home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



9.

Жанна ушла от меня затемно, наверное, чтобы не попасться на глаза папаше. Скрип половиц под ее ногами лишил меня сна, и я, как ни пытался, так и не смог сомкнуть глаз до будильника. Все это время я смотрел на постепенно краснеющую от восходящего солнца шторку и думал. Тем для размышлений набралось, хоть отбавляй, но мысли мои крутились в основном вокруг Жанны. Я ее хотел. Причем понимал, что это неправильно.

Пытаясь выкинуть девушку из головы, я натыкался на Захарова, про которого вспоминалось почему-то только хорошее и на два трупа, о которых думать не хотелось. Где-то в надбровных дугах метались Аркашка со Спартаком, чуть глубже – отважные милиционеры. Эти персонажи появлялись ненадолго, потому что их опять вытесняла Жанна. Получилось так, что, встав, наконец, с постели и натянув спортивные штаны, я столкнулся с ней в коридоре и, вместо «здравствуйте» спросил:

– А откуда у Спартака твой номер?!

Уже сказав эту фразу, я осознал, что, оказывается, могу говорить фальцетом. Жанна рассмеялась:

– Не уж-то, ты ревнуешь? – радостно спросила она.

Я мог бы преподнести ей одно из тех словосочетаний, которые помогают не говорить правды, не наврав, но вместо этого выпалил незамысловатое:

– Да.

Жанна приблизилась ко мне и поцеловала в щеку.

– Помнишь, когда тебя забрали в милицию, я искала тебя, чтобы поменяться телефонами?

– Да.

– Так вот, я оставила этому проходимцу свой номер, чтобы он мог позвонить мне, если ты вернешься. Я испытал почти физиологическое облегчение.

Беатриса в мужском обличии не вызывал во мне никаких положительных эмоций. Серый, скучный и противный. Когда я вышел из ванной, он виновато поздоровался, торопливо допил свой кофе и поспешно удалился. Куда уж ему до той харизматичной дамы, которая сидела тут вечером.

Перекусив на скорую руку, мы с Жанной первым делом вылупились в окна, чтобы проверить двор на предмет слежки, долго смотрели в обе стороны, но ничего подозрительного не заметили.

– У вас есть черный ход? – поинтересовался я.

– Есть, но он закрыт.

– Спартак говорил про тонированную семерку. Я не вижу ни одной семерки.

– Не думаю, что у них одна машина.

– Внизу вообще нет тонированных машин.

Жанна пожала плечами:

– И что ты думаешь?

– Может быть, они пока еще не вычислили таксиста? Тупо ждут у отеля?

Жанна пожала плечами, потом собрала со стола и помыла посуду.

– Чем собираешься заняться? – поинтересовалась она.

– Сниму с дерева папку и отдам ее Захарову.

– А у меня сегодня два собеседования.

Она достала из сумки зеркальце с косметичкой и стала наносить макияж, а я еще раз прошелся по окнам. Все тихо.

Уже перед самым уходом я решил снова оставить портфель у Жанны, зная, что вернусь. Вытащил из него пару старых фотографий с лицами Захарова и Анны и завернул их в газету. Я опять надел все спортивное. Положил в правый карман штанов пять тысяч и фото, в левый – сотовый и подошел к зеркалу. Морда в синяках. Спившийся тренер дворовой команды по лапте. Спускались мы пешком; лифт был занят.

– Девяносто? – спросила Жанна, когда мы выходили на улицу.

– Чего?

– Ступенек.

– А. Да, – я считал автоматически и почти никогда не акцентировал. Но девяносто – это именно та цифра, которая отложилась в моей памяти секунду назад.

На выходе я немного замешкался, что-то попало в ботинок. Жанна прошла вперед метров десять, не больше, когда от дерева отделился силуэт и двинулся в ее сторону.

– Куда это мы собрались?! – закричала фигура.

Жанна вздрогнула и остановилась. Говорившим оказался молодой, но сильно потрепанный жизнью парень. Одежда хорошая, но мятая. Лицо молодое, но не свежее. Небритость неряшливая. Мужчина был слегка пьян.

– Ты куда это в такую рань? – повторил он свой вопрос.

– На работу.

– Ой, ой, ой! Какая работяга! А я только собрался подняться. Думаю, выкурю сигаретку да загляну на огонек. И тут ты собственной персоной.

Я застыл в нерешительности как солдатик руки по швам.

– Я же сказала, чтобы ты сюда больше не шлялся, – напомнила Жанна.

– Ой, как страшно. И что ты сделаешь?

– Милицию вызову. Это высказывание вызвало у парня затяжной приступ смеха.

– Говорят, у тебя хахаль появился, – с трудом справившись с хохотом спросил он.

– Не твое дело.

