home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



ИСТОРИЯ ЛОРДА АЛЕКСАНДРОСА

Перед падением Кенуриос Атенаи и последующим установлением Конфедерации, Деметриус из Трих-Потемоса был единственным Верховным Владыкой Кенуриос Элас, который стал впоследствии ядром Конфедерации.

Когда племена Милона и их союзники – огромная армия объявленного вне закона стратегоса Александроса из Папасполиса – медленно двинулись на восток, Верховный Владыка почувствовал себя весьма неуютно, несмотря на то, что его отец, быаший великолепным воином, оставил ему не только большие сокровища, и тридцать богатых провинций, управляемых верховными дворянами, но и огромную сильную армию.

Деметриуса за его семьдесят лет жизни можно было назвать кем и чем угодно, но не милитаристом,– это пришло позже. Его алчная, нечистая на руку клика вытеснила честную и отлаженную администрацию, созданную покойным его отцом меньше чем за год. Деметриус и его окружение опустошили казну.

Часть его армии была потеряна в бессмысленных войнах, которые закончились потерей и земель, и людей. Лучшие когорты Вольных Бойцов ушли прочь, ища хозяина, который платил бы настоящими деньгами, а не пустыми обещаниями. Когда же он начал продавать с таким трудом завоеванные пограничные провинции иностранцам с целью поддержать сибаритствующий образ жизни, стратегосы и некоторые дворяне, которые были ближайшими друзьями и советниками его отца, решили, что юный Верховный Владыка разрушит Королевство, если его не остановить. Они втайне решили свергнуть бездействующего короля и заменить его Советом военных командиров, до того времени, пока не будет выбран король.

Кто-то, неизвестно кто, сообщил Деметриусу о заговоре, раскрыл имена всех участников. Заговорщики и их семьи: мужчины, женщины, дети, даже грудные младенцы – были схвачены людьми Верховного Владыки, кроме нескольких, успевших убежать или покончить с собой. Большинство же, невзирая на пол, возраст, степень участия, были подвергнуты жестокой пытке. Многие скончались под пытками, многие покончили жизнь самоубийством, чтобы избежать дальнейших мучений. Многие были немедленно замучены, и их останки выброшены в выгребные ямы и реки. Нескольких человек Деметриус оставил гнить в камерах, время от времени приводя их на потребу своего развратного двора. Когда Верховный Владыка впервые услышал о надвигающихся с запада кочевниках, он послал две трети своей оставшейся армии. Главной задачей ее было убийство всех воинов-кочевников и захват женщин и детей в рабство. Кочевники, предупрежденные дезертирами, устроили засаду, и в узком ущелье напали и истребили войска Деметриуса. Первый из бывших у них на пути эскадронов подвергся внезапному нападению, и большинство его жителей было истреблено. Один из трех оставшихся у Деметриуса эскадронов Вольных Бойцов был направлен на преследование кочевников и встретился с большим военным отрядом. Деметриус обезглавил большинство уцелевших за то, что они вернулись живыми. Эта бессмысленная жестокость и невыплата давно заработанного жалованья привели к тому, что часть двух оставшихся эскадронов решила дезертировать. Вольные Бойцы убили своих эллинойских офицеров, забрали их вооружение, доспехи, разграбили часть дворца и, напав на тюрьму, освободили всех заключенных и ушли из города.

Обезумев ,от страха и нехватки денег нанять новые войска, Деметриус обратился к высокородному лорду Гамосу, королю Ке-нуриос Македонис, но тот ответил соболезнованием и предложил убежище. Обращение к Одиссеусу, королю сказочно богатого Южного Королевства ответа не нашло, последовали только ссылки на бедность. Когда же он обратился к южному соседу, королю Каролиноса Зеносу IX, его посланник не вернулся, а войска Зеноса начали вторжение в южные провинции.

Оставался только один источник возможной помощи – его дальний родственник Пардос, Владыка Морских Островов и известный пират. Так как Деметриус не считал флот, в отличие от кавалерии, главной силой, то он отправил торговое судно доставить его послание. Посланник вернулся, как он думал, с обнадеживающими сведениями, поскольку это был первый положительный ответ на просьбы короля. Оказалось, что если лорд Пардос и будет обсуждать вопрос оказания помощи Кенуриос Элас, то Деметриус должен прибыть сам ко двору Морского Владыки.

Деметриус разбушевался. Он орал, ругался, богохульствовал, рвал волосы на голове и из бороды. Он убил трех мальчиков-рабов и ранил много членов своей свиты. Незадачливый посланник был отправлен на пытку, кастрирован, ослеплен, а затем к его животу привязали открытой дверцей клетку с некормленными крысами. Деметриус проклял Пардоса, его потомков, а затем включил в свой список весь мир. Он искусал сам себя, бился головой о стены, катался по полу.

В конце концов, он начал готовиться к путешествию. Он, как и все остальные хорошо понимал, что у него не было другого выхода.

