тимка рассмотрел, что, прочно обхватив своими маленькими лапками спину матери, на ней пристроился маленький выхухоленок. Он был совершенно такой же, как большая выхухоль – с белым брюхом, коричневато-серебристой спинкой, такими же перепончатыми лапками, длинным носом и чешуйчатым хвостом, – только вдвое меньше взрослого зверя.

– Посмотри за ним, а я сейчас принесу еще трех! – И Хохуля нырнула в воду, и вскоре еще три звереныша ворочались на берегу.

«Какие же они все разные, эти маленькие хохулята! – думал Тимка, рассматривая детенышей, которые копошились на берегу. – Издалека они все совершенно одинаковы, но у первого, что принесла Хохуля, передние лапы почти такие же большие, как задние… Наверное, ему такими лапами будет удобно бегать по земле! – определил Тимка. – А другой с таким широким и плоским хвостом, что уже сейчас он почти такой же, как у взрослой выхухоли, наверное, будет замечательно ловким пловцом…»

Один из детенышей был очень светлый: его спинка была почти такая же белая, как брюшко. Тимка знал, конечно, что есть белые крысы, белые мыши, но никогда не видел летом в природе совсем белых диких зверей.

– Ему, наверное, очень трудно будет дожить до зимы! – вдруг сообразил Тимка. – Его же отовсюду будет видно, бедненького… Не сдобровать ему. – И он с жалостью погладил маленького пушистенького хохуленка.

Последний детеныш ничем по виду не отличался. Зато по поведению его можно сразу же выделить среди всех – очень уж он был подвижный и игривый.

– Ты, наверное, будешь самым главным драчуном среди выхухолей и один на один будешь побеждать любую из ондатр! – решил Тимка.

Время шло. Была уже середина лета. Однажды во время прогулки по берегу озера Тимка недалеко от берега встретил еще одну выхухоль, которая раньше никогда здесь не жила. Он было подумал сначала, что это Хох или Хохуля, но оказалось, что это была совсем чужая выхухоль из другого места.

– Здесь место занято Хохом и Хохулей, – крикнул Тимка, – не мешай им выводить детей!

– Ты говоришь, как выхухоль, но не знаешь, что мы друг с другом не враждуем. Озеро, где я жил, высохло, и все мои родственники разошлись по другим озерам. Здесь хватит места и для меня.

И в самом деле, Хох и Хохуля, дети которых к этому времени подросли, охотно приняли нового жителя в свою нору. Теперь выхухоли часто выплывали из норы на охоту все вместе.

– Какие они симпатичные и добрые, эти выхухоли! – решил Тимка.

Как-то раз Тимке захотелось искупаться. Он нашел недалеко от шалаша небольшое озеро. Около берега было илисто, и только он зашел по колено в воду, как обнаружил пиявок, которые так и норовили присосаться к его ногам. А Тимка давно уже боялся пиявок. Он не мог сам понять почему – ничего больного они не делают, пососут немножко крови и отвалятся, даже врачи прописывают ставить пиявки, – и все же Тимка ужасно боялся пиявок. Нечего и говорить, что купание не состоялось.

– Хох! А к вашим хвостам не пристают пиявки? – вспомнив о своей попытке искупаться, спросил Тимка при очередном разговоре.

– Пиявки? Где они? Покажи-ка поскорее место, где много пиявок? Неужели ты не знаешь, что пиявки – наша любимая еда? Что же ты молчал раньше? – И Хох исчез в норе.

Через минуту на поверхности воды появились все пять мордочек. Они кровожадно поводили хоботками и радостно причмокивали, предвкушая что-то невероятно вкусное.

– Так ты говоришь, что сегодня у нас будет пир?

– Скорее! Веди нас туда, где живут пиявки! Много пиявок! Ура! Поедим! Почмокаем! – радостно вопили выхухоли.

Тимка даже немного растерялся от такого энтузиазма.

– Это место недалеко отсюда, за вашей старицей… – начал объяснять Тимка.

Но Хохуля прервала его:

– Веди, веди скорее, там разберемся!

И вот Тимка побежал, а выхухоли стайкой поплыли к дальнему концу старицы.

