home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



13

– Задержал? – строго спросила я стажера.

– Задержал. Только у меня большие сомнения, что он убийца.

– Естественно, у меня тоже.

– А уж у меня-то какие сомнения! – добавил Андрей. – Только знаете что, друзья: пусть этот несчастный посидит хоть три дня, и вообще чем дольше они считают, что мы верим в эту сказочку, тем лучше. Что-то мне неспокойно на душе. Хоть я вас из ЦАБа выкрал, все равно волнуюсь. Мы имеем дело с опасными субъектами, которым нечего терять.

– Андрей, ну что ты говоришь! По-моему, ничего нам не угрожает, кроме неприятных эмоций оттого, что мы под колпаком.

– Да? А по-моему, эти люди уже дошли до края.

– Ты что, не знаешь, что следователей не убивают? Какой смысл, следователь лицо заменяемое: одного убьешь, другому дело дадут. А потом, ты что, не видишь, что в наше время не надо никого убивать? Достаточно дело забрать из производства, и все. Можно в город – там все вопросы решаются как надо, а еще лучше в Генеральную, по крайней мере я у Генерального прокурора уже спросить ничего не могу. И знаешь, у меня такое впечатление, что Горчакова от нас неспроста убрали. Ты же хотел, чтобы я дело Шермушенко ему отдала, переговоры вел об этом? Им это не понравилось.

– Тогда получается, что у них марионетки в городской прокуратуре? – предположил Стас.

– Я этому не удивлюсь, – мрачно сказал Синцов. – А куда ты его опустил? – спросил он стажера. – В изолятор ГУВД или в районный?

– В главковский, – ответил Стас. – Там все было готово к приему, как мне сказали. Мне Горюнов обещал отзвониться, как только будет результат.

«Интересно, знает Стас о моих отношениях с Горюновым или нет», – подумала я. Вот к нему-то есть все основания поревновать, а не к Синцову…

Стасу отзвонился не Горюнов, а старый мой знакомый оперативник из главка, который занимался камерной работой. Ему я доверяла как себе.

Он сообщил Стасу, что азербайджанец в камере рассказывает, что убил девчонку, дочку мента, знал о том, что она дочка мента, так надо было. Потом взял кольцо, деньги из сумочки и ушел.

– По-моему, это бред, – сказал Стас. – Я не верю, что этот Диамат, или как его там, – убийца. Тут что-то не так.

Я взяла трубку и перезвонила оперативнику, который принес эту весть.

– Маша, сам ничего не понимаю, – признался он. – Ерунда какая-то получается, но агент надежный с ним работает. Похоже, он действительно берет убийство.

– Стас, может, тебе еще раз его допросить? Поехали, допросим, – предложила я.

И мы поехали и допросили его еще раз… Ничего! Как стоял Сабиров на своем, так и стоял. Не убивал он.

Когда мы со Стасом вышли из ИВС, он пожал плечами:

– Не знаю, даже если бы ты мне сказала, что он убийца, я бы не поверил. Но по камере-то идет информация…

– Неужели довелось на старости лет повоевать с достойным противником? С разведчиками, – мечтательно сказала я. – Скажите, пожалуйста, вы бы поверили, если бы он признался на допросе?

– Нет, – уверенно сказали мужчины в один голос.

– Я бы подумал, что на него надавили, – сказал Стас. – Или купили.

– А у нас какая ситуация: на допросе он все отрицает, а в камере признает. Видишь, Стас, ты засомневался: сам говоришь, информация по камере идет, и не учитывать ее ты не можешь. Мальчики, нам очень повезло: мы имеем дело с тонким противником.

– Но я не понимаю, зачем такие ухищрения? Эту информацию по камере все равно ведь к делу не пришьешь! Так что все впустую, ведь значение для дела имеет только то, что можно записать в протокол! – Стаса трудно было сбить с толку.

