home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



2

– Я видел, как он упал в воду, милорд,– сказал капитан Май.– Но в тот момент все, что я мог сделать, это остаться в живых. Нас оставалось восемнадцать или двадцать против трехсот пли четырехсот, и всего двенадцать были еще живы до сегодняшней ночи.

Высокий мрачный человек, сидящий напротив него за походным столом, успокаивающе поднял руку.

– Никто не обвиняет тебя, Хербут, и менее всего я. Деметриус – дурак. Я не могу понять, что ударило ему в голову: вести кампанию с такими несбалансированными и плохо снабжен-ными войсками, какие он собрал! Это только благодаря тебе вы с Тушем сумели взять то, что у вас под рукой, и всыпали Зеносу. Никто из вас не будет забыт. Обещаю.

– И я тоже,– послышался голос у входа в палатку.– Я только надеюсь, что эта извращенная свинья мертва. Как ты думаешь, Милон, он мертв?

Май поднялся так стремительно, что опрокинул табурет. Его темноволосый друг повернулся на своем стуле.

– Привет, Альдора. Что тебя задержало?

Вошедшая, поразительно красивая женщина, была такая же темноволосая, как и Милон. Когда она сняла свой шлем и бросила его на походную койку Мая, стало видно, что ее угольно-черные волосы заплетены в косы и, по обычаям конных кланов, уложены вокруг маленькой головы на манер подшлемника. Черты ее обветренного коричневого лица были тонкими и правильными. Черные глаза блестели при свете лампы. Несмотря на тяжелые, доходящие до бедер сапоги, она грациозно подошла к столу и взяла мозолистую руку Хербута в свои.

– Как давно это было, дорогой Хсрбут?

Капитан Май густо покраснел, упершись взглядом в носки сапог.

– Десять... нет, одиннадцать лет, миледи.

Милон Морай видывал, как она играла с другими бывшими любовниками. Он нетерпеливо отрезал:

– При всем, что ты знаешь, Альдора, твой муж лежит на дне реки Лумбу, обеспечивает угощение счастливым рыбкам. Ты можешь ненавидеть его, но он все-таки мой соправитель и единственный наследник на правление Кенуриос Элас. Кроме того, он – один из нашего вида.

Альдора фыркнула.

– Надеюсь, что рыбы извлекут из него больше пользы, чем я.Ты знаешь, как мы жили все эти тридцать два года нашего брака. Эмоционально говоря, Деметриус был... (молюсь за это, Ветер), – ребенком, ужасным истерическим ребенком. Черт побери, он вы глядел таким мужественным, но даже, если он проживет столько, сколько ты, он никогда не созреет до настоящего мужчины. Он может принять все грандиозные титулы, какие только сумеет вы думать, облачиться в самые красивые одежды и доспехи, которые сумеет достать, и тогда он будет не больше, чем позолоченное коровье дерьмо.

– Альдора, – напомнил Милон. – Мы не одни.

Она вызывающе тряхнула головой.

– Ну и что из этого? Хербут был моим любовником в течение четырех лет, он уже слышал все, что я сказала здесь. И много больше. Мой муж, Верховный Владыка – Гомосек Кенуриос Элас, так же полезен для своей женщины, как мерин для кобылы! И я молю Солнце и Ветер, чтобы он сдох. О, Ветер! Даруй мне наконец свободу от него!

Внезапно она подняла обе руки вверх, откинула назад голову и начала молиться:

– Ветер, о Ветер! Ветер Севера, Ветер Запада, Ветер Юга, Ветер Востока! О, Ветер океанов, Ветер гор, Ветер равнин, Ветер доброты, Ветер силы! О, Ветер, услышь свою дочь, истинную Альдору из Линзи, приди ко мне и услышь мою молитву. Приди ко мне, Ветер. Скажи твоей дочери, твоей рабе, твоей невесте! Приди, о Ветер! Приди, приди, приди! ПРИДИ!!!

Из лагеря вокруг них послышались тревожные возгласы, вместе с шумом со сторожевых постов, фырканье и ржанье испуганных лошадей. Затем засвистел ветер, становясь все громче по мере приближения. Он закрутился вокруг палатки, и внезапно передние пологи вогнулись вовнутрь, а тяжелые лампы повисли на растяжках, раскачиваясь туда и обратно, как корабли в штормовом море.

Ледяной воздух хлестнул по коже Милона и он не смог подавить дрожь. Таланты Альдоры продолжали изумлять его. Стараясь говорить как можно спокойнее, он сделал ей замечание:

– Этого больше чем достаточно, Альдора. Может быть, солдатам в лагере придется сражаться завтра, они нуждаются в отдыхе, еде, сне. И их кони тоже.

После того как потрясенный Хербут Май вышел из палатки присмотреть за своими людьми и переговорить с остальными капитанами, которые встретились с королем Зеносом в бою, у Милона нашлись иные слова для Альдоры.

Отстегнув ее нагрудник, он строго сказал:

– Ты называешь Деметриуса ребенком, а затем тут же сама выкидываешь ребяческие трюки. На кого ты пытаешься произвести впечатление, девочка? На меня? На Хербута Мая?

Она обернулась к нему с крайне усталым видом, половинки кирасы свободно болтались на ней.

