home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



11.

Всю ночь мне снилась наша московская квартира. Мы с женой переставляли мебель. Мебели было много, она была громоздкая и с места сдвигалась с большим трудом. Вокруг нас слонялась Элла Жуткер и давала ценные указания. Открыв глаза, я с облегчением увидел лежащую рядом в неудобной позе, Жанну с титьками наружу. Подумал, что мне совсем не хочется в Москву.

Еще я вспомнил, что согласился вчера на немыслимую авантюру. Почему-то от этой мысли у меня не похолодело на сердце и не застучало в висках. Я был готов отвечать за свои слова. Единственное, мне хотелось разобраться: мое согласие на возвращение Мэрилин – это храбрость, или проявление малодушия? Чтобы отважиться на такое, нужно иметь определенную долю мужества, но с другой стороны я согласился под давлением. Надо бы поразмыслить.

Я дождался, пока проснулась Жанна, нацепил спортивную форму и отправился умываться. В зале на кресле сидел Индиана. Он держал в руках Беатрисину коробочку и заворожено смотрел в замочную скважину. Я позволил себе отвлечь его от этого занятия.

– Ну, как, – спросил я, – вспомнил план?

– Ага, – не совсем уверенно ответил он.

– Я слышал, что ты ночью часто просыпался. Причем, через одни и те же промежутки времени. Индиана ухмыльнулся.

– Это мои биологические часы, – пояснил он. – Я пять лет по ночам записывал пиратские фильмы. Средняя запись одного фильма – где-то два часа. Я привык просыпаться через два часа, чтобы сменить кассеты. Для того чтобы поменять первую копию на SVHS, вытащить записанные бобины и вставить чистые, нужно минут пятнадцать. После этого я опять ложился. Давно уже не занимаюсь этим, а привычка осталась. Ничего не могу с собой поделать.

Беатриса на кухне жарил котлеты. Он уже напомадился и нарумянился. Прямо невеста на выданье. По хате летали заманчивые запахи.

Минут через пятнадцать мы все встретились за кухонным столом.

– Ну, что, заговорщики, – спросил я, – никто не передумал?

Этим вопросом я только обидел своих приятелей. Все они рвались в бой.

– Давай, рассказывай свой план, – сказала Жанна Индиане.

– У меня все записано, – попытался встать Джонс.

– Записи потом, – остановил его Беатриса. – Изложи его в общих чертах.

Индиана зарделся от всеобщего внимания.

– На самом деле планов три – мы решим, какой применить. Возможно, что придется действовать по обстановке. Тогда детали планов могут спутаться. И действия поменяться местами.

Ну что ж. Начало было грамотным и многообещающим.

– Самый первый и самый сложный план – начал Джонс, – это когда мы при помощи альпинистского снаряжения спускаемся с крыши здания до нужного нам этажа. Вырезаем в оконном стекле круг и проникаем внутрь. Беатриса открывает сейф, и мы все эвакуируемся опять через крышу. Первоисточник – фильм «Западня» тысяча девятьсот девяносто девятый год, «Двадцатый век Фокс», в главных ролях Шон Коннери и Кетрин Зета Джонс. Бюджет шестьдесят шесть миллионов, общие сборы – двести тринадцать миллионов долларов.

Мы с Жанной переглянулись. Сомнение царило и на лице Беатрисы.

– А как мы попадем на крышу? – поинтересовался он у Джонса.

– Это я еще не додумал. Вертолет слишком дорого, – на полном серьезе ответил тот.

– Хорошо, что еще? – разочарованно спросила Жанна.

– Второй план – подкоп, – с энтузиазмом продолжил Индиана. – Мы снимаем квартиру на первом этаже, недалеко от нужного нам здания и роем ход. Проникаем по нему в офис, дальше все так же. Этот план более трудоемкий, но и более безопасный. Эвакуация упрощена. Из инструментов нужна только лопата. Первоисточник – «Одиннадцать друзей Оушена» «Уорнер броз» две тысячи первый год…

– Хорош… – перебила его Жанна. – С тобой все ясно. У третьего плана первоисточник – «Джеймст Бонд – агент ноль, ноль, семь»?

– Нет. «Афера Томаса Крауна»… – обиделся Джонс.

По нашим лицам он понял, что что-то не так.

Я подумал, что мы связались с шизофреником, а вслух сказал:

– Операция отменяется.

– Почему? – не понял Индиана.

– Индиана – это полное имя, а как будет уменьшительно ласкательное? – спросил я.

– Инди, – сказал Джонс.

– Так вот, Инди, то, что ты сейчас озвучил – бред. А нам нужен четкий план. Все! Сворачиваем подготовку, бойцы уходят в отпуск на зимние квартиры.

– Ты – пораженец, – обозвал меня Беатриса.

– Нельзя же так сразу сдаваться! – поддержала его Жанна.