Лорд Сергиос, Комис из Папасполиса и Главный Адмирал Флота Кенуриос Элас, не был в океане ни разу за свою юность. Он, как и Деметриус, страдал от морской болезни в течение двух недель, которые понадобились, чтобы добраться до Морских Островов. Король и Адмирал были единственными дворянами на борту, так как это был маленький корабль, и он мог вместить только их двадцать телохранителей и двух мальчиков-рабов.

В конце концов они пристали к каменистому берегу на северной стороне Морских Островов. Команда под управлением Титоса, парусного мастера и капитана, отдала якоря и вывесила флаги, стала ждать сигнала проследовать в канал.

Они прождали двадцать четыре часа, прежде чем из крепости появились дымовые сигналы.

Затем, направляя судно медленными гребками и вверив свои жизни лоцману, устроившемуся на бортшпринге, Титос осторожно ввел судно в узкий извилистый канал.

Наконец, корабль миновал рифы и оказался в центральной лагуне. Выступы камней не были видны из-за растений, покрывающих их. Стайка рыбешек, шныряя туда и обратно сверкала, как драгоценные камни.Злость и раздражение Деметриуса улеглись, когда он увидел эту красоту. При этом он не заметил огромную черную тень под килем. Внезапно огромная голова высунулась перед ним, и ему показалось, что весь мир превратился в красно-темную пасть с огромными коническими зубами.

Крича от ужаса, Деметриус с такой силой отскочил от борта, что поскользнулся и упал на палубу, закричал двадцати четырем копейщикам, которые были его телохранителями.

– Убейте его! Слышите нас? Мы приказываем вам убить эту грязную ужасную штуку.

Двое из них приготовились метать дротики, но чудовище внезапно исчезло, нырнув также бесшумно, как и появилось.

Затем невдалеке показался целый лес черных треугольных плавников, рассекающих воду в том же направлении, что и корабль.

– Морские змеи! – вскричал Деметриус.– Они потопят корабль и съедят нас!

Стараясь не показывать своего раздражения, Титос потряс головой.

– Прошу прощения у Верховного Владыки, эти касатки – дельфины-полукиты. Лорд этих Островов общается с ними, и говорят, что они делают все, что им велят. Я не думаю, что они потопят мой корабль, но...

Прежде чем он закончил фразу, в правый борт корабля что-то дважды ударило, и корабль задрожал. Стоящий на корме копейщик поскользнулся и, выронив копье и дротик, повис, держась руками за какую-то снасть и касаясь ногами бортовой обшивки.

Прежде чем кто-либо смог помочь висящему человеку, призрачная тень появилась в воздухе под ним. Опять показалась голова, похожая на ту, которая испугала Деметриуса, и разинула зубастую пасть. Копейщик закричал, его ноги и таз оказались в пасти, зубы впились в черную плоть... и пальцы разжались и исчезли с веревками. Ошеломленная команда и пассажиры смогли увидеть только, как в ужасающей глубине две тени разорвали тело пополам, и оно скрылось в порозовевшей воде.

После этого Деметриус бросился в свою каюту, оставив на палубе девятнадцать потрясенных телохранителей и лорда Сергиоса. Через два часа они достигли главного острова Кенуриос Кноссос. Титос и лорд Сергиос стояли на мостике. За это время Титос убедился, что Адмирал Сергиос более умен, чем можно было допустить, глядя на его фатовый вид и, хотя его руки убеждали, что он не настоящий моряк, он доказал, что знаком с теорией навигации.

Перед входом в гавань касатка появилась перед кораблем и исчезла в мутной воде.

– Отправилась с сообщением к своему господину,– заметил Титос.

Сергиос кивнул.

– Многие могли бы назвать это колдовством, но я слышал, что те, кто жил на больших островах, перед Оскорблением Бога, приручили дельфинов и охотились с ними.

Да,– подтвердил Титос.– Я тоже слышал эти сказки. Говорят, что даже в наши дни, в Ведьмином Королевстве, среди Великой Южной трясины много странных зверей, которые подчиняются людям.

При упоминании этого греховного места лорд Сергиос содрогнулся и перекрестился.

– Черт побери, разрази меня молния! – воскликнул Титос.– Прошло много лет с тех пор, когда я видел, что люди вашего положения так делали. Я всегда говорил себе, что новая религия Короля подавила Древнюю веру, особенно среди дворянства столицы.

Сергиос вздохнул.

– Так оно и есть, но, несмотря на приказы Короля, трудно отрешиться от того, на чем тебя воспитывали в детстве и юности.

Титос оглянулся, чтобы никто не услышал его слов.

– Вы что-нибудь знаете о своем отце, лорд Сергиос? Я служил ему очень давно, когда он еще не ушел в море. Я до сих пор люблю его, несмотря на то, что о нем говорят.

Сергиос схватил его за руку.