– Это был не трюк, Милон. Призывать Ветер одна из тайн, которыми слепой Гарри научил владеть меня перед отходом в иной мир.

– Если ты знаешь это давно, то почему я раньше не видел, как ты это делаешь? – удивился Милон.

– Потому что я не часто это делаю, Милой, потому что меня это утомляет, потому что это отнимает у меня слишком много сил.

Женщина протянула дрожащие руки, чтобы Милон стянул доспехи. Снимая с нее доспехи, Милон сердито бросил:

– Никогда не делай этого в морс, Альдора. Существует очень мало способов убить н а с, но утопление – один из них.

Четыре капитана: Хербут Май, командир улан – Туш Хеллун, командир тяжелой пехоты – Престун Маклауд, командир конных лучников – Габрос Зараминос вошли и отдали честь сначала Ми-лону; затем Альдорс.

– Милорд,– обратился к Милон у Май. – Я приказал установить павильон лорда Деметриуса на том невысоком холме, между лагерем и рекой. Правда, это открытая позиция, но она будет хорошо охраняться.

Кроме того, король Зенос производит на меня впечатление человека слова. Я не думаю, что он начнет атаку без формального разрешения и извещения нас о прекращении перемирия.

– Вы поступили мудро, капитан,– улыбнулся Милон,– Честно говоря, я не думал о своих вещах, а единственный багаж, который мы привезли с собой, спокойно уместится на двух вьючных мулах: большая же часть наших вен/ей осталась с основной армией. Как вы думаете, господа? Будет ли нам нужна армия? Будет ли Зснос продолжать сражение?

Тут Хеллун проговорил:

– Он храбрый человек, лорд Милон, решительный, и я нисколько не сомневаюсь, что, если бы зависело только от него, он сопротивлялся бы до последней капли крови. Но не меньше шестидесяти процентов своей сбродной армии он потерял позавчера убитыми или ранеными. Я думаю, что он побережет то, что осталось у него, чтобы собрать вокруг себя новую армию.

– Тогда я поставлю еще один вопрос, господа,– Милон откинулся в своем кресле, постукивая пальцами по столу.– Капитан Май рассказал мне в общих чертах о наших трех засадах, стычке на мосту и полномасштабном сражении после нее. За все эти схватки какие у вас потери? Капитан Хеллун, сколько у вас убитых и раненых?

Хеллун прошипел сквозь зубы:

– Слишком много, милорд. В Квибале будет много красных глаз, и не зря. Сто шестнадцать убито и двести тридцать ранено. Это, конечно, до сегодняшнего захода Солнца. И многие из раненых наверняка умрут.

– Капитан Зараминос?

Темноволосый эллин с могучей грудью проворчал:

– Я не собираюсь оправдываться, лорд Милон, но армия слишком сильно устала, чтобы хорошо сражаться,– и люди и кони.

Милон кивнул

– Не будет никаких упреков, господа. Учитывая все условия, вы и ваши люди совершили чудо. Но вернемся к вашим потерям, капитан Зараминос.

Рослый офицер с острой бородкой резко кивнул.

– Я вышел из Кенуриос Элас с четырьмя тысячами солдат, к сегодняшнему дню у меня три тысячи двадцать два человека в строю, шестьсот сорок девять раненых и триста двадцать девять убитых.

Май отрапортовал, что потерял примерно пятую часть,своего эскадрона. Маклауд, который из-за рыжих волос, жилистого тела и хитрого лица имел кличку «Лисица», отдал честь на манер конных кланов и сказал:

– Бог – Милон, дай нам, людям конных кланов, сталmyst доспехи и этих больших коней, и нас будет чертовски трудно убить! Я потерял девяносто человек из шести кланов, все ушли к Ветру, ни одного раненого, который не мог бы сидеть и сражаться. Милон усмехнулся:

– Кто получит награду из твоего уха, Лисица?

Остальные капитаны заржали, Альдора сумела устало улыбнуться. Маклауд дотронулся до повязки на том, что осталось от его левого уха.

– Я даже не знал, что оно пропало, до самого конца большого сражения. Это, должно быть, случилось на мосту. Мой шлем принял удар, предназначенный для этого старого громыхалы,– сказал он, тыкая острым локтем в бок Зараминоса.– И меч ублюдка застрял. Я не мог допустить, чтобы Маклауд из рода Маклаудов скакал по Каролиносу с мечом на голове, поэтому покинул их строй на достаточно долгое время, чтобы выкинуть их обоих – и меч и шлем, но перед большим сражением я добыл себе другой шлем у умирающего офицера Зеноса.

Милон подался вперед:

– Вы что, все четверо участвовали в схватке на мосту?! Ответом ему было четыре кивка.

Милон хлопнул себя большим кулаком по бедру.

– Черт побери этого осла! Он мог потерять всех старших офицеров своей так называемой армии. Тридцать шесть лет сражений так ничему и не научили моего уважаемого соправителя.

Альдора покорно вздохнула.

– Я не могла бы сказать это тебе, Милон. Демстриус никогда не усваивает ничего, что он не хочет усваивать. Видит Солнце, я надеюсь, что он мертв!


предыдущая глава | Мечи конных кланов | * * *