home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



3.

Каждый день начинается по-разному. Иногда ему радуешься, иногда, если впереди какая-то проблема, хочется, чтобы он быстрее закончился или подольше не начинался. Бывают никакие дни. Их большинство. Встал, что-то съел, куда-то пошел, что-то сделал, вернулся, лег, уснул. Все. Вспоминать нечего. Это будни. Сплошная серость. Хотя иногда неожиданно случаются такие будни, что лучше всякого праздника. В любом случае каждый день начинается со звуков. Вначале приходят шорохи, если нет будильника, и лишь потом, когда забываются сны, поднимаешь веки и появляется картинка. Проявитель, фиксаж и фото-нож, чтобы отрезать все лишнее.

Я открыл глаза и увидел тумбочку с большим коричневым ожогом от окурка, пошевелил глазами и заметил, что ожогов множество и еще, снизу под столешницу приклеена жвачка. Я не дома! Это вначале удивило. Где-то внизу шумел город, визжал тормозами, гудел и разговаривал. Рядом, кто-то сопел. Я перевернулся на спину и увидел в окно кусок неба. По синей субстанции башкастыми сперматозоидами хаотично двигались стрижи. Дождя не будет.

Впритык, чуть касаясь спала Жанна. Одеяло сбилось набок, бесстыдно выставив на мое обозрение большую куполообразную грудь. Мне захотелось ее потрогать, чтобы выяснить, не силиконовая ли она. Это я так себе подумал, хотя причина была совсем в ином. Я уже было протянул руку, но вовремя спохватился, встал и вышел в другую комнату.

– Это всего лишь большие молочные железы, необходимые для выработки молока будущему потомству, – попытался я сам себя убедить, но не смог. Вернулся, приоткрыл дверь и снова вылупился. Пока я любовался, прошло какое-то длительное время. Кончилось все тем, что я подошел к кровати, натянул одеяло и скрыл все это приданое от солнечного света. Кругом одни соблазны.

Жанна спала красиво. Закинув руку за голову. Раньше мне приходилось видеть такие позы только на картинах. Чтобы отвлечься от высокохудожественного зрелища я пошел чистить зубы.

Как ни странно, голова почти не болела, зато нестерпимо хотелось есть. Несмотря на голод, я заставил себя не спешить, сел, положил перед собой чистый лист бумаги и составил план работы на день. Под номером один у меня значилось купить брюки. Прежде чем спуститься вниз я окинул взглядом комнату. Подумалось, что Жанна, в общем-то, мне не жена, не любовница и даже не сестра. Я вообще ее не знаю. Было бы неплохо, чтобы она ушла раньше меня. Я опять приоткрыл дверь в спальню. Слишком красиво спит. Не этично выгонять даму. Я решил, что пока завтракаю и покупаю брюки, она придет в себя и можно будет культурно попрощаться.

Часы показывали половину десятого. Не люблю затягивать начало работы.

Я сложил в портфель все свои ценности: ноутбук, кошелек с деньгами и документы для работы. Береженого бог бережет, кто знает, что на уме у этой девицы. Пиджак я не одел, дабы не позориться лишний раз перед аборигенами. На ручку двери повесил табличку «Не беспокоить».

В холле с удивлением встретил своего старого знакомого – Спартака. Вид он имел помятый, глаза красные.

– Стахановская вахта? – поинтересовался я.

– Сменщик попросил подменить, – зло сказал он, – заболел.

На стойке портье валялись ситовки с портретами Захарова. Он обещал достойную жизнь.

Я взял в руки одну бумажку и присмотрелся. Вроде он. Хотя не на все сто.

– Не знаешь, какой он институт оканчивал? – спросил я у дружбана.

– Да на хер надо?

– Че так?

– Да козел он.

Я не стал уточнять, в чем проявляется эта козловость, как и не стал распространяться о том, что по всем параметрам это мой институтский друг.

– Там у меня дама, – напомнил я.

– Да без проблем. Если хочешь, – он почему-то перешел на «ты», – я ей карту гостя сделаю. Легко.

– Я скоро вернусь. Где тут у вас еда?

Он показал в конец коридора. Там светилась надпись «буфет».

– Сколько штук использовал? – вдогон поинтересовался он.

– Чего?

– Презервативов.

– Один, – честно ответил я.

– Хило, – сокрушенно вздохнул Спартак.

Перекусив яичницей и бутербродами, я расспросил буфетчицу о ближайших магазинах готовой одежды. Оказалось, что все под рукой, один за углом, другой через квартал, а на следующей остановке большой универмаг.

– Только там все дорого, – сообщила дородная продавщица.

Искать вьетнамские рынки ради экономии средств, у меня не было времени, пришлось отправиться по ближайшему адресу. Вначале шел медленно, потому что считал тротуарные плитки, потом выяснилось, что средний мой шаг равен трем плиткам, если ступать с черты на черту. Шаги считать привычнее, только движения получаются неестественными.

Позвонила жена. Все нормально? Все нормально. Интересовалась как-то вяло, жизни не учила. Потом объявился Аркашка.

– Ну, как? Получилось с той чувихой? – первым делом спросил он.

– Не совсем.

– Как это?

– Долго рассказывать.

– Во сколько подъехать?

– Я позвоню.

– Это номер моего сотового. Сохрани в памяти.

Я уже забыл, что мы на «ты». Было неудобно разговаривать по мобильному, портфель оттягивал руку.

Чтобы попасть на соседнюю улицу пришлось сойти с тротуарной плитки и ненадолго свернуть в проулок. Запахло бедностью – щами и стираными простынями. Пот катился градом. Неплохо было бы договориться с Аркашкой и вечером съездить куда-нибудь на пляж вместе с Жанной искупаться. Оказывается, я вижу эту девушку в своем недалеком будущем.