– А я тебя предупреждал. У меня везде стукачи. Шаг влево, шаг вправо, а я уже знаю.

– Ты для меня никто. И прекрати сюда шляться, – Жанна повернулась ко мне, протянула руку и сказала: – Пойдем Андрей.

Только сейчас этот орел обратил на меня внимание. Вначале он нахмурил брови, но потом, присмотревшись, снова зашелся в пароксизме смеха. Ржал он громко и обидно.

– Вот ты докатилась! – проорал он. Еще раз посмотрел на меня и задергался пуще прежнего.

Жанна сделала пару шагов в сторону проезжей части, увлекая меня за собой. Но на меня напал столбняк, я снял очки и зачем-то начал их протирать изнанкой футболки.

– Послушай, брось, – немного успокоившись, сказал скандалист. – Ты ведь не серьезно. Ты ведь с ним не спишь!

Эта фраза почему-то обидела мою подругу.

– Между прочим, сплю, – выпалила она. – И в этом плане ты ему не чета. Скорострел вонючий. Тебе до него как до луны. Понял?

Он все понял. Со свирепой рожей, подошел ко мне и звезданул промеж глаз. Я взмахнул руками, как крыльями, упустил очки и рухнул. Пока падал, в голову пришли две мысли. Первая – хорошо, если бы за мной следили. Они бы меня спасли. И вторая – одним фингалом меньше, одним больше – общая картина изменится не на много.

Жанна подлетела к моему обидчику, подпрыгнула, повисла на нем, как собиратель кокосов и укусила за ухо. Все это я видел мутно и расплывчато снизу вверх. Драчун пытался сбросить ее на землю, но у него ничего не получалось. Он страшно матерился и орал. В это время открылось окно второго этажа, и какая-то бабушка сообщила, что вызвала наряд милиции. Лично мне милиция уже приелась. Сплошные повторы. Хотелось чего-нибудь новенького. Хулиган тоже не жаждал с нею встречи. Стряхнув с себя девушку, как лось пиявку, он сообщил нам, что мы приверженцы инцеста, и извращенцы, потом плюнул в мою сторону и гордо покинул поле боя. Жанна подобрала мои очки, и мы тоже поспешили смыться.

– Это мой бывший, – с трудом переводя дыхание, сказала подруга, едва мы отбежали от места происшествия на приличное расстояние. – Младшенький. Сам бросил, а сам ходит, следит и нервы портит. Алкаш.

Она посмотрела на меня, достала платок и вытерла со щеки грязь. Как ни странно, крови не было. Или вся вытекла, или мой нос закалился в боях и перестал кровоточить.

– Если бы ты не снял очки, то, наверное, показал бы ему, где раки зимуют. Он когда пьяный – такой слабый. Во всех отношениях, – предположила Жанна.

Я дипломатично пожал плечами, а сам подумал, что вряд ли.

У Жанны поджимало время. Она пробовалась в какой-то банк, не сомневалась, что ее не примут, но все-таки шла. После банка – супермаркет – соискание должности начальника отдела. Тоже не факт. Я расспросил ее, как мне доехать до Тихоновского дома, и поймал такси.

Таксист отнесся ко мне с подозрением. Чувствовалось, что он сомневается, есть ли у меня деньги. Я отдал ему стольник, а сдачи не взял. Назло.

Мне представлялось, что дерево, на котором висит злополучная папка, я найду без проблем. Но, это оказалось не так. Я долго ходил под балконами, вычислял траекторию полета и напряженно всматривался в кроны. Мне удалось обнаружить пропажу через двадцать минут бесплодных поисков, когда уже совсем угасла надежда. Это оказалась сосна. Первые ветви у нее начинались примерно на высоте двух с половиной метров, и чтобы до них добраться, нужно было иметь когти или присоски. Для проформы попрыгал. Не хватало сантиметров пятьдесят. Трудности теперь меня совсем не пугали.

Нужна веревка. Я пошел искать магазин. Прохожие, к которым я обращался с просьбой указать путь к хозтоварам, шарахались и ничуть не сомневались, что я жажду хлебнуть нитхинола или еще какой дури.

Веревка продавалась мотками по двадцать метров. Резать на более мелкие куски продавцы отказывались. Я попробовал канат на прочность, приобрел весь моток, повесил его на плечо, как монтажник из кинофильма «Высота», и отправился в лес.

Я привязал к концу каната камень и с третьей попытки перебросил его через самую нижнюю и прочную ветку. Протянул веревку до земли. Теперь нужно отрезать этот кусок от мотка и связать концы. Получится что-то типа стремени, в которое можно будет просунуть ногу и подняться от земли как раз на те самые необходимые пятьдесят сантиметров. Надо было купить нож. Я нашел бутылку, разбил ее об пенек и за десять минут осколком перепилил волокна.