Я, между прочим, сам испытал разочарование оттого, что ничего не получится, и очень удивился этой своей реакции.

– Нельзя действовать без четкого плана. Лучше сразу пойти и сдаться в милицию, – возразил я.

– Вот возьми и придумай сам, – обиженно заявил Инди.

– Вот именно, – поддержал собрата по искусству Беатриса.

Где-то в зале у Жанны зазвонил сотовый, она вскочила и ринулась на звук. Я думаю, что она в тайне надеялась, что это звонит кто-то из работодателей, чтобы позвать ее на высокооплачиваемую должность.

– Тебя, – вернувшись, сказала девушка и протянула мне трубку.

– Алло. Это Аркадий. Мы грузим товар, минут через сорок поедем на склад. Будешь принимать?

– Да. Скоро приеду.

Беатриса собрал со стола грязные тарелки и налил в кружки растворимый кофе.

– Мне нужно поехать по работе, – сообщил я всем. – Вы тут решайте. Жанна, дай, пожалуйста, мне твою трубку для связи, свой я включать боюсь.

Впервые за время командировки, я оделся с утра как человек и вышел на улицу. На этот раз, меня не поджидали никакие опасности. Никто на меня не нападал, и, похоже, никто за мной не следил. Я поймал такси и велел шоферу ехать в первую очередь в хозяйственный магазин. Решил купить два навесных замка, чтобы все было по-честному, и ключи до передачи дел были только у меня. В магазине на глаза попался сейф. Точь-в-точь, как у Захарова в кабинете. Даже цифры и буквенный логотип полностью совпадал.

Я нашел в записной книжке Жанниного телефона абонента «дом» и нажал вызов. Трубку снял Беатриса. Я сообщил ему адрес и название магазина.

– Там есть в продаже точно такой же сейф, как у Захарова, – сказал я. – Сходи, посмотри, можно ли что-нибудь с ним сделать.

Это известие было воспринято Беатрисой с искренней радостью. Я понял, что постоянно думаю о похищении.

Раз уж все равно думаю, то думы эти лучше систематизировать. В голове стал складываться некий подготовительный этап.

Мы приехали на место. Я отпустил шофера, чуть не забыв на заднем сиденье коробку с замками. Прежде чем войти на территорию базы, сделал еще один звонок. На этот раз на связи была Жанна.

– Беатриса уже уехал? – зачем-то спросил я.

– Нет. Переодевается.

– У тебя остались еще визитки?

– Да. Целая куча.

– Нужно съездить в БТИ и получить технический паспорт Захаровского офиса со схематичным планом всех этажей, включая цоколь и подвал.

– А что такое БТИ?

– Бюро технической инвентаризации. Там просто так ничего не дают. Нужно сыграть роль и заплатить немного денег. Сориентируешься на месте.

– Я справлюсь, – уверенно сказала Жанна. – Только я не знаю, где оно находится.

– Для этого есть справочное. И еще, попробуй попасть в архив. Раньше на месте Захаровского офиса был большой универмаг. Вот бы достать и его полную карту.

– Если она существует, то я ее принесу.

– Дай-ка мне этого Индиану.

На той стороне послышалась возня.

– Алло, – побитым голосом отозвался Джонс. Он капитулировал и признал меня вожаком стаи.

– Ты будешь отвечать за транспорт. Подготовь машину. Чтобы она работала как часы и рвала с места.

– Да будет с нами сила!

– Это да?

– Это да.

Блин, джедай недоделанный. «Вертолет нам будет не по карману»! С кем я связался?!

У ворот остановился Аркашкин «Фокус», вслед за ним подрулил «КАМАЗ» тентовик. Я пошел им навстречу, пора было приниматься за работу.

Аркашка был чем-то недоволен. Он хмурился и разговаривал со мной без энтузиазма. Он привез грузчиков и молодую очкастую девчонку с кривыми ногами под ситцевой юбкой. Три оборванца вышли из «Форда» и еще трое из кабины грузовика. Морды у грузчиков были не первой свежести. Они страшно матерились, вгоняя в краску и без того робкую бухгалтершу. Аркашка открыл ворота и велел все коробки скидывать на пол. Максимум в два ряда, чтобы ничего не испортить. КАМАЗ был набит под завязку. После открытия дверей на пол упали три коробки. Одна из них порвалась, и по грязному бетону рассыпались разноцветные пластмассовые линейки. Небритый дед с цыпками на руках принялся их собирать, причем делал он это нарочно медленно, чтобы не работать.

Девчонка крыжила на транспортной накладной количество коробок, а я, стараясь уследить за происходящим по своему экземпляру, бегал по базе и указывал мужикам, куда ставить товар с тем расчетом, чтобы потом было удобно грузить обратно.