Магазин назывался «Бутик Париж» там было полно некачественной турецкой одежды. Я не стал привередничать, купил брюки, которые висели на мне более или менее сносно, и отправился в обратный путь. Новые портки я снимать не стал, а старые попросил выкинуть.

В переулке на меня напали. Кто-то сильно ударил кулаком в спину и выхватил из рук портфель. Удар был такой тяжелый, что я пролетел метра два и со всего размаху плюхнулся на грязный асфальт. По инерции я пробороздил метр, содрал кожу с подбородка и клюнул носом. Подняв голову, схватил последние кадры сцены ограбления. Мужчина в черных джинсах, в черной водолазке и черном берете уматывал во все лопатки в сторону центра. Прежде чем скрыться за углом он споткнулся, выронил портфель, и сам чуть не упал. Какой неуклюжий. Подняв с земли ворованное, он побежал дальше прижав ношу к груди.

– Ноутбук разбился, – злорадно подумал я. И еще, – в этой одежде он потный, вонючий и очень заметный на фоне безмятежного лета. Его найдут.

Я даже не делал попыток его догнать. У меня все болело, казалось, что сломана нога. Поднявшись, смог оценить масштаб разрушений. Из носа и подбородка текла кровь, на локтях, предплечьях и пальцах кожа содрана. На новых брюках зияли две огромные дыры в области колен. Сотовый телефон валялся в метре от батареи, его дисплей покрылся морщинами. Очки улетели еще дальше. Правое стекло в трещинах. Но, самое главное и обидное это, конечно пропажа ноутбука и кошелька с деньгами. И еще – паспорт. Надо же! Вот дела! Я машинально пошарил в карманах. Из всей наличности осталось пятьсот рублей.

Это не город, а какая-то криминальная столица! Не ровен час, что меня изнасилуют или убьют.

Мое повторное появление в магазине «Бутик Париж» вызвало нездоровый ажиотаж. Продавщицы меня вначале не узнали, а когда поняли, с кем имеют дело, запричитали, забегали и предложили вызвать скорую. Я отказался, рассказал им о том, что произошло, и попросил позвонить в милицию. Сердобольные девушки обработали мои раны отвратительными китайскими духами, сочувственно охали, когда я орал от боли, и пояснили, что милицию вызывать не надо, лучше сходить туда пешком, вон райотдел напротив, видно из окна. В прошлом году, когда у них наркоманы украли пиджак, им пришлось ждать наряд целый час после вызова, теперь они предпочитают ходить туда пешком, быстрее получается. Но, если мне трудно идти, то они могут вызвать вневедомственную охрану, потому что недавно хозяин установил в магазине тревожную кнопку.

Я сказал, что идти могу, и попросил вернуть мне мои старые брюки, если их еще не выкинули на помойку. Брюки мне вернули, они почему-то были в пуху, но надевать не посоветовали.

– Лучше вам идти в дырах, – сказала одна из девчонок. – Так вид жалобнее, может, мусора быстрее шевелиться начнут.

Я внял совету торговки и похромал к служителям закона, как есть в пятнах крови, треснутых очках и рваных брюках.

За стеклом сидел дежурный, напротив, на стуле сержант с автоматом. Сержант спал, дежурный смотрел на дисплей компьютера. Бьюсь об заклад, что там разложен преферанс. Оба на меня рассердились, потому что одного я разбудил, а второго отвлек.

Дежурный никак не мог понять, что со мной стряслось. Он смотрел на меня так, как будто я сбежал из вытрезвителя. Когда, наконец, до него дошло, что случилось ограбление, он спросил:

– Вы ноль два звонили?

– Нет.

– Хорошо, – загадочно произнес он. – Просидите тут. Я позову опера.

Опера пришлось ждать полчаса. Сержант с автоматом опять начал похрапывать. Я не выдержал и высказал дежурному свое недовольство. Он встал, куда-то ушел и вернулся с пацаном, который представился младшим лейтенантом, фамилия неразборчиво. На вид парню было лет шестнадцать. Джинсы, белая футболка и модная прическа, когда волосы свисают на лоб игривыми сосульками.

– Кого тут грабанули? – поинтересовался парень. – Пройдемте, – когда я поднял руку и открыл рот. – Что у вас в пакете?

– Брюки.

– Покажите, – подозрительно сдвинул брови. Мимика лица чрезвычайная.

Убедившись, что у меня там всего лишь штаны, а не пояс шахида, малолеток открыл замок на решетке и пустил меня внутрь.

Мы прошли по коридору, миновали еще одну решетку и очутились в небольшой комнате. Посредине стул и стол. Младший лейтенант открыл ящик стола, достал несколько листов бумаги, ручку, положил все это передо мной и сказал:

– Пишите на имя начальника РОВД. Вот образец, – он достал еще один лист бумаги, упакованный в файл с перфорацией. – Я сейчас приду.

– А что писать?

– Заявление. Где, когда и что с вами случилось.

– А не лучше ли, – наивно предложил я. – Я вам все расскажу, вы побежите его ловить по горячим следам, а я пока попишу.

– Нет, не лучше. Я никуда не побегу. У меня дел по горло. Пишите.

Он вышел, а я принялся упражняться в эпистолярном жанре, добросовестно вспоминая все подробности происшествия. Через пятнадцать минут получилось две страницы мелким почерком. Из-за разбитых очков устал правый глаз.

В комнате висел неприятный запах, смесь ваксы и дешевых сигарет, еще пробивалась примесь чего-то сладкого, я не смог идентифицировать источник. Наверное, именно так пахнут преступления и человеческие страдания.