Пусть никто не услышит твоих слов, мастер Титос,– шепнул он.– Иначе тебя найдут распятым на кресте или в подземных камерах. Но я отвечу. Нет. То ли потому, что он боится повредить мне, то ли потому, что он умер, я не знаю. Я не получил от него ни одного слова со дня его побега.

Милорд,– с жаром прошептал Титос.– Много тех, кто, как и я, верен памяти Вашего отца и тому, что он хотел сделать для Кенуриос Элас...

Но он не успел закончить, так как на палубе появился Деметриус, охраняемый своими копейщиками. Он был разодет, надеясь своей элегантностью поразить грубого лорда Пардоса и показать, какое расстояние разделяет грубого пирата и его. Его сандалии были не только позолочены, но и выложены мелкими драгоценными камнями, так же были украшены замшевые наколенники. Его юбка была накрахмалена, отглажена, а нагрудник из золотой парчи был украшен полосками китовой кости. Перстни и кольца блестели на каждом пальце, рукоятка и перекресть с парадного меча также были украшены самоцветами, а усы, прическа и борода были покрыты лаком и отдавали парфюмерией.

Протокол в таких, как эта, встречах требовал и военного шлема, но Деметриус не любил носить доспехи. Металл был горячим, тяжелым и неудобным, и даже ремни стесняли его. Поэтому в качестве головного убора он выбрал узкое золотое кольцо, окантованное золоченной проволокой. На ней был за-креплен еще один кусок золотой парчи, украшенный изумрудами и синим плюмажем.

Массивная золотая цепь свешивалась между двумя золотыми брошами, придерживающими золотую парчу. На ее внешней стороне серебряной проволокой был вышит трезубец, являющийся гербом его дома.

Не достигший половой зрелости мальчик-раб, который сопровождал его, был одет похоже, но сильно накрашен.

Его эскорт состоял из дюжины копейщиков, возглавляемых лордом Сергиосом. Остальные копейщики оставались охранять его каюту от посягательства пиратов или воровства команды.

В сопровождении эскорта Верховный Владыка Деметриус проследовал на причал и стал ждать прибытия носилок или кареты. Через два часа, когда солнце скрылось за западным рифом и москиты улетели, Верховный Владыка и его двор все еще ждали.

Черные охранники ждали спокойно, лорд Сергиос вопросительно поглядывал на своего господина. Деметриус наливался злостью. Подобная неучтивость со стороны провинциального дворянина-эл-линойца не простительна. Деметриус подозвал к себе мальчика и ударил его по лицу. После этого он почувствовал себя лучше.

Сразу же из носа миньона закапала кровь, и Деметриус послал его вниз переодеться. Он приказал также Титосу привести одного из бездельников, из числа слонявшихся по гавани. Капитан быстро вернулся, ведя за собой человека неопределенного возраста с обветренным лицом, и Деметриус приказал Сергиосу допросить его.

Ковыряя ногой в камнях, человек выслушал Сергиоса, затем ответил ему на странно акцентированном эллинойском.

– О да, капитан, старый Курнос привел вас правильно. Но что касается кареты, то вам придется ждать ее довольно долго: на острове нет лошадей.

– А носилки,– перед тем, как закончить, он засунул вымазанный дегтем палец в ноздрю, вытащил его, критически осмотрел свои находки и вытер его о задницу, облаченную в грубошерстные штаны.– Да, последние носилки, которые я видел, по-моему, были сделаны из двух лодочных сидений и непромокаемого плаща, или это был чехол от лодки? И они использовали это, чтобы приносить все то, что осталось от старого Зохаба на святое место, в тот день, когда большая акула оказалась в лагуне и откусила ему ногу. Он. конечно, умер. Вряд ли кто-нибудь выжил бы, если бы ему откусили полтуловища.

Моя жизнь! Это была такая большая акула! Они загнали ее на мелководье и мы загарпунили ее и вытащили на камни, колотили до тех пор, пока она не перестала дергаться, затем топором отрубили челюсть. Она была сорока футов длиной, весила добрых восемь тысяч фунтов после того, как мы разрезали ее. Никогда не видел такой большой акулы. Никто не захотел есть ее, и я не стыжу их, охота была жрать вместе с ней и лучшую часть старого Зохаба. Большая часть ее зубов была велика для стрел, и я отдал их старому Форосу, чтобы он сделал дротики. И знаете, что он сказал?

– Заткнись! – заорал Деметриус, лицо его раскраснелось.– Ты старый дурак! Мы не желаем ничего слышать про акул. Нам надо узнать, когда лорд Пардос вышлет почетный эскорт, чтобы проводить нас в свой дворец.