– Я нанял два КАМАЗ-а, но почти все уместилось в одну машину, – рассказывал Аркашка. – Товар дорогой и места занимает немного. Вторую машину пришлось отпустить. Остатки сейчас подвезут на ГАЗели.

Дело спорилось. Через час все было кончено. Я хотел рассчитаться с водителем, но Аркашка благородно взял эту обязанность на себя. Тут подоспела ГАЗель. Ее раскидали за двадцать минут. Грузчики тоже получили бабки из Аркашкиных рук, и, деля добычу, пошли в ближайший гастроном. Мы остались втроем. У девчонки по накладной все совпало. Я ей поверил и не стал пересчитывать по новой. Для порядка я открыл несколько коробок и сверил их содержимое с данными накладной. Мы все прекрасно понимали, что все это – формальность, но вели себя, как положено при передаче крупных материальных ценностей. Основную часть долга занимал бренд “Cabinet”. Папки регистраторы, настольные наборы, степлеры и дыроколы. Всего триста пятьдесят наименований. На первый взгляд все было в порядке.

Я вспотел. Аркашка тоже. Он принес из машины ПЭТ бутылку теплой минеральной воды и предложил мне. Я давился, но пил. Очкастая сказала, что без стакана не может, поэтому остатки достались самому Аркашке.

Я повесил на ворота новые замки и положил ключи в карман. Аркадий предложил довести меня в любую точку города, но я отказался, решив, прогуляться. Девчонка, смущенно поправляя прилипающую к костлявой заднице юбку, села на заднее сиденье «Форда», и они, помахав, умчались. Я же опечатал склад и, расписавшись в журнале у охранника, тоже отправился восвояси.

Долго не мог поймать такси. В этой дыре машины почти не ездили. Мне пришлось пройти пару кварталов до более оживленной улицы, прежде чем удалось оседлать частника. По пути попались на глаза шесть предвыборных плакатов, с четырех из них прищурившись смотрел Захаров. На одном черной краской аэрозольным баллончиком было написано «говнюк».

Оказавшись в центре, я первым делом купил себе мороженого. Прошел пешком мимо междугороднего телефона до офиса Захарова и сел на лавочку.

Со стороны главного входа пройти в здание незамеченным не представлялось никакой возможности. Я высматривал камеры наблюдения. Их не оказалось. По крайней мере, я не заметил. Двойная стеклянная дверь, два окна слева, два окна справа. Не окна – витражи. Внутри два охранника. Все насквозь просматривается. Нужно зайти с тыла.

Я перешел улицу и завернул за угол здания. От торца дома шел кованый забор с кирпичными столбами. Я прошел до конца забора. Всего пять столбов, между ними – десять шагов, итого пятьдесят метров. За забором располагалась стоянка для машин шириной метров семь. Вдоль всего забора шло еще одно здание, расположенное под углом девяносто градусов к строению, в котором располагался офис Захарова. Если и существует еще один вход в Захаровский офис, то он с той стороны строения. Я повернул вслед за забором и оказался в глухом дворе, ограниченном по периметру полуразвалившимися стенами из красного кирпича. Из двух подъездов действующим был всего один. На нем висела табличка «Центр охраны памятников культуры». Две оставшиеся двери были заколочены досками. Прислонившись к обшарпанной стене, стояла фанерная вывеска метр на метр, на которой было написано: «Реконструкция». Двор был глухой и безлюдный. Сквозь асфальт пробивались лопух и одуванчики. Никакой охраны.

Я подумал, что, скорее всего, раньше, при совке этот аппендикс служил в универмаге подсобкой. Справа виднелся старый проем ворот, через которые грузовики могли подать назад, под крышу и встать под разгрузку. Сейчас этот проем был заложен свежим кирпичом. Слева на уровне цоколя из-за крапивы виднелись створки дверей дебаркадера, ведущего в подвальное помещение. Я подошел к этой застарелой ржавчине и потянул за ручку. Дверь подалась. Снизу пахнуло сыростью и затхлостью. Без фонарика в этой кромешной тьме делать было нечего. Наличие данного лаза меня весьма обрадовало. Появилась надежда, что намечаемое мероприятие не окажется мертворожденным чадом местного городского дурачка. Лишь бы там, под землей не был замурован проход. Я еще раз посмотрел на окна, выходившие во дворик. Никакого шевеления. Судя по всему всем было глубоко наплевать на культурное наследие.

Вернувшись в нашу штаб-квартиру, я застал своих бойцов в приподнятом настроении. Отсутствовал рядовой Джонс, но он не являлся ключевой фигурой, тем более, как уверил меня Беатриса, Инди тоже не сидел без дела, а ковырялся в своем драндулете. Еще Беатриса сообщил, что поход в магазин увенчался успехом.

– Я открою эту коробку за семь минут, – пообещал он.