– Эй! Тимка! – высунул нос из воды Хох. – Где же пиявки?

– Да они вот здесь, за этим бугром! Там есть небольшое озерцо! Вылезайте из воды и пройдите еще немножко по земле!

Вся компания дружно вылезла на берег и засеменила за ним. Такие они были симпатичные, что Тимка нагнулся и осторожно подхватил беленького детеныша.

– Хохуля! Дай мне одного детеныша! Пусть он будет жить у меня дома! Я его не обижу и буду очень хорошо ухаживать!

– А у тебя дома есть озеро?

– Какое озеро? – не понял Тимка.

– Ну, большое озеро, со всякой вкусной пищей, с мягкими берегами, с илистым дном, с пиявками, со стрекозиными личинками…

– Нет, нет! У меня дома не водится пиявок. Зато у нас есть ванна с чистой водой.

– А какие берега у твоей ванны?

– У ванны нет берегов, у нее есть железные стенки.

– А где же можно копать норы? В железе хорошо выкапывать норы?

– Н-нет, в железе вам трудно будет выкопать нору…

– Ну вот видишь! Так куда же ты его возьмешь? Мне его, конечно, не жалко теперь; он уже подрос и может жить самостоятельно. Все равно скоро мы все разбежимся по водоемам и будем искать новых мест для жизни. Но я не отдам его тебе потому, что у тебя он скоро погибнет.

– Пришли! Приползли! Пришлепали! Приплюхались! – запищали на разные голоса четверо детенышей и, не дожидаясь команды старших, бросились в воду.

Это небольшое озеро, наверное, тоже было раньше старицей, но теперь обмелело, и вода сохранилась только в самой глубокой его части. Следом за молодыми бесшумно скользнули в воду и остальные выхухоли. Поверхность воды успокоилась, но только на одну минуту: вот показался один хоботок, вот блеснули восторженные глазки другого выхухоленка, вот послышалось громкое сопение Хоха:

– Какие они жирные! Какие крупные!

– Какие вкусные, какие мягкие! – вторили ему другие выхухоли.

Тимка принялся наблюдать, как же они хватают пиявок, которых, кстати сказать, совсем не было видно сегодня в озере. Но сколько ни рассматривал, не мог заметить движений выхухолей: их темные спинки совершенно сливались с темным дном и движения их были незаметны; и только изредка, когда какая-нибудь выхухоль поворачивалась набок, в глубине Тимка заметил легкую светлую тень. А вот белого выхухоленка можно было видеть очень хорошо. За ним-то и принялся наблюдать Тимка.

Вот он медленно, как будто крадучись, пробирается по самой поверхности дна, вот что-то привлекло его внимание внизу, и он принялся быстро поворачивать головой и поводить хоботком из стороны в сторону. Вот движения хоботка стали еще более быстрыми, они направлены теперь почти в одну точку. Задвигались лапки-весла, и голова зверя почти скрылась в густом иле. В облачке поднявшейся мути Тимка не мог рассмотреть, что же произошло дальше, но когда выхухоль отплыла в сторону, у нее из уголка рта свешивался хвост пиявки.

«Ах, вот зачем им такой хоботок! Без него плохо было бы выискивать всякую живность в иле», – подумал Тимка.

Наблюдая за Беленьким, Тимка не сразу заметил, как из воды вылезла Хохуля. Она подошла к нему, ткнула своим мягким мокрым носом в руку и положила около него здоровенную жирную пиявку:

– Ты тоже ешь!

– Я не ем пиявок! – в ужасе подпрыгнул Тимка. – Убери скорее эту гадость!

– Странно! Странно! Очень странно! Это же самая вкусная еда, какую только можно себе представить! Ну ладно, подожди! – И Хохуля вернулась в воду.

Прошло несколько минут, и из воды стали вылезать поодиночке все выхухоли и складывать у Тимкиной ноги на большом камне всякую всячину.

Беленький принес и гордо положил огромного прудовика – большую раковину, завитую спиралью. Длиннохвостик принес сразу несколько мотылей – личинок комаров. Веселый принес и с радостным похрюкиванием положил на камень лягушонка. Лягушонок еле двигал лапками и никак не мог прийти в себя после острых зубов выхухоленка. Наконец вылез Хох и торжественно притащил в зубах маленького золотого карасика.