Островитянин почесался и ответил:

– Не могу сказать, что я знаю, что это такое и на что похоже, но вы не пропустите гнезда старины Курноса, видите, оно находится на этом самом острове, двумя этажами выше. Он прямо на вершине холма, и это хорошо, так как мушкетеры не часто заходят так далеко. И вы не поверите, как плохо они себя чувствуют иной раз. Конечно, они не надоедают темнокожим парням вроде меня, но пристают к бедным педерастам со светлой кожей.

И вы знаете, можете мне верить или нет, но точь-в-точь блохи. Когда она голодная, она не обратит внимания на темнокожих парней и грызет белокожих. Один выход: перекрасить себя в темный цвет, и побыстрее.

Скажу вам, я не знаю, откуда они появились, мушкетеры, но они валяются целый день с копьями. Конечно, блохи и мандавошки сидят на них целый день. Но это не так уж и страшно, они просто ползают в волосах. Конечно, это не удобно, когда у тебя такие длинные волосы, как у ваших мальчиков, но...

Лицо Деметриуса из мертвенно-бледного превратилось в пунцово-красное. Он был так взбешен, что не мог ничего произнести, и ударил несколько раз по перекладине. Черты лица его исказились, вены на его висках начали набухать.

Он прохрипел:

– Черт бы тебя побрал, ты, вонючая свинья! Ты скажешь нам то, что мы хотим, или я напою тебя похлебкой из твоих глаз и твоего болтливого языка!

Загорелый человек посмотрел на Деметриуса без тени страха, затем громко плюнул на палубу.

– Я ответил самым лучшим образом на все вопросы. Я не знаю, может быть, ты и говоришь с людьми подобным образом, там, откуда ты приперся, но правила старика Курноса разрешат вызвать на бой за подобные угрозы.

Твой капитан позвал меня подняться на борт. Я бросил работу и пришел! Не так ли? Я старался быть полезным, потому что видел, что ты чужеземец и сухопутный житель. Может быть, ты здесь и большая шишка, но для меня – нет, барчук.

Я старый человек, но в свое время я плавал со старым Курносом, с Каменной Головой, его отцом и с Красной Рукой, его дядей. Я немало убил людей. Это так же верно, как то, что меня зовут Рубака Якоб. Сегодня у меня нет даже меча, но он мне без надобности, у меня есть хороший нож,– и он показал на правый бок.– Я, может быть, в три раза старше тебя, но ставлю шлем золота против шлема с мочой, что если мы будем драться, то ты через минуту отправишься на корм касаткам. Но я не буду делать этого, так что можешь не мочиться в штаны, сынок. У меня есть дела поважнее.

С этими словами он повернулся и ушел, даже не взглянув на Верховного Владыку.

Лорд Сергиос и капитан Титос с трудом уговорили разъяренного Деметриуса не убивать старика, так как он был свободным жителем, а не рабом, иначе плата за него была бы слишком велика.

Неуклюжее трехэтажное здание занимало большую часть искусственной горы, где находился дворец Пардоса, и было выстроено из темного камня. Деметриус долго не мог отдышаться после подъема, смахивая пот с лица, хотя остальные даже не вспотели. Много лет прошло с того дня, когда Деметриус пешком поднимался в гору.

В наружном дворике лампы и факелы отбрасывали оранжевый блеск на стены, слышались грубый смех и крики, женский визг и звуки дикой варварской музыки; доносились запахи жареного мяса и вина.

Снаружи высоких двухстворчатых ворот висел измятый медный гонг. Когда Деметриус принял позу, лорд Сергиос вытащил меч и ударил в гонг. Внезапно шум стих. Затем одна створка приоткрылась и оттуда показался щербатый одноглазый человек огромного роста, одетый в замасленную тунику, защитные доспехи, шлем из меди и кожи и державший огромный топор на плече.

– Ну? – спросил он.– Какое у вас дело?

Сергиос вставил меч в ножны и объяснил:

– Сэр, пожалуйста, доложите лорду, что Деметриус, Верховный Владыка Кенуриос Элас, просит аудиенции у своего кузена Пардоса, Владыки Морских Островов.

Огромный пират прищурил глаз и спросил:

– Это ты, что ли?

Верховный Владыка грубо оттолкнул Сергиоса в сторону и принял, как он считал, уверенную позу.

– Мы, Деметриус,– он хотел произнести эти слова громко и сильно, но так как у него перехватило горло, произнес их фальцетом.

Прищуренный глаз расширился.

– Ты – кузен старика Курноса? Черт меня побери! – заметил воин. Затем он захлопнул ворота перед самым носом Деметриуса.

Когда ворота открылись вновь, топорщика сопровождало несколько хорошо вооруженных людей. Двое из них черные, по сложению и чертам лица были похожи на телохранителей Верховного Владыки.

– Ты,– сказал одноглазый, указывая на Деметриуса,– можешь войти, ты и твой мальчик. И капитан охранников тоже.

Он указал на лорда Сергиоса, который был одет в настоящую кирасу и шлем, в добавление к мечу и разукрашенному кинжалу.