В правом углу столешницы чем-то острым было накарябано: менты – козлы. Приглядевшись я обнаружил, что подобных автографов оставлено немыслимое количество. Как только не склоняли бедных стражей порядка. Некоторые сравнения были почти гениальными, что-то меня позабавило. Характерно, что надписи эти пытались уничтожить, замазать, закрасить и даже срезать ножом, но они, как заговоренные восставали из небытия. На знакомство с остальными достопримечательностями этой комнатушки у меня ушло еще полчаса. За это время я успел придумать и решить три сложных примера на порядок действий. Для того чтобы превратить цифры в слова я вначале хотел использовать свое заявление, но потом подумал, что честнее будет пройтись по надписям. Два раза подряд мне выпало слово «обезьяны». Так называли Ментов аж в трех посланиях. Я подумал, что данное слово не может случиться в моей жизни, разве что в качестве метафоры.

Обо мне определенно забыли.

Когда терпение кончилось, я вышел в коридор и направился в сторону дежурки. Долго идти не пришлось: уперся в решетку, которая оказалась на замке. С той стороны прутьев сидел на корточках помятый парень, находившийся в нирване. От него пахло мочой.

Обратный путь тоже результатов не принес, все везде было наглухо заперто. Может быть, удастся уговорить этого типа, чтобы он сходил в дежурку и напомнил обо мне.

Мысль оказалась неудачной, парень на контакт не шел, мычал и закатывал глаза. Мало того, обнаружились наручники на его запястьях.

Такого развития ситуации я не ожидал, ничего не оставалось, как только стоять у решетки, как животное и смотреть в даль. Метрах в двадцати по коридору ходили люди. Кричать я стеснялся.

Младший лейтенант появился через час. Время не прошло даром, я посчитал количество кафельной плитки во всем коридоре, среднюю плотность людей в минуту на один квадратный метр площади и еще много всяких бессмысленных вещей.

– Пришлось выехать на задание, – сообщил милиционер, облизывая испачканные в чем-то жирном губы и ковыряясь во рту зубочисткой. – Ну, давай посмотрим, что тут у нас. – Он сел на единственный стул, нахмурился и углубился в чтение. Я встал перед ним, как нашкодивший школьник. Прочитав мою писанину два раза, опер спросил:

– А куда вы собирались идти после магазина?

– Обратно в отель.

– А вот тут в тексте после улицы и переулка пустые места. Это зачем?

– Я названий не знаю. Думал, вы мне подскажете и впишем.

Он почесал макушку.

– Значит, вы вышли из гостиницы с одной только целью – сходить в магазин и купить брюки?

– Да.

– И потом вернуться в гостиницу?

– Да.

Он сделал паузу, потом выпалил с напором:

– Получается, для того, чтобы сходить в магазин за брюками, вам необходимо было взять с собой, как тут написано, ноутбук за полторы тысячи долларов, тридцать тысяч рублей с копейками деньгами и документы по работе. Без этих вещей вы брюки купить не в состоянии?!

Получалось именно так. Я опять попал впросак. Рука потянулась к очкам. Не мог же я рассказать ему про Жанну.

– Я побоялся оставлять такие ценные вещи в гостинице, – промямлил я.

– Вы не болтайте, внизу у портье есть бесплатный сейф для всех постояльцев. Эта гостиница на нашей земле. Там безопасность на высшем уровне.

– Про сейф я не знал, – это была правда.

– Там везде про это написано. Знаете, на кого вы похожи?

– На кого?

– На человека, который вчера всю ночь пил, потерял казенное имущество и для того чтобы скрыть свои грехи, инсценировал ограбление. Такие штуки у нас не проходят.

– Это не так.

– Где вы были вчера вечером?

– В ресторане. Но, это ни о чем не говорит.

– Ну, вот.

– Меня девушки видели из магазина «Бутик Париж», я у них брюки покупал. Я был с портфелем.

– Они что, в портфель заглядывали? Может вы пришли с каким-то портфелем, набили его тряпками, вышли, изорвали брюки, портфель выкинули и все. – Ничего не скажешь, бурная фантазия. – У вас есть документы, о том, что вы вообще покупали этот ноутбук? Хоть какая-то бумажка о том, что он существовал?

– Ноутбук, деньги и документы видел майор Полупан, – нашелся я.

– Наш Полупан?

– Я не знаю.

– Хотя, майор Полупан в городе, наверное, один. При каких обстоятельствах он видел ваш компьютер?

– Был один инцидент.

– Так вы рецидивист, – милиционер улыбнулся. – Шучу я. Раз Полупан уже имел с вами дело, ему я вас и сдам, – он встал. – Подождите минут пять.

Увидев, что младший лейтенант направляется к двери, я взмолился:

– Пожалуйста, не долго. Я в туалет хочу.

В очередной раз из потерпевшего я превратился в виноватого и просителя.

Правда, мой мучитель был добр ко мне, отсутствовал всего две минуты. Пришел он с Полупаном, у которого лицо за время нашей разлуки стало еще мужественнее.

– Опять набезобразничал? – вместо «здравствуйте» произнес он.

– Почему опять? – возмутился я.

– Значит, все же набедокурил?

– Ничего я не набедокурил.

– Он темнит чего-то, – высказался молодой. – Как будто боится. Какой-то скользкий.

– Да я знаю, – согласился майор. – Можешь идти.

Пацан с радостью исчез, а Полупан сел на стул и углубился в мои каракули.

– Слушай, – сказал он, изучив документ. – Мне неохота с тобой возиться и выяснять, где и когда ты по пьяни потерял свой портфель. Давай я отнесусь к тебе по-доброму. Ты оставляешь мне эту бумагу, я дам ориентировку своим людям на твои вещи. Если они найдутся, мы тебе их вернем, может, где всплывут при сбыте. Регистрировать твою галиматью мы не будем. Давай, не порти нам статистику. Хорошо?

– Хорошо, – с готовностью согласился я.

– Ты ноль два не звонил?