– Стасик, ты рассуждаешь как следователь, что вполне естественно. А теперь, – предложила я, – подумай о том, что сотрудники милицейской «разведки» никогда не имеют дела напрямую со следователем. Вся информация, которую они собирают, поступает оперативнику – заказчику мероприятий, который и решает, что с ней делать, в каком виде отдавать следователю. То есть у «разведчика» формируется стереотип: убедить надо именно опера. Ты, Стасик, еще не сталкивался с этим, а Андрюша подтвердит: часто опер прибегает с криками: «Я такое знаю, такое!» – а потом оказывается, что «такое» никак не реализовать. Или факт сам по себе бывает интересный, определенным образом человека характеризующий, но состава преступления не содержит. А опер на следователя обижается за то, что тот отказывается реализовать интересную информацию. Бывает так, Андрюша?

– Бывает, что скрывать, – признался Синцов. – Только я, как вшивый, все про баню. Маше наши противники кажутся тонкими, и она тащится от таких рафинированных оппонентов. Но я повторю: с каждым новым кусочком информации становится все опаснее. Маша думает, что никто нас не тронет, а я боюсь, что это до поры до времени. Как вы думаете, Юля-то Боценко с крупными деньгами завязана не была? Похоже, что убили ее только из-за информации, из-за того, что она узнала что-то опасное для наших фигурантов… А если принять за истину, что Юлю Боценко убили из-за информации, то надо признать, их не остановило, что Юля – работник милиции и что у нее папа – крупный милицейский начальник. Значит, приперло… Когда мы будем обладать этой информацией, наших рафинированных оппонентов тоже не остановят наши регалии… Дай Бог, чтобы я был не прав, – заключил Синцов. – Мы, кстати, Бесова не до конца отработали. Мы ведь хотели уточнить, знал ли кто-нибудь о планах Хохлова на вечер семнадцатого. Если, например, он собирался в театр, значит, его можно было подождать у дома. Давайте я вам вызову близкого друга Хохлова, он же его заместитель, стало быть, сослуживец. Может, каких-нибудь сплетен расскажет…

– Ну что ж, вызывай, – согласились мы со стажером.

Друг Хохлова пришел по первому зову.

– Нет, вы знаете, я и сам был не в курсе Сашиных передвижений, – порадовал он нас. – Он мог позвонить мне на мобильник и сказать, откуда он приехал, но он никогда не говорил, куда едет. И тот роковой день исключением не был.

И тут в разговор встрял Стас и задал неожиданный вопрос:

– Как вы думаете, у Хохлова была любовница?

И свидетель вдруг ответил:

– Была.

– А кто, вам известно?

– Нет, кто она, я не знаю. Ни внешности, ни фамилии, но думаю, что женщина на уровне.

– Вы видели ее?

– Нет, никогда не видел, и Хохлов никогда не говорил мне, что у него кто-то есть. Просто он был симпатичным, фактурным мужиком, обращал внимание на женщин и, когда мы вместе шли по улице, провожал взглядами красоток. Ну, жену его вы видели, серая мышка, да еще и безумно ревнивая… Так вот, мужики, у которых нет нормальной бабы, но с потенцией все в порядке, смотрят на женщин не так: они слюной исходят. А Хохлов оборачивался на длинные ноги, но смотрел оценивающе и сравнивал, и при этом в глазах светилось удовлетворение – что-то типа «прошла классная телка, но я имею не хуже». И это было заметно… Но жену он смертельно боялся. Она его зажала деньгами, все было в ее распоряжении; если бы она о чем-то узнала, она бы Сашу голого на улицу выкинула.

Свидетель распрощался и ушел. А я сказала Стасу:

– Ну что, будем расширяться концентрическими кругами?

– Какими кругами? – не понял мой стажер, находясь еще под впечатлением допроса.

– Сначала проверим наиболее реальных кандидаток, потом, если не получится, будем искать в другом месте. А кто у нас ближе всего к центру, кого нужно проверить в первую очередь? Имеется среди наших фигурантов подходящая кандидатура?

– Имеется, – сообразил Стас, и в глазах его блеснул огонек. – Юля Боценко?

– Правильно, Стасик. Завтра позвоню биологам, может, они что-нибудь по плоду установят; группа крови Хохлова-то в морге есть.

На следующий день, не успела я позвонить экспертам-биологам, как Синцов принес на хвосте весть о том, что членом жюри и главным спонсором конкурса красоты, на котором Юля Боценко стала первой вице-мисс, был не кто иной, как президент банка «Геро». Александр Хохлов.


предыдущая глава | Танцы с ментами (Жизнь честных и нечестных) | cледующая глава