– Сначала твой капитан должен снять оружие и подвергнуться обыску, нет ли спрятанного оружия. Твоя охрана останется здесь.

Он повернулся, затем кивнул ему через плечо.

– А теперь идем, старый Курнос не любит ждать.

Взгляду Верховного Владыки никогда раньше не открывалась такая картина: около пятидесяти странных человек, находившихся во дворе. У нескольких явно были следы эллинойской крови, большинство были варвары по привычкам и одежде. Бесценные украшения соседствовали с грязными лохмотьями когда-то прекрасной одежды, рукоятки и лезвия мечей высовывались из богато разукрашенных ножен. Из ушей и носов торчали золотые серьги или драгоценные камни. Многие были одеты только в бриджи, на их волосатых телах татуировки перемежались с многочисленными шрамами. У некоторых не хватало части рук или пальцев, многие недосчитывались передних зубов и частей или целых ушей, а один даже заменил выбитый глаз опалом. Другой разукрасил многочисленные шрамы таким образом, что они складывались в непристойные слова на эллинойском.

Однако смех этих людей был громким и уверенным, лица у всех твердые, такие же, как и мускулы. Высокие стены преграждали доступ освежающему океанскому бризу, и на дворе стоял непристойный запах. Одних только запахов – рыбы, жареного мяса, вина, эля и горелого дыма, немытых тел и пота – было достаточно, чтобы вывернуть желудок наизнанку, но здесь было и другое, нечто более ужасное.

В то время на вечерах Верховного Владыки Деметриуса к каждому гостю был приставлен мальчик-раб, эти дикари имели женщин. И многие из них – эти отвратительные создания – были наполовину раздеты, а некоторые совсем голые. Для Верховного Владыки стало ясно, что цивилизация не коснулась этого двора, так как какой цивилизованный человек мог есть и пить в присутствии этих отвратительных созданий?

Прокладывая себе путь среди пирующих, Деметриус еле сдерживал свое отвращение, но внезапно тошнотворная темноволосая проститутка подскочила к нему, двумя руками обняла за шею и поцеловала в губы.

Это была последняя капля. Деметриус, панически стараясь освободиться от шумных объятий женщины с такой силой оттолкнул ее, что она растянулась на полу. На мгновение он застыл, а затем начал блевать.

Все это произошло в полной тишине. Затем один из мужчин, сидящих за столом в конце двора, хлопнул четырехпалой ладонью по столу, откинулся назад в кресле и засмеялся. Его два компаньона и несколько мужчин и женщин присоединились к нему. Несколько непристойных ругательств послышались в адрес Верховного Владыки, но большинство только хмыкнуло и вернулось к своим занятиям: еде, питью, поцелуям и ласкам.

Деметриус изогнулся, содрогаясь от спазм. Наконец, он выпрямился. Маленький миньон, скомкав кусок ткани, взятый с ближайшего стула, начал стирать следы рвоты с одежды Владыки.

Деметриус почувствовал себя легче.

Вот на ком он мог сорвать злость безнаказанно. Его нога вонзилась мальчику под ребро и отбросила на шесть футов, ударив о полную бочку вина. Когда мальчуган бессильно распластался, одна из женщин опустилась на колени рядом с ним и положила его окровавленную голову на колени. Затем, обмакнув кусок юбки в вино, начала протирать лоб и щеки ребенка.

Испугавшись, что один из его любимых миньонов будет испоганен прикосновением женщины, Деметриус бросился к ней шипя:

– Ты, вонючая, отвратительная сука, убери от него руки прочь. Слышишь меня, бесстыжая!

Женщина подняла голову, взглянула на него и снова занялась мальчиком.

Возмущенный Верховный Владыка подскочил и замахнулся, но был остановлен таким сильным и твердым голосом, которого он еще не слышал в своей жизни:

– Коснись ее, ты – жеманная свинья, и ты потеряешь все пальцы на этой руке, по суставу в час.

Говорящий сидел на низкой кушетке, рядом с высокой рыжеволосой женщиной. Он был одет в высокие ботинки, свободные брюки были подпоясаны широким поясом, шерстяная рубашка была распахнута до пояса. Небольшой кинжал был приторочен к ремню, но он казался невооруженным среди бряцающей оружием толпы.

Когда Деметриус как следует рассмотрел говорящего, он снова почувствовал себя плохо. Широкий шрам начинался с левого виска, шел по щеке, едва не задев глаз, а кончик носа отсутствовал, как и половина правого уха, но наиболее ужасным было то, что дюймовой глубины отверстие было прорезано на правой щеке мужчины и, несмотря на лечение, никогда не зарастало. Однако его глаза, волосы, строение черепа заставляли Деметриуса думать, что этот человек мог быть Катахроносом, чистокровным элли-нойцем.

Деметриус с трудом преодолел свой страх и замешательство.

– Как... ты смеешь так обращаться к нам! Знаешь ли ты, кто мы?!