Было непонятно, почему за семь, а не за пять, или там, за десять. Но именно эта точность и заставила меня поверить ему на слово. В доказательство своих слов Беатриса извлек из тумбочки какие-то гнутые железки на кольце и погремел ими у меня под носом. Он выглядел очень свирепо. Настоящая обиженная судьбой, агрессивная домохозяйка.

Жанна тоже порадовала успехами. Она отнеслась к заданию серьезно. Сразу после моего звонка оделась по-деловому, водрузила на нос очки, взяла визитки, одна из которых принадлежала начальнице отдела капитального строительства мэрии и поставила все БТИ на уши.

– Вот, – гордо сказала она и плюхнула передо мной папку на завязках, из ламинированного картона, марки”Cabinet”. – Тут подробное описание объекта. Прошлогодняя выкопировка и техпаспорт тысяча девятьсот восемьдесят второго года.

Беатриса встал и взялся готовить чай. Мы с Жанной развернули карту. Вначале нам никак не удавалось сориентироваться относительно улицы. Потом, когда разобрались, оказалось, что смотрим мы третий этаж, нам совершенно не нужный. Наконец нашелся план подвала и первого этажа. К сожалению тут не было никаких совмещенных строений, подвал был показан только с одной дверью, выходящей под лестницу, которая вела на второй этаж.

План восемьдесят второго года был огромен и наоборот содержал в себе так много строений, что мы не сразу нашли Захаровский офис. Совместить оба плана не представлялось возможным, потому что они были выполнены в разных масштабах. С трудом идентифицировав офис Захарова на плане первого этажа, я выделил его простым карандашом и уже потом перенес эти границы на план цоколя. Теперь я сориентировал подвал относительно проезжей части и узнал аппендикс вокруг которого сегодня крутился. В советские годы подвал был общим для всех ныне отделенных друг от друга зданий, он был проходным во все концы. Никаких дверей. Длинная, разветвляющаяся кишка, по бокам которой выросты из кладовых, холодильников и сухих складов. Я нашел дебаркадер и прочертил черную линию от него, до стены Захаровского офиса. На первый взгляд, нужно было пройти всего метров сорок. Лишь бы проход не был замурован. Хотя, наверное, и это не преграда, мы ведь знаем, где был проход, и разрушить перегородку в один кирпич – плевое дело. Главное не шуметь лишнего.

Беатриса накрыл стол. Мы убрали бумаги и стали пить чай. За разговорами у нас с Жанной созрел план. По нему выходило, что я своим ходом добираюсь до дебаркадера, спускаюсь туда с фонариком и прокладываю себе путь до Захаровского офиса. Индиана в это время загоняет в глухой двор машину и присоединяется ко мне. Машину он должен поставить у дебаркадера, чтобы она закрывала кузовом люк. Мы пробираемся к офису Захарова и воруем сейф. В это время Жанна должна на всякий случай отвлекать охранников. Как она это будет делать, мы не решили и положились на ее интуицию и вдохновение.

Наша с Джонсом цель – этим же подвалом доставить сейф к машине и привезти его домой. Дома Беатриса откроет его, мы достанем Мэрилин, а сейф вернем на место. Немного подумав, Беатриса сказал:

– Этот план не годится. Во-первых, вы не сможете без меня открыть кабинет Захарова. Он наверняка заперт, а ключ у охраны. Во-вторых, глупо туда-сюда таскать сейф, рискуя быть схваченными. Проще, если я пойду с вами, вскрою его на месте, и мы прямо там заберем Мэрилин. В этом был резон.

– Тогда Индиане незачем спускаться в подвал. Пусть просто сидит в машине, готовый в любую секунду сорваться с места.

– Итак, – подытожил я. – В определенное время мы с Беатрисой спускаемся в подвал, находим офис Захарова, проникаем в него и воруем автограф. Жанна в это время отвлекает охранников, а Джонс сидит в машине. Выйдя обратно, мы с Беатрисой грузимся в тачку и на всех порах мчим домой. А Жанна?

– Вы дадите мне сигнал, и я сама как-нибудь доберусь.

– Как будем держать связь? – спросил Беатриса.

– По сотовым, – предложила Жанна. – Нужно завтра положить всем на счета побольше денег и перевести сигналы на вибрацию.

Прибыл Индиана. От него за версту пахло бензином и машинным маслом. Он был чумазым и выглядел уставшим.

– Снял головку двигателя, – перед тем, как уйти в ванную, сказал он. – Буду регулировать клапана.

– Как вы думаете? – спросил Беатриса, когда Инди зашумел водой, – он заметил?

– А утром вы разве не виделись? – спросил я.

– Я проснулась самая первая, – гордо сказал Беатриса, – и успела привести себя в порядок.

– Тогда, – сообщила Жанна, – я думаю, что не заметил.

– Представляю, какой он испытает шок, когда узнает, – предположил я.

– А кто ему расскажет? – обиделся Беатриса.