– Нет.

– Это хорошо. А то пришлось бы отчет строчить. Напиши вот тут свой московский адрес, телефоны домашний и сотовый и иди отсюда.

Я написал все, как он велел и пошел к выходу.

– А тот старик выжил? – спросил я напоследок.

– Какой?

– В самолете.

– Да выжил, выжил. Уже дома.

Наконец я на улице. Удивительная штука. Меня ограбили, из милиции, грубо говоря, послали, а я иду и радуюсь. Чему интересно? Тому, что так легко отделался? Что меня не посадили? Не знаю, но факт остается фактом. Я очень рад, что вырвался оттуда.

По пути в гостиницу мне было не до задач. Во-первых, я действительно хотел в туалет, а во-вторых, прохожие так явно обращали на меня внимание, что мне казалось, если я буду мешкать, соберется толпа сопровождающих, которые будут тыкать в меня пальцами и гоготать.

В вестибюле встретился Спартак. Он долго и проницательно посмотрел на меня, но высказываться не стал. Слишком уставший и поэтому безразличный.

– Твоя женщина заказала в номер яичницу и кефир. С тебя сто рублей.

Я дал ему последнюю пятисотку, получил четыреста сдачи и спросил:

– Она еще там?

– Смотрит телевизор.

Если бы не этот услужливый парень с его идиотской химчисткой, то я никуда бы утром не пошел, и ничего бы не случилось. Хотя, если быть справедливым, изначально виноват не портье, а дед, обрыгавший мне в самолете брюки. Подумав про деда, я вспомнил папку с документами. Кажется, ее тоже украли.

Жанна щеголяла по номеру в моей рубашке. Ввиду крайней дохлости моего бренного тела, сорочка сидела на ней очень плотно, натягиваясь на выпуклостях. Она была ей коротка, что сразу придало нашим отношениям некоторую интимность и доверительность. Так ходят по дому молоденькие жены во время медового месяца, наслаждаясь своей рискованной красотой, и еще больше тем, что ее можно кому-то показывать.

– Боже! Что с тобой стряслось, родненький, – воскликнула моя подруга, едва открыв дверь.

Промычав в ответ нечто невразумительное, я бросился в санузел, где, справив малую нужду, впервые после инцидента, посмотрел на себя в зеркало. Вот это личина! Все гораздо хуже, чем я себе представлял. Кот Базилио в молодости, циклоп недомерок, вампиреныш. Наверное, на лице будет синяк.

После душа я попросил Жанну принести в ванную чемодан, из которого достал все чистое и спортивное. Там же нашел запасные очки, правда, затемненные. Покидая ванную, я заметил, сохнущие на батарее после стирки розовые трусики и бюстгальтер. Значит, под рубашкой ничего нет, если она не имеет обыкновения таскать с собой на всякий случай сменный комплект.

Усадив меня на диван и обложив подушками, как тяжелобольного, Жанна велела рассказать во всех подробностях утреннее происшествие. Я поведал ей нехитрый сюжет. Мой рассказ она прерывала восклицаниями и словами: ужас, не может быть, козел и гады. Зная секрет ее одежды, я не находил себе места, хотелось что-то сделать, потрогать ее, схватить, откусить кусочек. Я даже дрожал от возбуждения.

– У меня остались последние четыреста рублей, – закончил я свой рассказ.

– Жаль, – расстроилась девушка, – а я думала, что мы сходим пообедать.

И вправду, уже обед. Я пожал плечами. Аркашке я позвонить не мог, его номер записан в памяти сотового, а он крякнул. Если сообщу жене, что на меня напали и отняли все деньги, она ляжет в больницу с инфарктом. Оставалось одно – позвонить на работу и попросить прислать денежный перевод.

– А у меня тоже травма, – сказала Жанна, – порезала ногу, – она показала стопу с наклеенным куском лейкопластыря. – Извини, пришлось пошарить в твоих вещах. Когда ты ушел, я проснулась, сходила в туалет, потом подошла к балкону, и, видимо, там наступила на стекло. Сразу не обратила внимания, снова легла. Испачкала в крови всю простыню. Что делать будем?

– В смысле?

– С простыней.

Мы прошли в спальню, и она откинула одеяло. Крови было много, как будто на кровати резали барана.

– Придет горничная и поменяет, – решил я. – Только одеяло нужно так и оставить, чтобы видно было. Вчера окно разбилось, видимо плохо пропылесосили.

Потом мы озаботились проблемой связи. Мне нужно было переставить куда-нибудь SIM-карту. Скоро начнет названивать жена и тогда не сосчитать истерик, а на четыреста рублей не купить даже самый отстойный аппарат.

– У дочери моей двоюродной сестры есть подруга, – сказала Жанна, – которая работает в салоне связи, я попрошу у нее временно какой-нибудь аппарат, а ты возьми пока мой. Ты сколько у нас пробудешь?

– Неделю или две.

– Я думаю, за такой срок она и денег не возьмет, – Жанна протянула мне маленький красный допотопный раскладной “Philips” с окошечком, украшенный стеклянными бусинами. – Поменяй сам, я не умею. Вот и зарядник. Как ушла… точнее, он ушел… Как переехала к отцу, так и таскаю с собой в сумочке, забываю выложить. У меня два. Один в квартире отца. Стационарный.

– Спасибо, – я был тронут. Хоть эта проблема разрешилась. Аркашка рано или поздно даст о себе знать, волнений жены удалось избежать. Теперь бы еще решить вопрос с внешним видом.

Я притащил из ванной купленные брюки.

– Посмотри, пожалуйста, можно их как-нибудь аккуратно зашить?

Жанна зачем-то посмотрела дыры на свет и вынесла вердикт:

– Будет сильно бросаться в глаза. Давай сделаем из них шорты. Сейчас жара. Многие так и ходят. Шорты получатся солидные. Их можно носить с ремешком и с белой рубашкой. У тебя есть белая рубашка?