– Теперь я понял, почему ты обращаешься к себе во множественном числе. Да, я знаю, кто ты и что ты, и мне жаль, что у меня есть такой родственник, как ты, кузен!

– А я – Пардос, Владыка Морских Островов. Ты здесь, чтобы просить меня о помощи. Видя тебя, я теперь понимаю, почему тебе нужна помощь. Если ты образец того, во что превратилось эллинойское дворянство, только бог может помочь вам. Если все похожи на тебя, расфранченного педераста, с девичьим голосом и безволосого как мальчик, которого ты ударил, с храбростью не больше, чем у мышонка, то уж лучше пускай материк управляется нормальными, смелыми, простыми варварами. Это лучшие соседи.

Встав, Морской Владыка подошел к своему гостю, затем глядя медленно обошел вокруг него. Внезапно он схватил меч Деметриуса и осмотрел камни на золотой рукоятке, без всякого напряжения отломил от него лезвие и швырнул рукоятку рыжеволосой женщине.

– Это тебе подарок от Верховного Владыки, Кэнди.

Она поймала украшение, по цене не уступающее стоимости корабля Титоса, затем ее полные губы изогнулись в притворной улыбке, и она на чистейшем эллинойском сказала:

– Я не могу выразить своей благодарности, милорд Деметриус.– В ее голосе слышался смех.

Пардос ткнул лезвием сломанного меча в юбку Деметриуса.

– Юбка очень подходит тебе, кузен. Ты больше женщина, чем мужчина.

Верховный Владыка ошеломленно прошептал:

– Это... боевое оружие... древний наряд... эллинойского воина.

– Ты? – хмыкнул Пардос.– Воин?

Затем, прижав лезвие к тканому нагруднику, добавил:

– Я предполагаю, это должно быть кирасой, она не выстоит против брошенного камешка, а что касается твоего шлема...– он воткнул лезвие через ткань, сдернул шапочку с головы Деметриуса и отшвырнул ее рыжеволосой.– Плата за твой поцелуй, Магда! Наш гость щедр.

Она надела шапочку на темные волосы Магды, та сделала глубокий реверанс.

– Мои глубочайшие благодарности, лорд Деметриус. Я буду носить ее в знак памяти о Вас.

Челюсть Верховного Владыки отвисла, он был уверен, что этот монстр убьет его после того, как всласть поиздевается.

– Тсс-тсс,– прошептал Пардос, виду его испуг.– Ты не привык к нашему климату, кузен. Тебе будет очень холодно, если ты не снимешь плащ. Позволь, я сделаю это для тебя. В конце концов, ты – мой гость.

Оторвав броши, он разорвал цепь и сорвал плащ с плеч. Скомкав его, он повернулся и бросил его женщине, стоящей на коленях у винной бочки.

– Это – пареньку, Тильда. Но не бойся, тут есть и кое-что для тебя.

Взяв княжескую холеную руку, он начал стаскивать с его пальца кольцо с бриллиантом.

Деметриус попытался освободить руку.

– Нет,– вскричал он.– Нет! Что я сделал, что Вы так обращаетесь со мной?

Взгляд, который бросил на него Пардос, заставил задрожать его. Голос Морского Владыки был ледяным.

– Ты то, что ты есть, никчемная вещь, гермофродит поганый. Но что хуже всего, ты помоги мне бог, той же крови, что и я, и ты делаешь очевидным тот факт, что наша кровь загнившая.

Он сказал бы и больше, если бы не рука, схватившая его за плечи и повернувшая его. Сергиос оставил свой меч, и кинжал, и кирасу у входа, но когда он увидел унижение своего господина, отсутствие оружия не могло остановить его. Когда он встал перед пиратом, глаза его смотрели из-под края плаща так же твердо, как и глаза Пардоса.

– Собака и сын собаки! – прошептал он. Неужели твой дом пал так низко, что ты забыл, кто мы и что есть? Мы три эллинойца, катахроносы, дворяне. Поэтому мы не должны распускаться перед варварами.

Пардос с изумлением взглянул на него, но сдержался.

– И кто ты такой, мой юный петушок, что учишь меня?

– Лорд Сергиос, Адмирал Кенуриос Элас, Милорд.

Пардос кивнул, тень улыбки скользнула по его лицу.

– Парень – моряк, а? И если меня не подводят глаза – настоящий мужчина. Если ты отличаешься от этой вещи, почему ты защищаешь его?

Сергиос вздохнул.

– Потому что я верен своему слову, Верховный Владыка – мой король, и я давно поклялся служить ему. Я буду защищать его до самой смерти, до последней капли крови.

Без предупреждения мускулистая рука Пардоса откинула его в сторону.

– Меч.

Короткий тяжелый меч очутился в его руке.