Нашу полемику прервал появившийся Индиана. Он слегка умылся, распустил хвост, и мохнатые сальные волосы упали на покатые плечи.

Жанна навалила ему какой-то запашистой еды, а Беатриса принялся объяснять наш план. Схема ограбления не вызвала у Джонса особого энтузиазма. Еще бы. Все так просто. Ни тебе вертолетов, ни химического оружия и заброшенных заводов. Полное отсутствие романтики. Индиана вяло ел, хмурился и икал. Тем не менее, план ему принять пришлось из-за полного отсутствия альтернативы.

Я подумал, что его плохое настроение можно объяснить еще и тем, что роль, отведенная Джонсу, была не геройская и второстепенная. Он был готов ради своей Мэрилин на гораздо большие лишения и жаждал поступков.

Потом мы говорили про Захарова. Жанне никак не удавалось понять, как я мог дружить с таким человеком. Я же склонялся к мнению, что в те годы он был нормальным парнем и просто очень сильно изменился.

– Люди не меняются, – возразила Жанна.

– Еще как меняются, – не согласился с ней Беатриса. – Особенно когда прошлого становится больше, чем будущего.

Сказано это было не в тему разговора, но меня почему-то поразили эти слова. А Беатриса-то, оказывается философ. Я подумал, что нахожусь сейчас как раз в том возрасте, когда прошлого уже больше будущего, и мне стало грустно.

– В последнее время постоянно слушаю «Ретро FM», – сказал я.

Никто меня не понял.

Ночью я никак не мог уснуть. Гудели трубы в туалете, кто-то из соседей пустил воду в ванну. Где-то наверху надсадно кашляла женщина. Я понимал, что не спиться мне не из-за этого. Что-то происходило с моей жизнью, а я никак не мог придумать этому название.

Котята облюбовали на ночь наше с Жанной ложе. Один спал у меня на ногах, другой у Жанны на голове. Кто из них кто, я уже не разбирал. Под утро они, резонируя, урчали. В этот раз секса не было, хотя мне очень хотелось.

Я встал аккуратно, чтобы не разбудить девушку.

Синяки и ссадины на моем лице напоминали желтую осеннюю листву на красной шершавой земле, сквозь которую пробивалась пожухлой травой редкая небритость. Тусклый свет и мутность зеркала усугубляли впечатление. Я намылил морду пеной, взял в руки станок и весь изрезался, содрав до мяса не успевшие зажить коросты. Красивее я, однозначно, не стал.

Беатриса опять колдовал на кухне. Он сменил макияж и цвет лака на ногтях.

– Приходится вскакивать чуть свет, – пожаловался он, – чтобы этот парень не застал меня с щетиной и без парика. Дочь спит?

– Да. Пускай. Сегодня предстоит тяжелый день. А где рядовой Джонс?

– Умчался колдовать над машиной.

– Ответственный пацан.

– Как ни странно.

Беатриса навалил в стоящую передо мной тарелку гору пельменей и плюхнул сверху, в самый кратер ложку краснодарского соуса. Не всякий вернувшийся из забоя шахтер – стахановец способен осилить такую щедрую порцию. Я не стал капризничать.

– У вас фонарики есть? – спросил я, отправляя в рот первый пельмень.

– Надо поискать, где-то были. По-моему даже с батарейками.

– Ты бы поел со мной, а то нам сейчас ехать. Ты должен быть сытым.

– Куда?

– Полезем в подвал на разведку.

– А я зачем?

– Открывать замки. Вдруг там, внизу двери или решетки.

Беатриса пошел в кладовку и сталь греметь какими-то железками. Я встал, достал из сушилки миску и отсыпал ему половину своей доли.

Беатриса явился с двумя фонарями в руках. Один – советский железный, другой – китайский пластмассовый. Он опробовал их по очереди, направляя световой поток в темный коридор, и остался доволен испытаниями. Тщательно вымыв руки, он беспрекословно съел выделенную мной пайку и грустно произнес:

– Опять смывать макияж и переодеваться.

– Зачем? – не понял я.

– Так ведь нам нужно идти.

– Иди так, – легкомысленно предложил я.

– Как так? – испугался он.

– Прямо так. Ты шикарно выглядишь.

Беатриса зарделся. На разрумянившемся лице застыла нерешительность, сменившаяся откровенным страхом. Глаза забегали, руки задрожали.

– Да ты че?! – еле выдавил он. – Я никогда так не выходил.

– Туфлей нет?

– Почему нет? – обиделся Беатриса. – Есть две пары.

В доказательство своих слов он отправился в зал и притащил светлые босоножки и закрытые черные туфли.

– Надень босоножки. В туфлях сопреешь.

Он тут же выполнил мое приказание. Ему очень хотелось попробовать себя в свете.

– А вдруг, меня кто-нибудь узнает? – спросил он.