Узел получился высоко, чтобы наступить в него ногой пришлось поднять ее до подбородка. После первого же мышечного напряжения у меня опять все разболелось. Я доставал до ветвей, я даже смог закинуть ногу, но боль в ладонях не давала мне полноценно подтянуться. Только собрав всю силу воли, с пятой попытки я смог преодолеть первые три ветки и сесть на одну из них, прислонившись спиной к стволу. С меня градом лил пот.

Теперь я понял значение слова «обезьяна». Вот оно и пригодилось. Пророчества сбывались одно за другим.

Надо будет опять сменить музыку на телефоне. С этим неистовым Арамом меня когда-нибудь кандрашка хватит. Я и так привлек к себе лишнее внимание шастая между деревьев и кидая веревки. Еще эта бравурная музыка! Номер определился неизвестный.

– Ты где? – вместо приветствия спросил знакомый голос.

– Представьтесь, пожалуйста.

– Полупан. Ты где?

– На дереве, – а что? Это правда.

Последовала пауза.

– На каком дереве?

– На сосне.

– Блин, как ты меня достал! – рассердился Полупан. – Я спрашиваю: ты в городе?

– Да. В лесу около дома, в котором вчера случился пожар.

– Что ты там делаешь?

– Ищу вещь, которую уронил, когда лазил по балконам.

– Что за вещь?

– Да так. Документы кое-какие.

– Долго еще там будешь?

– Не знаю.

– Вспомни-ка, ты говорил про человека, который выполз из квартиры.

– Да.

– Он прямо лег на пол?

– Да.

– Еще в квартире?

– Да.

– А потом закрыл за собой дверь ногой?

– Да.

– Лежа?

– Лежа.

– Короче, есть такая версия, что он вел себя так, чтобы не попасть в объективы камер наблюдения. Они как раз с пола и не видят. Там существует мертвая зона.

– А откуда камеры наблюдения?

– У генерала там их было полно по всему этажу.

– Какого генерала?

– Наш губернатор. У него воинское звание – генерал. Но, он повесил глазки еще до того, как его выбрали.

– Вы думаете, что это было покушение на генерала?

– Нет. Любой ребенок в области знает, что после того, как деда выбрали губернатором он в этой квартире не жил. Но, преступник, если там, конечно, был преступник, очень хорошо знал про камеры и о том, как они расположены. И, если имело место преступление, то оно было направлено против Тихонова и цели своей достигло.

– Можно ли понимать вас так, что вы мне верите?

– Я – да. А вот криминалисты утверждают, что это просто взрыв бытового газа по утечке. Там отошел шланг от поверхности. Ошибка при монтаже. Правда, есть следы хим вещества по всей кухне, но это может быть чистящее средство.

– Так вы мне верите или нет?

– Я отрабатываю все версии. По крайней мере, твой рассказ про ползущего человека теперь не выглядит столь нелепым в свете новых фактов.

– Спасибо.

– Из города не уезжай.

Он прервал разговор.

Я так и не понял, зачем он мне звонил. Потом, поразмыслив, сделал вывод, что он выведывал, где я нахожусь, чтобы передать данные наружному наблюдению, которое меня потеряло. Придя к такому выводу, я стремглав добрался до папки, зажал ее подмышкой и кубарем скатился на землю, ушибив правое бедро. Хромая и повизгивая я поковылял через лес в сторону дороги, надеясь, что таким образом мне удастся замести следы. Не то, чтобы я очень боялся слежки. Мало того, я вообще в нее слабо верил, но если существовала вероятность, то было бы неплохо ее избежать. Во-первых, потому что это неприятно, когда за тобой подсматривают, и, во-вторых, я собирался идти к Захарову, а зачем и почему других это не касалось.

До визита в ОАО «Аспект» мне предстояло привести себя в порядок, а это значит – купить еще одни очки и еще одни брюки с рубашкой. Мне очень хотелось верить в то, что это моя последняя смена гардероба, но жизнь доказывала, что зарекаться ни в чем нельзя. Поэтому я решил не приобретать дорогих вещей, а нанести визит в бутик «Париж», и в ту же самую оптику, в которой мне можно надеяться на скидку.

В «Париже» меня узнали. Девчонки отнеслись ко мне с жалостью и в качестве бонуса подарили к брюкам утепленные лежалые носки. Мне неудобно было отказываться. Я нацепил новые брюки, новую рубашку и вышел из магазина с шерстяными носками и папкой в правой руке и пакетом со спортивной формой – в левой.

Менеджеры оптики нашли в компьютере мой рецепт и за врача брать деньги не стали. Через двадцать минут очки будут готовы.

Я позвонил Тагамлицкому и передал ему Аркашкин вариант. Тагамлицкий сказал, что обсудит этот вопрос и перезвонит. Мое конструктивное предложение стало для него неприятной неожиданностью. Ему не хотелось, чтобы я справился с заданием. Интересно, какую еще гадость он придумает в ответ?