– Есть. Да только на коленях ссадины, как у пацана.

– А мы их замажем. И подбородочек замажем. Знаешь, какой я макияж умею накладывать!

Я согласился, решив, что хуже уже не будет.

Девушка заставила меня нацепить брюки, пометила кусочком мыла место, в котором нужно отрезать и позвонила портье.

– Только прихвати из киоска «Из рук в руки», – сказала она кому-то, похоже – Спартаку. – Я придумала, как нам на халяву пообедать, – добавила, обращаясь ко мне.

Пришедшему через пять минут Спартаку моя сердобольная подруга объяснила, как из брюк сделать шорты. Спартак попробовал заикнуться на счет денег, но Жанна смогла аргументировано доказать ему, что он мне до сих пор должен за костюм. Получалось так, что я ей наябедничал. За газету «рисепшн» деньги просить побоялся.

– Только пусть стежку ровную делает, – напутствовала парня моя подруга, – и прогладит, чтобы были стрелки. – Потом она достала косметичку и принялась колдовать над моими коленями. Какая-то семейная сцена получалась. Я стою в трусах посреди комнаты, предо мной женщина на коленях в одной рубашке. Мне сверху видно все, что почти скрыто. Чтобы отвлечься от соблазна я стал рассматривать комнату. Оказывается, имеется в наличие кондиционер и картина неизвестного художника. На диване лежит папка пластиковая с прозрачным верхом, с надписью “Cabinet”. Опа! Значит, ее не сперли! Значит, имеется одна лишняя проблема: ее нужно вернуть хозяину. Дальше – больше. На столе я обнаружил паспорт.

– Это мой паспорт? – спросил я у визажистки.

– Ага, – она была очень увлечена. – Я его посмотрела. Только у тебя в графе «дети» нет никаких записей. А ты, вроде, упоминал сына.

– При обмене паспорта не вписали. Слушай, ты не знаешь в этом городе человека по фамилии Захаров?

– Думаю, что Захаровых тут тысячи. А кто он?

– Директор какого-то ОАО «Аспект».

– Известная фирма и человек известный. Мне приходилось с ним встречаться. Бывший муж познакомил, тот, который старший. Этот Захаров шибко крутой. И еще, говорят, что он козел. Зачем он тебе?

– Нужно передать кое-какие документы. А какого он возраста?

– Лет сорок. Или поменьше. Выглядит шикарно, но все равно противный.

– Мой ровесник?

– Угу, – Жанна встала и занялась моим подбородком. – Выгляни в окно, весь город в его портретах.

– А ты не знаешь, где находится его офис?

– Где-то в центре. Позвони в справочную и узнай. У него финансовая организация, ценные бумаги и все такое.

– Нет его в справочной.

– Тогда в бесплатных газетах. Везде его реклама.

Закончив манипуляции с тональным кремом, Жанна уселась за стол, развернула газету на странице «продажа автомобилей» и стала ее изучать с карандашом и листом бумаги. Иногда она задавала странные вопросы типа:

– Джипы, наверное, все же посолидней чем легковые? А “Lexus RX 300” авторитетная машина? А “Toyota”? – она расчертила таблицу, где в одной графе была указана марка автомобиля, в другой номер телефона хозяина, а третью оставила пустой. Я стоял у нее за плечом и обратил внимание, что у девушки губа не дура, выбирает только дорогие и свежие автомобили.

Выписав двадцать позиций, Жанна стала звонить по телефонам. Она интересовалась буквально всем, цветом, опциями и ценой. Напоследок каждому из респондентов она задавала один и тот же вопрос:

– Можно совершить пробную поездку? – и добавляла: – В течение часа. Я вам позвоню.

Тех, кто согласился приехать в течение часа, она отмечала кружком. Таких кружков получилось четыре штуки.

– Ну что? На “Lexus”е поедем?

Я пожал плечами.

Определившись с машиной, Жанна стала звонить по ресторанам. Она листала справочник, смотрела названия и адреса и бормотала:

– Так. Здесь я уже была. Здесь мы были с мужем, с младшеньким. Это не солидно. Это самый раз.

Таблица продолжилась, только вместо марок машин появились названия ресторанов. С работниками общепита она тоже общалась странно.

– А вы банкеты устраиваете? А у вас швейцар в дверях есть? В фойе светло? Окна большие? А можно подъехать к самому входу? Всегда? А когда можно приехать, посмотреть и заказать меню?

По причине только ей ведомой, Жанна обвела кружками три ресторана.

– Вот, смотри, – обратилась она ко мне, – есть немецкая кухня – «Гюнтер». Китайская – «Золотой дракон», и русская – «Сказка». Ты что предпочитаешь?

– Мне все равно.

– Тогда поедем в «Сказку».

Появился Спартак. Он принес шорты и по быстрому ушел, его пошатывало. Жанна придирчиво осмотрела изделие. Замечаний не было.

– У тебя обувь какая?

Я показал черные остроносые туфли с дырочками, как мне казалось и легкие и солидные. Правда, я брал их специально для костюма.

– Значит так, надеваешь черные туфли, белые носки. Есть?

Я кивнул.

– Потом темные шорты, темный ремень. Есть?

Я кивнул.

– Потом ослепительно белая рубашка и снова темные очки. Понял? Черное – белое, черное – белое – черное. Должно сочетаться, – с сомнением сказала она.

Я сделал все, как она велела, и встал у зеркала. Более или менее ничего. Конечно, слегка придурковато, но все-таки лучше, чем короткие штаны. Скептически осмотрев мой внешний вид, девушка решила:

– Ты будешь у нас брат директора. Слегка не в себе, но умный.