– Да брось, ты, – успокоил его я. – Разве в этой энергичной моложавой женщине можно узнать того заплесневелого червяка, который встретился мне позавчера утром.

Беатриса ничего не ответил, но стал готовиться, на мой взгляд чересчур тщательно. Подвел брови, прошелся по ресницам, почмокал губами по свежему слою помады. Внимательнейшим образом изучил ноги на предмет волосяного покрова, зачем-то потрогал искусственные груди и поправил лифчик. Глаза его сияли, он бормотал под нос что-то несуразное, короче выглядел человеком, у которого вот-вот должна исполниться мечта.

Перед самым выходом на Жаннин телефон позвонил Аркашка. Он сказал, что меня разыскивает Полупан. Дескать, ментам нужно задать мне пару вопросов по убийствам. Якобы всплыли кое-какие обстоятельства.

– Я прикинулся, что не знаю, где ты, – сказал он. – Но, боюсь, что они не поверили и установят за мной слежку.

– Это вряд ли, – не поверил ему я. – Не стоит говорить про Жанну…

Разговор прервался, кончились деньги.

Если в подъезде Беатриса еще как-то держался, то на улице его стало колотить. При свете дня его макияж выглядел вульгарно, нервная дрожь походила на похмельный тремор, а размашистый шаг на поступь доярки. В целом он создавал впечатление проститутки случайно дотянувшей до старости. Идти рядом с ним было стремно. Тем не менее, ничего другого не оставалось, и я шел с таким видом, как будто встретил соседку и провожаю ее до поликлиники.

Оказавшись во внутреннем дворике, мы долго оглядывались, проверяли наличие чужих глаз и только потом открыли люк дебаркадера. Беатриса неожиданно закапризничал. Он не хотел лезть в яму, потому что боялся сломать каблуки у туфель. Я посоветовал ему лезть босиком. Он долго ворчал о том, что не ожидал таких трудностей, думал, что тут простые ступеньки. Потом скинул обувь и пожаловался:

– Надо было купить следки, а то натер ноги.

В подвале мы включили фонарики, но было и так не очень темно, потому что имелись малюсенькие грязные зарешеченные цокольные окна, в которые пробивался густой от пыли молочный свет. Я шел впереди, прокладывая путь босому Беатрисе. Было сухо. Я то и дело смотрел на план, сверяясь с вектором. Наконец мы подошли к тому месту, где должна была начинаться лестница в Захаровский офис. Путь нам преградила обшарпанная фанерная дверь. Дверь была без ручки и замочной скважины.

Такого мы не ожидали. Я припал ухом к фанере и прислушался. Тишина. Попробовал толкнуть ее вовнутрь. Бесполезно. Нужно было за что-то ухватиться. Спасла щель между дверным полотном и полом. Я сел на корточки и дернул ее на себя. Послышался скрежет, она пошла. Пришлось дернуть еще два раза, пока она открылась. Но, это нас не спасло. Как в сказочном лабиринте, за дверью оказалась решетка. На ушках висел амбарный замок. За решеткой виднелась еще одна дверь, на этот раз железная, правда в самом ее центре скрасовалась большая замочная скважина, в которую бился тонкий лучик света.

– Я навесные замки не умею, – промямлил, переминающийся с ноги на ногу, Беатриса.

Я подумал, что наша миссия провалилась. Замок выглядел внушительно, а прутья решеток – зловеще. Я для проформы подергал это громоздкое сооружение и услышал справа звук металла по бетону. Конструкция ходила ходуном.

Мы с Беатрисой подошли к правой стене и увидели, что ушки, которыми трубы крепились к стене, сломаны, все держалось на одном единственно дюбеле, который не внушал доверия. Эта штука могла рухнуть в любую секунду. Я велел Беатрисе держать решетку, а сам вытащил дюбель и потянул конструкцию на себя. Решетка легко вращалась вокруг навесного замка. Мы оттащили ее влево и положили на пол. Теперь путь к третьей преграде был открыт. Я чувствовал себя Гарри Поттером в тайной комнате. Перешагивая через какие-то мешки и швабры, мы подошли к двери.

– Без проблем, – заявил Беатриса, ознакомившись с замочной скважиной. К счастью на ней был всего один замок.

– Открывай, – приказал я.

В это время с той стороны послышались голоса. Я припал к отверстию и увидел, что дверь ведет на небольшую лестницу, которая упирается в коридор. По коридору ходили люди. Все соответствовало схеме. Не вызывало сомнения, что передо мной офис Захарова.

– Я же сказал, без проблем, – еще раз подтвердил свои слова Беатриса. – Вечером и откроем.

Я подумал, что сейчас мы можем нарваться на неприятности, нас могут услышать, тем более, уступая место около двери, Беатриса задел ногой какую-то палку, которая упала с шумом сравнимым с перезвоном церковных колоколов.