Приняв, наконец, человеческий облик, я поймал такси и продиктовал водителю адрес с визитной карточки. Пора нанести визит старому приятелю. Я волновался, как перед контрольной.

ОАО «Аспект» базировалось в историческом центре города в старинном здании, с одной стороны к которому примыкал дом быта, а с другой – центральный универмаг. Когда-то все три строения были объединены в один громадный тупой и ненужный торговый центр, я помню его бесконечные залы и пустые прилавки. Сейчас, в период государственного капитализма, его порубили на куски и распродали. «Аспект» выделялся среди своих бывших собратьев мраморной отделкой, камерами наружного наблюдения и свежей краской.

Охранник на входе сообщил, что Константин Сергеевич на месте. Но, раз пропуск на меня не заказан, то нужно вначале связаться с приемной, и, если оттуда позвонят, тог тогда я смогу пройти. Он указал на телефон внутренней связи и список номеров.

Пока я обдумывал, что мне сказать секретарше, заиграл сотовый.

– Мы принимаем предложение Спицына, – сказал Тагамлицкий. – Но, нужно пощупать товар руками. Ты сними на неделю помещение квадратов тридцать, пусть он свезет весь товар туда. Но, чтобы ключ был у тебя. Понятно?

– А зачем? Он ведь все равно подпишет договор и приходные накладные.

– А затем, чтобы мы знали, что товар не виртуальный, и что это не сплошной висяк, а именно наши позиции.

– Ясно, – доля здравого смысла в его требовании была.

Ура! Похоже, что мои беды подходят к концу, вот-вот все кончится, и я вернусь в Москву на белом коне весь в ранениях и медалях. Осталось избавиться от папки. На всякий случай я отключил сотовый.

Я поднял трубку и набрал номер приемной.

Секретарша даже слышать не хотела о том, чтобы кому-то заказать пропуск, если встреча заранее не назначена. Мало того, она даже не собиралась сообщать шефу мою фамилию. Мы препирались с минуту. Ее металлический голос слегка потеплел, когда я сообщил, что мы с Захаровым однокурсники. Я даже сообщил название ВУЗа, который мы заканчивали и факультет. Порывшись в памяти, женщина на том конце решила, что в принципе это похоже на правду, но, тем не менее, не сдалась и не ломанулась радовать начальника прибытием старого друга. Она предложила записать меня на завтра, и если Захаров соблаговолит, то она перезвонит на любой, оставленный мной номер телефона. Я сломал ее, выложив информацию о том, что у меня есть документы Прудникова. Дама была в теме. Решив, что Прудников – это серьезно, она велела подождать и положила трубку.

Через минуту охранник поманил меня пальцем.

Приемная находилась на первом этаже.

За небольшим черным столом сидел Костик Захаров. Он, конечно, постарел, но не на восемнадцать лет. Я бы его узнал без вопросов. Не то, что на плакатах. Я улыбнулся, он тоже растянул губы.

– Привет, – поздоровался я.

– Здравствуйте, – ответил он.

– Ты что, меня не узнал? – удивился я.

– Нет.

– Я Ткачев Андрей. Мы вместе учились.

Захаров виновато пожал плечами.

– Вы говорили, что у вас есть какие-то документы Прудникова, – сказал он.

Я был в шоке.

– Послушай, Костик. Это же я – Андрюха.

– Извините.

Я достал из пакета спортивные штаны и вытащил из кармана смявшуюся фотографию.

– Вот, смотри, – я подошел и положил снимок перед ним, – это я, это ты, а рядом Аня.

Захаров скосил глаза и снова пожал плечами. Видимо у него отшибло память.

– Помнишь, под Новый год отец переслал мне мешок картошки, – я не собирался сдаваться. – А мама положила сверху в полиэтиленовом пакете утку. Мешок она завязала, чтобы утка не потерялась. Водитель, который все это привез, естественно, про утку не сказал. А картошка у нас еще была. Мы затолкали мешок в кладовую и забыли о нем… Ну?

Захаров отрицательно помотал головой.

– Потом, когда утка протухла, к нам в комнату невозможно было зайти. Мы все время искали источник запаха, но, мешок развязать никто не догадался. Когда стало вонять на всем этаже, вызвали санэпидстанцию. Думали, что под полом сдохла крыса. Был скандал и общая эвакуация. Ты еще дурачился и носил с собой противогаз.

Не знаю, зачем я рассказал ему эту историю. Она не произвела на него ни какого впечатления.

– Вы про Прудникова наврали? – раздраженно спросил он.

– Нет, – обиделся я и протянул ему папку, – вот.