Волшебный браслет

– Ну, ты пока ешь это, а тем временем мы тебе еще принесем кое-что вкусное! – заверила Тимку Хохуля и отправилась к воде.

Через некоторое время на камне возвышалась копошащаяся горка из личинок, ручейников, стрекоз, раковин беззубок, перловиц. В этой же куче ворочались какие-то черные жуки, похожие на плавунцов, поблескивали крылышки стрекоз, извивались земляные червяки, а сверху этот «пирог» украшали белые корешки каких-то подводных растений.

– Спасибо, зверята! Но я совсем не хочу есть, – говорил растроганный Тимка, боявшийся отказом обидеть заботливых зверьков. – Да мне и не съесть этого!

Чтобы не обидеть зверей, Тимка сорвал большой лист лопуха и накрыл всю кучку, уверяя, что придет сюда специально, как только проголодается.

– Ну, попировали – и домой! – скомандовал Хох, потирая передними короткими лапками шерсть и похлопывая себя по заметно округлившемуся брюшку. – Завтра можно будет сюда прийти еще раз!

Вытянувшись цепочкой, хохули вперевалочку побежали через бугор, преграждающий путь к их родному озеру.

Уже давно высоко в небе черной точкой мелькала какая-то птица, кругами парившая над речной долиной. Тимка много раз раньше видел эту птицу, иногда и двух сразу, и уже привык к их присутствию. Это были черные коршуны, которых всегда можно узнать в полете по длинному хвосту с развилкой на конце. Пара этих птиц жила где-то неподалеку от реки, в густом прибрежном лесу.

«Киа-а! Киа-а!» – пронзительный крик пронесся над долиной. Так кричит черный коршун, заметив добычу.

«Интересно, кого же на этот раз высмотрел коршун?» – подумал было Тимка, разглядывая парящую птицу.

А она тем временем резко, по спирали, пошла вниз, ближе, ближе, ближе к земле. Когда до земли оставалось уже немного, птица сложила крылья и камнем стала падать прямо вниз.

«Хохулята!» – мелькнуло у Тимки, и он бросился вперед, размахивая руками и крича:

– Кыш! Кыш! Не смей! Прочь!

Только Тимкино вмешательство и спасло жизнь кому-то из выхухолей: почти коснувшись высокой травы, птица резко взмыла вверх.

«Киу-киу!» – недовольно прокричал коршун. Разочарование и угроза послышались в этом крике.

К вечеру семья выхухолей снова отправилась на охоту, теперь уже в своем озере.

«Впрочем, какая же это охота? Все, что копошится на дне или в зарослях водорослей, они отправляют себе в рот. Это просто собирательство, как у пигмеев в Африке», – подумал Тимка. Пигмеев он видел по телевизору, в «Клубе кинопутешественников». Тимка любил смотреть эту передачу.

Сначала выхухоли плавали, как и обычно, почти у самого берега, где был Тимкин шалаш; потом их мордочки стали показываться все дальше и дальше. Наконец их уже трудно было рассмотреть вдали, только изредка белел выныривающий Беленький.

Две тени пробежали по лугу около озера. Тимка вскинул голову и снова увидел двух черных коршунов. На этот раз коршуны настойчиво кружили над озером и опускались все ниже и ниже, как раз там, где плавали выхухоли.

Волшебный браслет

«Эх, шугануть бы их так, чтобы они дорогу сюда забыли! – размышлял Тимка, с тревогой наблюдая маневры птиц. – Видно по всему, специально прилетели сюда, выбрав время, когда выхухоли вышли на кормежку».

Коршуны летали совсем низко над водой, стараясь определить, где же должна появиться для вдоха выхухоль. Но хитрые зверьки тоже почувствовали опасность. Они затаивались под водой на несколько минут, потом тихонечко поднимались к поверхности воды около какой-нибудь травки и высовывали лишь самый кончик носа, так, что никто не смог бы увидеть их со стороны. Сверху их тоже не было видно: темная спинка спасала их от глаз коршунов.