– Слова теряют смысл, если не подкрепляются делом, Адмирал Сергиос,– сказал Пардос, отступая, чтобы освободить место.– Позволь нам немного увидеть этой крови, посвященной этим гнилым потрохам.

Инстинктивно рука Сергиоса потянулась к ножнам, но вернулась пустой.

– Мое оружие осталось у ворот, и...

Пардос засмеялся.

– До последней капли крови? Как же ты позволил себя разоружить и думаешь, что это спасет тебя. Ты так же слаб, как и твоя хозяйка,– он махнул рукой в сторону Деметриуса.

Сергиос покраснел.

– Вы не поняли меня, милорд. Если ваши люди вернут мне меч и дадут оружие, хотя бы кинжал, я буду к вашим услугам.

– Ты уже к моим услугам, сухопутная крыса,– рявкнул Пардос.– Какой ты есть, ты оскорбил меня, ты будешь драться со мной. Ты не получишь оружие от моих людей.

Выражение лица Сергиоса не изменилось. Он покачал головой, оценивая свои шансы, и нашел их весьма маленькими. Затем он резко нагнулся, схватив обломок меча Деметриуса, и, вырвав тяжелый плащ из рук женщины, сидевшей у бочки, встал в боевую стойку.

Он быстро обмотал плащ вокруг левой руки и плеча. Затем принял стойку бойца на ножах, ноги слегка согнуты, левая нога вперед, в правой руке обломок меча.

– Я сказал тебе, невоспитанный сопляк,– закричал Пардос,– Ты будешь без оружия. Брось сейчас же лезвие и плащ.

Сергиос улыбнулся.

– Я надеюсь, что сейчас милорд докажет, что его слова не расходятся с делом. Ты заберешь оружие только у мертвеца. Или милорд боится встретиться с вооруженным человеком? Выпей чашу вина: это придает храбрости.

Ни одна змея не нападала так быстро, как Пардос. Сергиос отбивал своим самодельным щитом большинство ударов, но пиратский меч все же доставал до цели. Но даже раненый, Сергиос прорвал защиту Пардоса и нанес ему удар своим осколком меча в грудь.

В последний миг Пардос отскочил назад и парировал удар, стараясь поднять лезвие Сергиоса вверх. Но при первом же настоящем соприкосновении с настоящим мечом оружие Сергиоса разлетелось как стекло.

Взревев, Пардос нанес удар между шеей и плечом Сергиоса. Его нырок спас ему жизнь, но меч ударил по шлему и сорвал его. От удара Сергиос свалился на землю. Пардос бил по упавшему противнику, но Сергиос откатывался из-под ударов. В конце концов он вскочил и ударом ноги вышиб меч из ослабевшей от стольких ударов руки Пардоса. Пиратский меч отлетел в сторону.

– Сейчас, милорд,– проговорил Сергиос, стирая кровь тыльной стороной руки с рассеченной кожи на голове,– мы одинаково вооружены.

Пардос выхватил свой кинжал и медленно подошел. Сергиос пытался поднять левую руку, но это не получилось: измочаленный плащ был мокрым и тяжелым. С рычанием Пардос кинулся на ослабевшего Сергиоса, и, когда они столкнулись, ухватил его за правую руку, приставив кинжал к горлу юноши. Возле синеватой стали показалась кровь. Но он задержал руку, говоря:

– Хоть у тебя не было ни малейшего шанса, лорд Сергиос, ты сражался, и сражался хорошо. Если ты скажешь, что лгал, назвав меня собакой, и попросишь не убивать тебя – я оставлю тебе жизнь.

Насколько позволял кинжал, приставленный к горлу, Сергиос потряс окровавленной головой.

– Благодарю, милорд, но я не согласен. Люди моего дома не лгут и не просят пощады.

– Нет, нет– вскричал Деметриус.– Он сделает так, Сергиос. Он убьет тебя... и затем, наверное, меня. Я... я приказываю тебе, скажи, что ты солгал и попроси у него прощения!

Взгляд Сергиоса остановился на Верховном Владыке, и в нем была жалость.

– Лорд Деметриус, я присягал Вам, Вы это знаете! Я отказался от друзей и даже от семьи, чтобы служить Вам. Многие из Ваших приказов были отвратительны, но тем не менее это были Ваши приказы и, спаси меня Господь, я выполнял их.. Но, милорд, только над моим телом Вы властны... не над душой, не над честью.

В его словах было такое раздражение, что Деметриус забыл все, время, место, обстоятельства. Он вытянулся.

– Ты говоришь, как вероломный дурак, твой отец. Мы обходились с тобой, как с цивилизованным человеком. Без жизни, идиот, честь не имеет значения, если она вообще имеет значение, в чем мы сомневаемся.

Жалость во взгляде Сергиоса усилилась.

– Бедный мой лорд, в этом, как и во многом другом, твои мозги повернуты. Для тебя реализм – это цинизм, интеллигентность означает постоянное согласие с тобой, а цивилизованность – пристрастие к жестокостям и извращениям.