Захаров вытащил из нее журнал, бросил на стол, потом открыл пакет. Он перебрал листы, прочитал шапки, две страницы просмотрел подробнее. Вначале усмехнулся, потом хихикнул.

– Как это оказалось у вас?

– Я летел с Прудниковым в самолете. Когда выходил, подобрал с пола.

– Вы читали?

– Нет. Только первый заголовок. Чтобы вернуть хозяину. Я ведь вначале думал, что в папке только журнал.

– Ну, спасибо. Хотя, ничего особо ценного тут нет, – Захаров поднялся, подошел к маленькому сейфу, стоящему на тумбочке, открыл его ключом из кармана и бросил туда пакет. – Вам нужен журнал?

– Нет, спасибо.

Повисла пауза. Захаров ждал, когда я уйду.

– Вы хотите денег? – спросил он.

– Увольте, – покраснел я. Мне было обидно, что он так подумал. – Я не из-за этого.

Захаров положил ключи от сейфа в карман. Я пошел к двери, потом вернулся и забрал со стола фотографию. Он даже не сказал до свидания.

На улице я купил мороженое в стаканчике, нашел тенек и сел на лавочку. Естественно, Захаров притворялся. Он меня узнал, несмотря на мои фиолетовые синяки, но не подал вида. Почему? Я стал размышлять на эту тему и пришел к выводу, что по его поведению и по поведению секретарши понятно, что у него нет отбоя от всяких там приятелей и однокашников. А попросту говоря – попрошаек. Вторая сторона богатства. Куча ненужных настоящих друзей. Он выработал схему поведения с внезапно появляющимися товарищами. И менять ее ради меня не стал. Мне понадобилось пять минут, чтобы полностью оправдать поведение Захарова. Мороженое растаяло и капнуло на брюки. Может быть, раньше я бы расстроился из-за этого пятна, но за последнее время мне приходилось шарахаться в таком непотребном виде, что сейчас даже не обратил на него внимания, но все-таки последний кусок затолкал в рот полностью и, давясь, проглотил.

Настроение значительно улучшилось. Во-первых, навестил старого друга. Ну и что, что он не смог меня принять, как следует. Таковы правила игры. Самое главное, что он жив и здоров. Прикоснулся к юности. Не мешало бы и Аню повидать. Но это вряд ли. Я, конечно, надеялся, что Костик пригласит меня к себе. Теперь эти мечты развеялись как туман. Во-вторых, избавился от ненавистной папки. Теперь уж точно все пойдет как по маслу.

Окончательно настроение не восстановилось, потому что все-таки имелись два трупа, возможная слежка и синий москвич, но все равно, чувствовал себя значительно лучше. Я позвонил Аркашке и сообщил, что Москва согласна. Аркадий очень обрадовался этому известию.

– Единственное, они требуют, чтобы я пощупал товар руками. Нужно снять склад на недельку и все вывезти туда.

– Да у меня есть склады, – заверил Аркадий.

– Нет. Это должна быть нейтральная территория. А ключ у меня. Давай выполним эти правила. Потом, сдадим тебе по накладной и можешь торговать.

– Глупо, лишние расходы.

– За наш счет.

– Ладно. Что-нибудь найду.

– Не парься. У меня куча свободного времени. Куплю газету и договорюсь.

– Как хочешь.

Я пошел в киоск и купил «Из рук в руки». И еще мороженого, чтобы не расплавиться. Я уже сделал пятнадцать шагов к обочине, но в голове всплыл образ и я опять вернулся к окошечку. Все верно. Оказывается, боковым зрением я увидел большой цветной фотоальбом, посвященный городу и области. Он стоил пятьсот рублей, но я не пожалел денег. Давно мечтал о чем-то таком. Будет память.

Тут где-то должен быть сквер. Я пошел его искать. Набрел на три могучих тополя, сел на пенек и стал читать объявления в газете.

Рядом прыгал воробей. Он с вожделением смотрел на мороженое. Я оставил ему изрядно на самом донышке. Птах с наслаждением выпил растаявшую молочную жижу, а на вафельный стаканчик даже не посмотрел. В такую жару не до еды.

Через полчаса я по телефону договорился с пятью людьми посмотреть помещения. Во всех случаях меня не спросили на какой срок, поэтому не пришлось выкручиваться. Какой дурак согласится сдавать в аренду склад на две недели? Два месяца и то мало.

До пяти вечера я ездил на такси по городу, смотрел ангары и подвалы, и, наконец, ударил по рукам с одним азербайджанцем, который отдавал помещение в субаренду на короткий срок, пока на родине не поспели гранаты. Ему нравилось, что не нужно оформлять документы, а меня устраивало наличие охранников на территории базы. Я заплатил аванс, и забрал ключ. Договорились, что замок я повешу свой, а начальник охраны попросил у меня образец росписи или печать. Я сказал, что печать привезет Аркадий. Он же и поменяет замок.