Ретировались мы без происшествий. Я вылезал вторым, этот факт помог мне убедиться в том, что Беатриса бреет ноги до самой задницы.

На вольном воздухе деда ждало еще одно потрясение. Я заявил, что до дома ему придется добираться одному.

– Мне нужно съездить на склад, проверить охрану, – сообщил я ему. – Посмотрю на замок. Позвоню в Москву.

Беатриса попытался напроситься со мной, но я пресек на корню эти поползновения. У меня была куча аргументов, самый простой из которых:

– Ты уже большая девочка, привыкай передвигаться одна.

Старикан опять напрягся. Столько потрясений и все в один день. Больше всего его пугало то, что кто-то из соседей может признать в нем Жанниного папашу. Я заверил, что это невозможно даже теоретически. Мои старания не очень успокоили его. Когда мы расставались, Беатриса дрожал всем телом.

На автобусной остановке я добавил денег на Жаннин счет, поймал такси и отправился на склад.

Мои опасения были напрасными. База никуда не делась. Охранник сидел на своей вышке. Замок грозно висел на воротах. Я открыл его и вошел внутрь. Товар на месте. Задание выполнено. Можно звонить Тагамлицкому, завтра, послезавтра оформлять документы с Аркашкой и выдвигаться в сторону Москвы.

Я вышел с охраняемой территории, присел на первую попавшуюся скамейку и набрал Тагамлицкого.

– Я забрал товар, – после алло, заявил я. – Все отгружено на съемный склад, ключи у меня.

– Товар наш? – грозно спросил Тагамлицкий.

– Все бренды наши. Немного архангельских тетрадей и чешких ластиков. Но, все ликвидно и хорошо упаковано.

– Ладно, – без энтузиазма произнес Тагамлицкий. – Езжай на товарную станцию, найми двадцатитонник и отправляй все это хозяйство в Москву.

Я опешил.

– Как в Москву?!! – воскликнул я. – Мы же обещали Спицыну, что сделаем его дилером!

– Мало ли что мы обещали! – рассердился Тагамлицкий. – Обстоятельства изменились. Принято решение, что дилерами в этом регионе будет заниматься другой человек, а ты отправляй товар, да не забудь привести финансовый отчет по расходам.

– Подожди! – заорал я. – Я лично обещал человеку, что он будет дилером. Он нам помог, вытащил долг. Зачем нам еще кого-то искать??!

– Я тебе по-русски говорю, что поиски дилера в регионе сняты с твоей компетенции. Приедет другой человек, и твой Спицын будет участвовать в конкурсе наравне с остальными претендентами.

Тагамлицкий бросил трубку. Я встал со скамейки, потом снова бросил на нее свой костлявый зад. Меня кинули! Тагамлицкийц не простил мне, того, что я справился с заданием. Хотя бы тут решил навредить. Что я теперь скажу Аркашке?! В глубине зрело чувство под названием «ненависть». Оно смешивалось с обидой и заставляло сердце биться чаще. Я стиснул зубы так, что потемнело в глазах, и снова набрал номер.

– Тагамлицкий?

– Да.

– Ты пиздюк!!!

На той стороне повисло зловещее молчание. Я представил себе, какой шок испытал этот злобный карлик. Я представил себе, как его жирное одутловатое лицо приобрело пунцовый оттенок, а глаза выкатились из-под ресниц. Мне стало хорошо.

– Ты пиздюк!!! – повторил я еще раз. – Запомни, я все про тебя знаю! Все твои махинации мне известны. Я владею всеми цифрами, и, обязательно, как только приеду, положу их на стол к шефу. Понял, урод?!

Я нажал отбой и снова встал. Солнце, как светило, так и светило, звенели трамваи, бродили люди. Ничего не изменилось. Молния с неба не поразила меня, черный смерч не закружил в объятиях. Наслаждение, которое я испытал, обругав Тагамлицкого ни с чем сравнить невозможно. Я тащился и смаковал момент. Самое интересное, что я ничегошеньки про этого Тагамлицкого не знал. Все мои угрозы – чистый блеф.

Итак, что мы имеем? Я впервые в жизни нарушил правило отца. Мало того, сразу два. Я матерился и врал. Что меня к этому подвигло? Это вопрос. Я испытал минутное удовольствие, но мой батя был умный парень. Расплата последует очень скоро, причем самая суровая. Надо признаться себе, что на этой работе я долго не удержусь. Я опять сел.

Плевать! Я побрел в ту сторону, откуда утром являлось солнце. Не разбирая пути, останавливаясь на светофорах и перешагивая бордюры. Я так и не стал своим в этом городе. Инородное тело в густой, вязкой массе.

Минут через двадцать я уперся в стену. Стена длинная, и искать ее край смысла не было. Я остановился и вытер пот со лба. Зазвонил Жаннин телефон. На дисплее высветилось – папа.