– Какого директора?

– Я пока еще не знаю. Так, а я кем буду? – она достала из сумки кожаную визитницу и стала листать. – Цимлянская Роза Альбертовна, главный бухгалтер ОАО «Нефтехим». Похожа я на главного бухгалтера?

– Пока не очень, – честно признался я, еще раз посмотрев на ее грудь.

– Подожди, – Жанна позвонила кому-то, сказала: «выезжайте к гостинице «Столица» и скрылась в ванной. Через пятнадцать минут она вышла. Не знаю, что она с собой сделала, но больше всего в этот момент она походила на главного бухгалтера. Естественно, на носу красовались очки обманки.

– Годится?

– Угу.

– Тогда пошли.

Я прихватил с собой папку с прозрачным верхом. Мало ли, может удастся найти этого Захарова. Пока мы спускались по лестнице, Жанна спросила:

– Ты считаешь ступеньки?

– Да, – удивился я, потому что совсем не задумывался об этом. Все получалось автоматически.

– Сколько?

– Пока сорок пять.

– Как-нибудь проверю, – она улыбнулась. – Значит так, запомни, ты мой муж. Молчи, говорить буду я. Такая стервочка при ботанике.

– Ты же говорила, что я – брат.

– Брат ты потом, в ресторане, а сейчас муж.

– Я никогда не вру.

– Почему? – удивилась она.

– Чтобы не нарушать правило.

– Какое правило?

– Долго рассказывать.

– А тебе врать и не придется. Я же сказала, молчи.

– А если спросят чего-то? Все равно молчать?

– Молчи.

– Как дебил?

– Да. Тебя как жена называет?

– Рюсик.

– Это почему? – она расхохоталась

– Андрей, Андрюсик, Рюсик.

– Хорошо, будешь Рюсик.

Когда мы оказались у обочины, Жанна продолжила свои напутствия:

– Сейчас подъедет человек на “Lexus”е, мы хотим его купить. Понял?

– Ну.

– Я буду спрашивать, а ты смотри, чтобы было все как положено. Двигатель, багажник, колеса. Ты в машинах разбираешься?

– Радиатор от карбюратора отличаю, – мне не хотелось участвовать в этой авантюре. Я понимал, что даже если я молчу, все равно участвую в обмане. Нарушение четвертого правила на лицо. Но возражать не хотелось, мало того, щекотал голод. И я придумал, что буду рассматривать машину из интереса.

– Вот и отлично. Сделаем пробную поездку до ресторана.

Действительно, через пять минут подъехал черный “Lexus”. Хозяин, молодой парень в тренировочном костюме, заверил нас, что джип только что из Америки, проехал по России километров сто, и владела им за океаном ответственная бабушка, которая почти никуда не ездила. В придачу к машине парень готов был отдать зимнюю резину (интересно, откуда она взялась, если машина только что из-за бугра?) и какую-то жидкость для чистки кожаного салона. Я тупо попялился на двигатель, в багажник, потрогал колеса. Жанна заинтересовалась люком и CD-проигрывателем.

– Давайте проедемся, – предложила она.

– Пожалуйста, кто из вас сядет за руль? – согласился продавец.

– Что вы, что вы. Вы сами езжайте, а мы просто рядом посидим.

После этих слов мы стали выглядеть в глазах парня кончеными лохами. Тем не менее, чувствуя в нас потенциальных покупателей, хозяин согласился доехать до ресторана «Сказка».

По пути я опять заметил междугородний телефон. Он стоял на том же месте, напротив почтамта, и выглядел так же, как двадцать лет назад. И почтамт выглядел так же, а все остальное вокруг я не узнавал. Уже к концу поездки понял, что меня смущало. Отсутствовал памятник Ленину.

Жанна, сославшись на высокие каблуки, попросила водителя подъехать вплотную к дверям ресторана. Он остановился в метре. Особой необходимости в этом не было, потому что фасад представлял собой сплошное стекло. Нас увидел швейцар и открыл дверь, но я уверен, что кроме швейцара нас увидели и администратор и пара официантов, ошивающихся в вестибюле и гардеробщица, (интересно, на кой она нужна в такую жару?), и может быть, даже кухня.

Появились мы эффектно, и я понял теперь, зачем Жанна спрашивала про большие стекла. Она заверила водителя, что перезвонит и помахала ему рукой. Со стороны это могло выглядеть так, словно она его пока куда-то отпустила.

Работники общепита на меня поглядывали косо, но спутница своим деловым видом скрашивала впечатление. Она велела позвать администратора или директора и, не спрашивая разрешения, отправилась прямо в зал. Я поковылял за ней. В зале было пусто. Лето – время летних кафе и открытых террас.

На зов пришел нереально худой дядька. Даже худее меня. Такая худоба не свойственна вообще здоровым людям, я уж не говорю о тружениках ресторанов. Ему уже все доложили: на чем мы приехали и как эффектно это сделали. Он улыбался во всю ширь.

– Цимлянская Роза Альбертовна, главный бухгалтер ОАО «Нефтехим», – представилась Жанна и протянула ответственному лицу визитную карточку.

При слове «Нефтехим» тощий проникся к нам еще большим уважением. Он вежливо посмотрел на меня, ожидая, что я тоже назовусь. Мы об этом не договорились, поэтому я растерялся, поправил очки и сел на корточки, якобы для того, чтобы завязать шнурки. Шнурков не было. Туфли на резинках. Я подтянул носки, чуть ли не до колен и дальше, хоть убей, не знал чем заняться.

– У нашего директора скоро юбилей, – сказала Жанна. – Мы хотим арендовать зал. – Наверное, он уже перевел взгляд на нее. Я поднялся и виновато улыбнулся. – Нас интересует меню и музыкальное сопровождение. Возможно, понадобится массовик-затейник.