Все это время я держал телефон отключенным. Но, когда последний раз звонил Аркашке, чтобы продиктовать адрес склада, успел пробиться Полупан.

Я не стал отвечать. Скинул вызов и снова выключил трубу. Пошли они на фиг.

Освободившись от дел, я зашел в открытое кафе и заказал салат и шашлык. Пока узбеки готовили мясо, вспомнил свои передвижения и быстренько соорудил задачу на именованные числа. Применил к промежуточным ответам квадратный корень и сложил. Получилась цифра семьдесят пять, пришлось округлять. К счастью теперь у меня была большая книга, в которой много страниц и абзацев.

Атлас не спас меня от наречий. Только на семьдесят пятой странице с конца и семьдесят пятом слове снизу выпало, наконец, существительное. Это оказалось слово ком. Блин, чушь какая-то. Откуда в фотоальбоме такое дебильное слово? Оказалось, что речь идет о снежном коме диаметром четыре метра, который скатали на главной площади в семьдесят восьмом году, для сооружения гигантского снеговика. Ком, так ком. Посмотрим, где он выплывет.

Я позвонил Жанне. Она сказала, что едет в маршрутке. Я спросил, сохранился ли у нее в телефоне номер Спартака.

– Хочу заехать в гостиницу, чтобы забрать кое какие вещи, и мне нужно узнать, есть ли у них черный ход.

Жанна попикала кнопками и продиктовала номер. Мы договорились встретиться с ней через полчаса в сквере напротив главпочтамта.

Спартак легко сообщил, что у него сегодня выходной, но он легко может мне рассказать, как мне легко пробраться в отель, легко минуя ментов, если таковые пасут меня у главного входа.

Я поймал такси и поехал в «Столицу» за трусами. Если я расскажу жене, что такси тут стоит пятьдесят рублей в любой конец города, то она не поверит. А если такие сведения достигнут ушей Эллы Жуткер, то с той сможет случится истерический обморок. Мне пришло на ум, что нужно забрать из номера все шмотки и больше туда не возвращаться. Раз паспорт у меня на руках, то и выписываться я не обязан. Пусть потом Аркашка завершит с формальностями.

Все оказалось действительно легко. Я пробрался в фойе через кухню, потом загораживаемый колоннами от взглядов с улицы, встал на угол стойки, дождался, когда портье подошел ко мне и забрал ключ. Возвращать его я не собирался, хватит рисковать.

Через двадцать минут я исполнил свое заветное желание и вошел в зал Междугороднего телефона. Там все поменялось. Кабинки стали пластиковыми, скамейки дерматиновыми, а вместо громоздких люстр и лепнины – «армстронг» с люминесцентными лампами. Народу было мало. Я немного посидел, поглазел по сторонам и пошел в сквер. Вид у меня был как всегда экстравагантный – фотоальбом и чемодан.

Липы разрослись и слились кронами. У памятника Ленину было почти темно. Лавочки давно разломали, поэтому царило тревожное безлюдье. Ветра ни дуновения, сплошной стоп-кадр. Ни шелеста, ни скрипа, только шорох липовых сережек под моими подошвами.

При входе под свод деревьев я заметил синий сорок первый москвич у бордюра и усмехнулся тому, что когда-то его боялся. Теперь, после того, как папка вернулась к хозяину, мне уже ничего не грозило. Естественно, кроме теплового удара. Потому что тень не спасала от духоты.

Имея ввиду, что дамы всегда опаздывают, я покинул сонм и пошел на угол, надеясь найти мороженое. Как ни странно, холодильный короб стоял на том же месте, что и двадцать лет назад, перед домом, который раньше был детским миром. Человек, торгующий мороженым, со спины очень походил на дядю Яшу из моей юности. У меня даже застучало сердце. Очереди, конечно, не было, но мне уже пригрезилась Аня и солнечные зайчики, разбегающиеся по асфальту от стекол ее очков.

Заглянув продавцу в фаз я понял, что дядька совсем не тот, да и короб тоже. С прозрачной крышкой. Я купил два эскимо. Если Жанна опоздает, съем сам.

Когда я вернулся к памятнику Ленину, то увидел, что на моем месте, под листьями спиной ко мне стоит странный индивидуум. Вообще-то странность в нем была только одна – вязаная шапка на голове. В такую-то жару! Все остальное – черные джинсы и черная футболка в принципе выглядели вполне естественно. Я подумал, что не буду ему мешать и спорить из-за парковки, тормозну чуть левее.

Я обнажил шоколадную кожицу на первом изделии и уже открыл было пасть, чтобы лизнуть прохладу, как человек повернулся ко мне и вскинул руку в моем направлении. Оказалось, что шапка у него на голове вовсе не шапка, а маска, какие носят террористы и спецназовцы.