Но вот одна из птиц, выбросив вперед когтистые лапы, бросилась к воде. Там еще никого не было, но из глубины к поверхности медленно поднимался Беленький: у него кончился воздух. Его-то сверху и разглядел коршун и, точно рассчитав место, заранее бросился вниз.

…Легкий всплеск воды, тяжелый удар крыльями о воду, и вот Беленький извивается в лапах коршуна, тяжело поднимающегося над озером.

– Убийца! Вор! Бандит! – Слезы брызнули из глаз Тимки. Чувствуя свое полное бессилие, Тимка упал в траву и горько заплакал.

– Сейчас пойду в лес, – сквозь слезы кричал он вслед птице, – и задушу всех твоих голых, безобразных, кровожадных птенцов!

– Задушишь? – раздался спокойный шамкающий голос. – И тебе их не будет жалко? Не будет жалко? Быстро же ты забыл мой первый закон. Жизнь тяжела для всех. У черного коршуна и без тебя почти все дети погибнут. Да, да, погибнут. И не жалей Беленького. Не коршун, так лиса съели бы его, такого заметного. Он не приспособлен к жизни, не приспособлен! Вспомни, какие все разные родились выхухолята. Что бы ни случилось, кто-нибудь из них выживет. Не из этой, так из другой семьи.

– Так, значит. Беленький обязательно должен был погибнуть? – все еще всхлипывая, но уже успокоившись, спросил Тимка Хранителя Вита, который в своем обычном берестяном плаще и деревянных башмаках стоял рядом, опершись на сучковатую палку.

– Обязательно! Да ты сам подумай, – терпеливо растолковывал ему старикашка, – сам подумай, что получилось, если бы Беленький выжил? Завел бы свою семью и оставил после себя таких же белых выхухолят? Не одну, а всех бы выхухолей тогда было очень хорошо видно хищникам, и съели бы тогда их всех… Вот так-то, милый. У меня уж такое правило в моем природном царстве: чуть-чуть не подходит для жизни – смерть тебе! Думаешь, кровожадное и беспощадное правило? Нет! Это только когда посмотришь сверху. А заглянешь подальше вперед – очень доброе, заботливое и нужное правило. Да, доброе и заботливое! Доброе не для твоего ненаглядного, единственного Беленького, а для всех выхухолей, для всех коршунов, для всех стрекоз, для всех живых! Ну да хватит тебя учить! – прервал себя Хранитель Вит. – Лучше сам смотри да мотай на ус, пока в моем царстве находишься да понимать язык моих жителей можешь. Давай-ка ищи другую дверцу, а я, пожалуй, пойду…

– Подождите, дедушка! – вспомнил Тимка про свои вопросы. – Подождите, пожалуйста! Мне очень хочется узнать, откуда взялись эти противные ондатры в наших озерах. Оказывается, раньше их не было здесь? И еще я не успел спросить, как же все-таки из больших стрекоз получились маленькие? И еще: почему в доисторические времена папоротники и хвощи были деревьями, а теперь стали травой? И еще: как…

– Подожди, подожди! Не тараторь понапрасну! – прервал его Хранитель Вит. – Про ондатру сразу же скажу: завезли ее люди к нам в озера да реки из далеких стран. А охранить от нее выхухоль – нашего исконного русского зверя и мех-то у которого получше, чем у ондатры, – не подумали. И мне-то с этой ондатрой мучение. И как они уживутся дальше, не знаю… Ну, а на остальные вопросы потом, сейчас мне некогда. Пошел я, пошел…

Старик стал уменьшаться, уменьшаться, его плащ из белого стал серым, спина покрылась густой шерстью, руки и ноги превратились в короткие лапки. И вот перед Тимкой уже не старик, а обыкновенная выхухоль. Она приветливо махнула Тимке хвостом, тихонько фыркнула и без всплеска погрузилась в воду.

Оглянулся Тимка, а он уж сидит в Пещере Времен Года и смотрит на озеро, что в уголке летней стены.

Волшебный браслет
Волшебный браслет


ПРИКЛЮЧЕНИЯ ПРОДОЛЖАЮТСЯ | Волшебный браслет | ЗНАКОМСТВО С ЛИСАМИ