– Ты где? – спросила Жанна.

– Не знаю.

– Как это?

– Вот так. Где-то в городе.

Жанна немного помолчала.

– Что случилось?

– Я нарушил сразу два правила. Не знаю, что делать.

– Найди название улицы. Я сейчас приеду.

На заборе улиц не пишут. Я перешел на другую сторону дороги и дошел до угла дома.

– Улица Щорса, – сказал я, набрав номер. – Дом двадцать.

– Стой, никуда не уходи.

Я присел на зеленую трубу, ограждающую кусты белоягодника и стал послушно ждать. Минут через двадцать подъехало такси.

– Заплати, пожалуйста, – попросила Жанна в открытое окно. Я рассчитался с таксистом.

– Рассказывай, – велела она, взяв меня за руку.

Я послушно передал в лицах весь разговор с Тагамлицким.

– Теперь меня точно уволят.

Жанна посмотрела на меня с восхищением.

– Ты так повел себя из-за Аркашки? – спросила она.

– Да.

– А стоит ли он этого?

– Я ведь обещал.

– Тоже верно.

Она немного помолчала. Потом пошла куда-то, не отпуская мой рукав. Я поплелся за ней.

– Не парься, – посоветовала девушка. – Все меняется. Жизнь меняется. Ты вообще из-за чего напрягся? Из-за того, что работы лишишься, или из-за того, что нарушил отцовские правила?

– Пока сам не пойму. Да я особо и не напрягался.

Жанна внимательно посмотрела на меня.

– Надеюсь, это никак не отразится на наших сегодняшних планах?

– Никак, – подумав, сказал я.

Мы бесцельно брели в сторону заката. Жанна что-то шептала под нос.

– Сто тридцать два, – сказала она.

– Чего? – не понял я.

– Сто тридцать два шага, – пояснила она, – вон от того столба, до улицы. Правильно?

У меня остановилось сердце. На лбу выступил пот. Чтобы не упасть от потрясения, мне пришлось присесть на корточки.

– Что с тобой? – испугалась моя подруга.

Я открывал рот, но из него не вылетело ни звука. Да и сказать мне было нечего. Потому что я не считал!!!

– Я не считал, – прошептал я.

– Как не считал? – удивилась Жанна.

– Не знаю. Не считал и все. Забыл.

Жанна улыбнулась. Меня обидела ее улыбка. Может, она не поняла?

– Такого не случалось со мной лет тридцать, – пояснил я. – Мне страшно.

Она присела рядом и погладила меня по волосам.

– Ты теперь свободен, – произнесла она загадочную фразу.

– От чего? – не понял я.

– От ….. Она поцеловала меня.

– Потом сам поймешь.

Мы встали. Первые два шага дались мне с трудом. Ноги дрожали.

– Тебе надо прийти в себя, – сказала Жанна, – через три часа идти на дело, а на тебе лица нет.

Прийти в себя я не мог. В голове роились куски слов и зачатки мыслей.

– Сегодня странный день, – поделилась со мной своими наблюдениями Жанна. – У папы большие перемены, у тебя тоже. Наверное, для Индианы мы украдем Мэрилин. А как же я? Что случится со мной?

– Не знаю, – честно сказал я. – Наверное, тоже что-нибудь хорошее.

– Это все благодаря тебе. Папа счастлив.

Мы зашли в какое-то кафе, заказали по стакану пива и молча его выпили. Кафешка походила на рабочую столовую. Селедочный сумрак навевал романтику.

– Поехали в штаб, – предложила Жанна.

– Ты езжай. А я побуду один. Приеду сразу на место.

– Тебе придется включить свой телефон. А то папе трубы не хватило. Надо держать связь.

Я отдал ей ее трубку и вышел на улицу. За крышами домов, над рекой белели длинные полосы, похожие на облака. На жаре это никак не сказывалось. Я достал свой мобильник и включил его, чтобы позвонить жене. Не успел я нажать первые три цифры, как он сам заиграл в моих руках. Звонили с работы. В предчувствии плохого засосало под ложечкой.

– Андрей, привет, – сказал шеф.

– Здравствуйте, – ответил я тихо.

– Тут ко мне заходил Тагамлицкий. Он говорит, что ты блестяще справился с заданием. Не только вернул долг, но и еще нашел подходящего дилера.

На меня опять напал столбняк.

– Честно говоря, – продолжил шеф. – Я не был уверен, что ты справишься. Молодец! Давай, быстрей возвращайся и приступай к своим основным обязанностям.

– Спасибо.

– Да не мне. Это Тагамлицкий тебя расхваливает. Говорит, что надо тебе зарплату поднять и из завотделом сделать замдиректора.

– Спасибо.

Шеф прервал разговор, а я еще долго стоял на месте и размышлял о пользе вранья и мата.


предыдущая глава | Нарушители правил | cледующая глава