Вначале я по привычке подумал, что сейчас меня начнут бить, но потом присмотрелся и понял, что вряд ли. В руке налетчика темнел пистолет.

– Где моя норма?!!! – заорал человек. – Отдай мою норму!!!

Я вспомнил эту норму. Она выпала в задачке, которую я решал еще в самолете. Интересно получается, два слова от одной задачи и оба выстрелили. В том плане, что дали о себе знать. А выстрелы, не дай Бог, грянут позже.

– Куда ты дел мою норму?!!! – тем временем продолжал парень.

Я подумал, что он – наркоман, а норма, по всей видимости, это то, что у нас в Москве называют дозой.

Я лизнул мороженое и посмотрел смерти в лицо, которое предстало передо мной в виде маленькой черной дырке в вороном металле.

– Я не понимаю, о чем вы говорите, – сообщил я налетчику. – Вы меня, наверное, с кем-то путаете.

– Отдай мою Мэрилин, – попросил человек. – И ничего не будет.

В это время у него за спиной появилась Жанна. Из оружия у нее в руке была только сумка с длинными ручками. Оценив ситуацию она не запаниковала, не завизжала, как, наверное, повела бы на ее месте любая другая женщина, а подкралась к грабителю на расстоянии вытянутой руки, размахнулась сумкой примерно так, как это делают метатели молота и звезданула человеку в висок. Раздался глухой звук. Тот закрыл глаза, уронил оружие и стал падать ровно и медленно, как корабельная сосна, спиленная бензопилой «Дружба».

Пистолет выпал. Враг был повержен.

– Что у тебя там? – удивленно спросил я, кивнув на сумку. От испуга я мгновенно заглотил все эскимо. В руке осталась чистая белая палочка.

Вместо ответа Жанна дернула молнию и извлекла наружу две жирные книги. На одной было написано: «Искусство составления резюме. Как устроиться на работу»; на второй: «Как завоевать доверие и расположить к себе людей». Этим вполне можно убить.

– Только что купила, – гордо произнесла она. От мороженого она отказалась, и я принялся жадно поглощать вторую порцию.

Незнакомец лежал на земле, свернувшись калачиком, и не подавал признаков жизни.

– Нужно вызывать милицию, – предложила Жанна.

– Да ты что! Никогда, – я столько от этой милиции натерпелся, что теперь вряд ли смогу судить о ней непредвзято.

– Тогда, бежим, – она схватила меня за руку, в которой я держал эскимо, оно выпало на асфальт, превратившись в черно-белую кляксу. Мы драпанули туда, где суетился людской поток.

Перепрыгивая через бордюр, я подумал, что если сейчас убегу, то буду до конца жизни мучиться над тем, какую норму требовал от меня налетчик. Мне нужно было разорвать цепочку нелепых событий, случившихся со мной в этом городе, понять их смысл. И еще мне показалось, что все это не случайно, раз эта самая норма выпала мне в самолете.

Приняв решение остановиться, я еще шесть шагов бежал по инерции, чтобы догнать и тормознуть Жанну. Тяжело бегать с чемоданом.

– Стой тут, – велел я ей, а сам пошел назад.

Человек под Лениным шевелился. Я поднял с земли пистолет, засунул его в карман от греха подальше и сдернул с грабителя маску. Под ней оказался тот самый парень из самолета, который говорил странными фразами и требовал уступить место рядом с Прудниковым. Вот те на! Я его совсем забыл.

Парень плакал как девчонка, из рассеченной брови текла кровь. Он поднял глаза и произнес:

– Скажи мне милый ребенок, в каком ухе у меня жужжит?

– Чё? – не понял я.

Он с неприязнью посмотрел на меня и махнул рукой.

Подошла Жанна.

– Зачем ты вернулся? – спросила она.

– Подожди, – остановил ее я и обратился к парню: – Чего тебе надо?

Волосатый опять занялся глазной гимнастикой, потом с трудом остановил бегающие зрачки и снова выдал непонятное:

– Где карта, Билли?

– Он сумасшедший, – догадалась моя подруга. – Пошли отсюда.

– Постой, я его знаю. Мне нужно все выяснить.

– Зачем тебе это? – спросила Жанна.

Агрессор вел себя вяло и не делал никаких попыток снова наброситься на меня. Мы сделали шаг в сторону, и я пояснил подруге:

– Понимаешь, я ведь вернул чужую вещь. Все должно было кончиться, а этот выпад – нарушение сценария. Если я не пойму, в чем причина, то неразбериха будет продолжаться. И еще эта норма.

– Какая норма?

– Потом объясню.

Хотя я не представлял, как можно рассказать кому-нибудь про цифры и слова. Это ведь так интимно.