Летом ресторан может дать план только на свадьбах, юбилеях да похоронах. Было видно, что администратор готов пуститься в пляс.

– Это все у нас есть, – заверил он. – Причем на самом высоком уровне.

Он усадил нас за столик и принес меню. Минут пятнадцать Жанна досконально изучала предложение. Я тоже делал вид, что читаю.

– А что-нибудь из этого можно попробовать? – поинтересовалась моя спутница.

Это был самый ответственный момент.

– Конечно.

– Нам по чуть-чуть. За ваш счет.

– Разумеется. Что именно? – с готовностью отозвался начальник и поманил официанта.

Девушка стала заказывать и на меня тоже. Я следил за ходом ее мысли по меню и понимал, что она выбирает самые дорогие блюда. Возможно, чтобы не опозорить «Нефтехим».

– К сожалению, музыканты приходят только вечером, – отправив официанта, стал оправдываться худой, – но, я могу поставить какую-нибудь запись, чтобы вы могли оценить мощь аппаратуры.

– Годиться, – согласилась Жанна.

– Что желаете?

– Итальянцев, – выпалил я. – Из старого.

Администратор посмотрел на меня с презрением. Я все портил. Тем не менее, у них нашелся древний Челентано, который хорошо пошел под салаты.

– Откуда у тебя столько визитных карточек? – спросил я, когда мы, наконец, остались наедине.

– А меня муж знакомил с кем попало на приемах. Старший. Он заставлял сохранять визитки, которые мне вручали. Говорил, что потом пригодятся. Спасибо ему.

– А где ты так лихо научилась врать?

– Это меня тоже муж научил. Младшенький. Когда бывший отлучил нас от денежного довольствия мы иногда так обедали. С голодухи. Только нужно быть очень осторожным. Не злоупотреблять. Потому что люди переходят из одного заведения в другое. Можно нарваться.

– Твои бывшие мужья какие-то аферисты.

– Мой папа тоже всегда так говорил. Да и я сейчас так думаю. Задним числом, зная всю подноготную, начинаешь понимать, что порядочностью там и не пахло. Яблоко от яблони… Но, это ведь сейчас, а тогда… Разве сердцу прикажешь? Принесли мясное и рыбное ассорти. Я уже почти наелся.

– Слушай, вот ты говорил, что занимаешься брендами. Как это понять? Вы их что, сами придумываете?

– В большинстве случаев сами.

– А зачем?

– Ну, как тебе объяснить? Наша фирма стала вкладывать деньги в производство. Это не значит, что мы купили завод. Нет. Просто мы разместили на фабрике заказ, и она определенное время работает только на нас. И выпускает, только то, что просим мы.

– На какой фабрике?

– На разных. Если это бумажно-беловая продукция, то фабрики чаще всего российские, если пластмасса и железо, то – Китай. Весь мир выпускает продукцию в Китае.

– Разместили заказ, и дальше что?

– Прежде чем разместить заказ, мы изобретаем торговую марку. Разрабатываем дизайн, определяем рекламную политику. Мы рожаем ребенка. За которого потом будем нести ответственность и которым потом будем гордиться.

– Все так сложно.

– На самом деле, не очень. Если в двух словах, то бренд должен состоять из пяти основных частей. Это: название, или наименование, по другому – нейминг, логотип, стиль, слоган и легенда. Все части должны быть привлекательны для покупателя.

– Например? Назови какой-нибудь свой бренд.

– Последнее детище – “Cabinet”. Слыхала?

Жанна сняла со спинки стула сумочку и достала оттуда записную книжку.

– Вот этот что ли?

Это была наша записная книжка. Обложка ПВХ, шестьдесят девять страниц с русским алфавитом.

– Да, это – наша продукция.

– Ух ты. Это ты сам придумал?

– Наш отдел. Хотя в данном случае, название придумал именно я, – меня переполняла гордость. – Вот смотри, “Cabinet” – это название. Логотип – как это название изображено. Тут элементы стиля. В нашем варианте скупо, строго и лаконично. Хотя, не всегда логотип включает в себя название. Иногда, в логотип помещают рисунки или какие либо знаки. Вот видишь, значок R в круге. Это значит, что торговая марка зарегистрирована и является чьей-то собственностью.

– Разве можно купить слово?

– Слово – нет. А вот то, как оно написано, шрифт и пропорции – можно.

– И какой же у вас слоган?

– Если логотип и название, чаще всего не меняют, то слоган периодически нужно обновлять вместе с рекламными роликами и всей рекламной политикой. Принесли суп. Мы на время замолчали.

– Основной дебютный слоган у торговой марки “Cabinet” был: «Порядок вещей».

– А, да, да, да. Я слышала по телевизору. В телеигре. Кабинет, порядок вещей, и дядька за огромным столом.

– Мы экспериментировали со словами. Я предложил такую фразу: «В порядке вещей». Потом она трансформировалась. Порядок вещей – звучит утверждающе.

– А теперь какой слоган?

– Мы готовы к понедельнику.

– Классно.

– Было много всяких вариантов: мы всегда готовы к понедельнику, мы готовим к понедельнику и т.д.

– Я рада, что знакома с тобой. Ты как звезда в нашем захолустье, – мне показалось, что она говорит на полном серьезе. – А где изготовлена эта записнушка?

Я взял книжку из ее руки. Все изделия не упомнишь.

– Скорее всего, в Китае.

– А мне в магазине сказали, что это Франция.

– Правильно. Я сам открывал в Париже фирму и размещал заказ в Китае через нее. В Россию мы ввозили товар уже, как французский.

– Это обман.

– Нет. Уже давным-давно все известные мировые бренды изготавливаются в Китае. Просто на западе никто этого не скрывает, а мы пока стесняемся. Ментальность такая. Со временем, когда бренд заработает авторитет на рынке, мы тоже будем с гордостью писать: Шанхай или Воронеж.