Для Вас честь не имеет цены, так как у Вас и тени ее нет, Вы не знаете даже значения этого слова. Милорд, Ваши бедные мозги перевернуты. Умереть здесь и сейчас с честью от лезвия этого храброго лорда – быстрая и безболезненная смерть. Жизнь в бесчестии, как Вы мне приказываете, тоже означает смерть, но только медленную и позорную.

Его глаза снова встретились с глазами Пардоса, и он улыбнулся.

– Я готов, милорд. Вы лучший человек, чем лорд, которому я служил. Это честь для меня погибнуть от Вашей руки. Пусть Ваш удар будет сильным и твердым.

– Он будет таким, лорд Сергиос,– ответил Пардос.– Я не вижу наслаждения в страданиях храброго человека. Ты настоящий человек чести, и все люди будут уважать твой дом, назови его, чтобы я и мои люди могли вспоминать его и тебя, когда придет время.

– Я имею честь быть сыном Александрова из Папасполиса, бывшего стратегоса Кенуриос Элас.

Голос Пардоса стал твердым.

– Твой отец был человеком большого благородства и лучшего происхождения, чем те, кому он служил. И я слышал, что его сын продолжает служить сыну Базиля.

Говорят, что кровь скажется. Твоя кровь сказалась. Зарезать извращенного свинью – одно, убить настоящего благородного, древней крови дворянина,– другое.

Он отвел свой кинжал и встал, Сергиос тоже попытался подняться, но свалился, застонав. С твердым лицом Пардос направился к Деметриусу. При виде его Верховный Владыка затрепетал, и его колени подогнулись. Упав в сделанную от страха лужу, он протянул руки.

– О, пожалуйста..,,– взмолился он.– Не убивай меня... мы... я... вы... вы можете взять все. Вот.

Он принялся срывать с пальцев кольца, собрал их все в кулак и протянул Пардосу.

Холодно глядя на него, Пардос ударил по вытянутой руке, и драгоценные погремушки разлетелись в разные стороны. Он начал подходить к Деметриусу, как вдруг обнаружил, что кто-то держит его за ногу. Он посмотрел и увидел, что Сергиос вцепился правой рукой в его ногу.

Широкая лужа крови отмечала то место, где лежал Адмирал. А широкий кровавый след показывал тот путь, который он прополз. Был виден разрез на его куртке, идущий от левого плеча. Он был бледен, единственным красным местом были запекшиеся струйки крови на лице и там, где его зубы закусили нижнюю губу.

Но глаза его смотрели прямо, и рука крепко держала за ногу, а голос был тверд.

– Вы не убьете его, милорд, пока я жив.

– Я обещал сохранить твою жизнь, а не этой штучки, благородный лорд Сергиос,– мягко ответил Пардос.

Сергиос дрогнул, и струйка крови показалась у него изо рта. Его голос заметно ослаб.

– Моя жизнь... обещана ему. Не могу жить честно... не за... защитив его.

– Брат,– не смотря на напряжение, голос Пардоса был мягок.– Твои усилия убивают тебя. Эта человекообразная вещь не стоит жизни, особенно твоей.

– Лорд Деметриус,– сказал Сергиос – гораздо хуже тебя..., но все еще... мой лорд.

Пардос откинул кинжал и опустился на колено, аккуратно расцепив пальцы Сергиоса.

– Благородный Сергиос, твоя храбрость сегодня спасла две жизни. Я хочу убить его, но жизнь такого редкого человека, как ты,– слишком высокая цена,– подняв голову, Морской Владыка крикнул:– Зами, Игор, Венахр, Какино-Джан, ко мне!

С помощью четырех капитанов Пардос положил Сергиоса лицом на стол. Под руководством рыжеволосой Кэнди три женщины сняли с него куртку и начали накладывать повязку, еще одна промывала ему голову и лицо чистым вином.

Пардос отдавал приказы.

– Зами, приведи мастера Гамаля и его помощников. Скажи ему, какого рода раны, чтобы он знал, что взять с собой. И объясни, что этот человек много значит для меня. И... на всякий случай приведи отца Вокоса тоже.

– Какино-Джан, собери свою команду и приготовь корабль. Отвезешь Верховного Владыку Деметриуса обратно в его страну, вместе с теми, кто захочет вернуться с ним. Я позволил ему жить, пусть живет, но не здесь. Пусть отравляет другие королевства. Его корабль и груз – мои, осмотри их. Приведи его рабов ко мне и посмотри, скольких человек из его команды ты сможешь выбрать. Пусть Ниона поговорит с его телохранителями: такие копейщики редкость.

– Венахр, сдери с него военную одежду и нацепи что-нибудь из женского. Затем устрой куда-нибудь на ночь Принцессу Извра щения, учитывая ее пристрастие к дерьму.


предыдущая глава | Мечи конных кланов | * * *