– Зачем ты хотел меня убить? – снова обратился я к парню.

– Я не хотел, – плаксиво возразил он.

– Но, ведь ты направил на меня пистолет.

– Это зажигалка.

Я достал из кармана оружие и присмотрелся. Это действительно была зажигалка. Я нажал на курок, на конце ствола вспыхнул синий огонек.

– Верни мой календарь, – опять попросил парень.

– Ты можешь толком объяснить, что тебе нужно?

– Ты сам прекрасно знаешь. Ты с ними заодно.

– Я не знаю. И если ты будешь нести ахинею, то мы никогда ничего не поймем. Это твой москвич там, за углом?

– Да.

– Поехали. Посидим где-нибудь, выпьем, и ты нам все расскажешь.

– Я не могу вести. Мне плохо.

– Жанна, ты умеешь водить машину?

– Да. А ты? – удивилась она.

– Безобразно. У меня жена водит.

Я пошарил у этого тюфяка по карманам, нашел ключи, отдал их Жанне и рывком поднял налетчика с земли. Одной рукой я поддерживал лохматика, а другой тащил чемодан, с которым не расставался даже во время беготни.

Вот и этот мифический, нагонявший ужас темно-синий сорок первый москвич. Жанна села за руль, террориста я посадил на переднее сиденье, а сам плюхнулся на заднее, чтобы контролировать его возможные выходки. Чемодан поставил рядом и положил на него руку, как на подлокотник.

Парень вел себя как амеба.

– Ну, рассказывай, – велел я ему.

– Это ты забрал автограф у Прудникова. Больше некому. Я перешарил все его вещи. Там было пусто, – разговорился длинноволосый. – Верни автограф.

Я понял, что все дело в той самой папке. Опять эта папка!!! Когда это все кончится?

– Какой он из себя, этот автограф?

– Листок бумаги, с фотографией и надписью самой Мэрилин Монро. Там еще должны были быть заключения экспертизы.

– Мы куда едем? – спросила Жанна, сворачивая на проспект.

– Куда-нибудь, где тихо. Может, выпьем? – меня немного трясло после инцидента.

– Я не хочу, – возразил парень. – Я устал.

– А что за экспертиза?

– Музея кино, антикварного объединения «Пелос» и научно-исследовательского института криминалистики при МВД.

– Мы куда едем? – опять спросила Жанна.

– К тебе, – решил я.

Значит, парень говорит о тех самых документах, которые лежали в папке с прозрачным верхом артикул 141523К.

– Я отнес эти документы, тому, кому они предназначались. А именно – Захарову, – разъяснил я для молодого человека.

– А Мэрилин?

– Да я там не шарился, вернул всю папку, и все, – а сам подумал: «при чем тут норма»? Точно псих.

– О! Нет! – картинно застонал налетчик. – Вот черт, черт, черт!! Дерьмо!

У Жанны зазвонил телефон. Она включила соединение, долго слушала, потом сказала в трубку:

– Он рядом, – и протянула мне аппарат.

– У тебя телефон отключен. Как прикажешь тебя искать? Ты же хотел передать мне ключи от склада, – упрекнул меня Аркашка. – Ты где?

– Едем к Жанне домой. Можем пересечься.

– Хорошо. Буду во дворе через пять минут.

– А откуда у него твой номер телефона? – поинтересовался я.

– Ты что, забыл, как мы тебя из тюрьмы вытаскивали? – Жанна усмехнулась. – И адрес он мой знает, потому что подвозил нас с тобой.

– Все пропало, все пропало, – бормотал налетчик.

Когда мы въезжали к Жанне во двор, под колеса москвича метнулась серая тень. Жанна ударила по тормозам. Пассажир клюнул носом в приборную доску, а я в подголовник сидения. Вторую черепно-мозговую травму наш пассажир перенес с трудом. И без того не шустрый, он вообще утратил способность к передвижению.

Надрывно мяукая из-под машины выбежал маленький котенок и, припадая на заднюю лапу, побежал в сторону дома. Мы с Жанной выскочили из салона и бросились вслед. Киска забралась под форд Аркадия. Жанна самоотверженно рухнула на колени, так что стали видны трусики из-под юбки. Я тоже принял участие в поимке бедолаги. Наконец перепуганное животное очутилось в руках девушки и прижалось к ее груди.

– Это вчерашний? – спросил я.

– Нет, другой, – ответила Жанна, рассматривая его конечности.

Из форда вышел недоумевающий Аркашка.

– Смотри, – еще один, – сказал я. – И опять к тебе. Наверное, Тихонов.

– Заколебали вы меня своим дебилизмом, – пробормотал директор, взял ключи от склада и умчался.

– Не любит он кошек, – произнесла Жанна.


предыдущая глава | Нарушители правил | cледующая глава