– Слушай, ты был в Париже?

– Много раз.

– А меня мой старший кроме Турции и Египта никуда не вывозил. Завидую.

Зазвонил сотовый. Абба. Я с минуту сидел и никак не реагировал. Телефон чужой, мелодия не та. Потом только до меня дошло. Это был Аркадий.

– Ты чего потерялся? – спросил он.

– Я утратил номер твоего телефона.

– Как это?

– Долго объяснять.

– Ты к кому-нибудь из моих бывших шефов поедешь сегодня?

– Обязательно. Буду рад, если ты меня подбросишь. Только вот к кому первому?

– Если ехать сейчас, то лучше к Чебоксарову. Он как раз на работе только после обеда и появится. Ты где?

– В ресторане «Сказка».

Жанна задела меня ногой под столом:

– Пусть остановится за углом, не подъезжает к выходу.

Я высказал Аркашке ее пожелания.

Второе мы кушали нехотя, я, например, к гарниру не притронулся. Хватило цыпленка под гранатовым соусом. Где найти место для пирожных?

Когда принесли кофе, Жанна демонстративно пригубила из кружки, поморщилась и поманила тощего:

– Этот кофе как у вас называется?

– Арабика, – покраснел администратор.

– Это не Арабика, это – пыль бразильских дорог. Можете его забрать. Мы ограничимся минералкой.

– А десерт?

– Надеемся, что десерт в вашем заведении соответствует названиям. В конце концов, мы ведь не кушать сюда пришли.

Когда унесли кофе, Жанна доверительно сообщила:

– Нужно заставить людей чувствовать себя виноватыми, тогда им некогда глубоко задумываться.

Закончив трапезу, мы немного посидели, потом Жанна встала, подошла к начальнику и стала ему что-то говорить. Вид у дяденьки вначале был испуганный, но постепенно во взгляде появилась надежда, под конец он даже улыбнулся. Неожиданно кто-то выключил музыку, и я услышал обрывок разговора:

– … он, конечно, странный, но директор дорожит его мнением. Брат все-таки, – наверное, это про меня. – Выпишите счет на предоплату. Тысяч на тридцать аванса. Когда мы определимся по времени, я вам позвоню и приеду утвердить меню.

– На какую организацию?

– Эту графу не заполняйте. Я еще не знаю, с какого расчетного счета мы будем платить. С головной фирмы или с дочки.

Счет принесли через две минуты. Мы тепло попрощались со всеми, и вышли в жару. Я чуть не забыл на стуле папку с чужими документами.

Зайдя за угол, мы очутились в самом начале улицы Ленина. Через квартал я увидел угол главпочтамта. Значит, если пройти чуть дальше и повернуть направо, можно оказаться напротив междугороднего телефона.

– Будучи студентом, – сказал я, – у меня завязался роман с одной девушкой. Ее звали Аня. Вы очень похожи. Мы часто гуляли с ней в центре. Собственно раньше, кроме центра и гулять негде было. Знаешь, кино по пятьдесят копеек и мороженое по пятнадцать.

– Могу поспорить, что она носила очки.

– Разумеется. Я с ней познакомился точно так же, как с тобой, только в очереди за мороженым. Около детского мира торговал мороженщик дядя Яша. Его все знали.

– А на той стороне тетенька разливала газировку. Вишневый сироп.

– Точно. Зимой, когда холодно и некуда пойти, а расставаться не хочется, мы грелись в междугороднем телефоне. Он работал круглосуточно. Если не шуметь, то можно было сидеть около батареи, держась за руки и слушать, как вызывают людей на переговоры с дальними городами. Никогда не забуду, как в один из вечеров в динамике прозвучало: «Париж, семнадцатая кабина». На зов откликнулась сидевшая рядом молодая женщина. Мы смотрели на нее, как на существо с другой планеты. Тогда я и предположить не мог, что когда-нибудь окажусь в Париже. Французский я знал неплохо, благодаря папе, но мне казалось, что все это бесполезно.

– А где теперь эта Аня?

– На пятом курсе, перед самым выпуском она меня бросила ради человека по фамилии Захаров.

– Вот почему ты спрашивал?

– И поэтому тоже. На самом деле мне нужно передать Захарову вот эту папку. Того Захарова звали Константин. Мы немного дружили. Не знаю, узнал бы я его при встрече. Столько лет прошло. Правда у меня есть кое-какие фотографии того времени, но они некачественные. Надо сравнить их с плакатами. Костя очень хорошо одевался. Почему-то запомнился мохеровый шарф. Настоящий индийский. Самый писк тогдашней моды. С сосульками. Одно время я даже думал, что Аня бросила меня из-за этого шарфа.

– Того Захарова, про которого ты спрашивал, я видела с женой. Но, она точно без очков.

– Значит, не та. Хотя это ни о чем не говорит.

Подъехал Аркадий.

В «Фокусе» на заднем сидении тесновато. Я чувствовал ногой коленку Жанны.

Вначале мы повезли мою подругу домой на улицу Чернышевского. Она попросила остановиться около старого замызганного сталинского дома на углу с улицей Пушкина. Я вызвался ее проводить.

Около среднего подъезда она остановилась, положила мне руки на плечи, посмотрела нежно и сказала:

– Ну что, Рюсик, спасибо тебе. Я очень многому от тебя научилась.

– А я от тебя. Только не называй меня Рюсик.

– Ладно, – она поднялась на носки и поцеловала меня в щеку, – еще встретимся.

Она сказала это так уверенно, как будто, встав на цыпочки, увидела будущее.

На обратном пути на глаза мне попался синий сорок первый москвич.


предыдущая глава | Нарушители правил | cледующая глава