home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



(Мурманск, сентябрь 1998 года)

«Свадебный» генерал, приглашённый Трояновским в качестве тарана, действительно был колоритен. Неимоверно толстый, лысый и крикливый, одетый в самую настоящую генеральскую форму, идеально подогнанную и выглаженную, со всеми шнурками и орденами – он сразу завладел всеобщим вниманием.

– Ну что, сынки, готовы жизнь положить за правое дело? – начал выяснять он у группы телевизионщиков, подчинённых Трояновскому.

– Как скажете, товарищ генерал, – весело отвечал оператор по имени Ефим.

– Молодцы, воины! – одобрил генерал. – От имени Главнокомандующего Вооружённых Сил Советского Союза выношу вам благодарность!

– Ура-а-а! – дурашливо закричал Ефим.

– Да твой генерал сумасшедший! Как Мартовский Заяц, – шепнул Егоров Трояновскому.

– Ничего, – отозвался Артём, – сумасшедший он, конечно, сумасшедший, но своё дело знает, усёк?

– Усёк.

Контрольно-пропускной пункт военного госпиталя брали штурмом. Первым в здание вошёл, разумеется, генерал. За ним вплотную следовали два оператора с большими профессиональными камерами и Трояновский с Егоровым. Кроме того, в группе имелся телохранитель с лицензией и газовым пистолетом под мышкой. Этот замыкал шествие. Водитель «рафика» остался за рулём.

Когда частный детектив Егоров, удерживая тяжеленную камеру на плече, ввалился в помещение контрольно-пропускного пункта, «свадебный» генерал с крайне довольным видом принимал рапорт дежурного наряда. Пожирая генерала глазами, сержант, недавний обидчик Егорова, в полную силу лёгких докладывал:

– Товарищ генерал-майор! Дежурный по контрольно-пропускному пункту военного госпиталя номер один города Мурманска сержант Михайлов! Во время несения службы происшествий не случилось!

Рядовые из наряда стояли навытяжку у него за спиной. Всё это дело снималось на две камеры. Егоров тоже приник к видоискателю и не отказал себе в удовольствии отснять выпученные глаза сержанта, который явно не ожидал увидеть здесь увешанного орденами генерала.

– Не случилось происшествий, говоришь? – самодовольство распирало генерала. – Молодцы, воины! – выдал он свою стандартную похвальбу и направился к турникету.

Сержант растерялся. С одной стороны, он видел перед собой натурального генерала-майора, с другой – помнил Устав внутренней службы, согласно которому «дежурный по контрольно-пропускному пункту обязан докладывать дежурному по полку о тех лицах, в правильности документов которых он сомневается». Генерал не показал вообще никаких документов (их у него не было), а потому попадал в список «сомнительных» лиц. Наконец сержант что-то сообразил, урегулировал сам с собой свои внутренние противоречия и, прежде чем генерал упёрся в вертушку турникета, окликнул его:

– Разрешите обратиться, товарищ генерал-майор?!

– Да? – генерал повернулся. – Обращайтесь, товарищ сержант.

– Товарищ генерал-майор, эти люди с вами?

– Конечно, товарищ сержант, эти люди со мной.

Сержант приободрился:

– Они должны предъявить пропуск. Так по Уставу полагается, – добавил он на всякий случай, видимо, делая скидку на пожилой возраст старшего офицера.

Тут взял слово Трояновский.

– От меня? Пропуск? – он наскочил на сержанта. – Ты что, меня не узнал? Да я тебя, дуболома, в вечернем репортаже покажу – наплачешься, усёк?

Сержант, который, разумеется, тоже смотрел канал «TV–XXI», приглядевшись, опознал знаменитого ведущего и снова растерялся.

«Жить надо по Уставу, и не будет проблем», – позлорадствовал мысленно Егоров, снимая на видеоплёнку широкое лицо сержанта, блестящее от выступившего пота.

На запах скандала сбежался служивый люд, работающий в госпитале. И кто-то из них вызвал наконец дежурного по госпиталю, которым оказался пышноусый офицер в белом халате, накинутым поверх кителя.

Этот был явно умнее сержанта. Хотя и он ошибся в оценке происходящего. Офицер оправил халат, надел фуражку и, строевым шагом подойдя к турникету с другой стороны, отдал честь:

– Товарищ генерал-майор, дежурный по военному госпиталю номер один города Мурманска подполковник Резун прибыл в ваше распоряжение.

– Пропустят нас или нет? – Трояновский не стал дожидаться, пока всё повторится с точностью до запятой. – Послушайте, подполковник, мы собираемся делать репортаж для «Шести минут» о посещении генералом-майором вашего госпиталя. Есть основания полагать, что у вас тут расцвели махровым цветом неуставные взаимоотношения. Недопущение генерала-майора на объект мы будем расценивать как косвенное признание вины, усёк?

Подполковник совершенно проигнорировал высказывание Трояновского и обратился к генералу:

– Товарищ генерал-майор, эти люди с вами?

– Да. Дадут мне пройти или нет?

– Товарищ сержант, пропустите генерала-майора и сопровождающих его лиц.

– Есть! – сержант с видимым облегчением козырнул и бросился выполнять приказ.

Стопор был снят, вертушка завертелась, и вся группа проникла наконец на территорию госпиталя.

– А неуставных взаимоотношений у нас нет, – негромко сказал подполковник проходившему мимо Трояновскому.

– Посмотрим, – отвечал Артём.

– Что вас интересует, товарищ генерал-майор? – подполковник Резун снова переключился на старшего по званию.

– С воинами буду говорить, – изрёк «свадебный» генерал. – Веди по палатам.

Первые шесть палат, которые посетила группа, не представляли интереса. Две из них оказались пусты. В третьей находились два рядовых срочной службы с переломами, в четвёртой лежал обожжённый капитан третьего ранга, в пятой – ушибленный обрушившейся балкой лейтенант инженерных войск, в шестой – мичман подводной лодки с прогрессирующим фурункулёзом.

В каждой палате генерал задерживался минут на десять, выяснял, как зовут каждого из госпитализированных, какое кто имеет звание и в какой части служит, давно ли здесь находятся и нет ли жалоб на обслуживание и врачей. Госпитализированные отвечали с единообразным энтузиазмом, сводя свои выступления к единственной жалобе: мол, очень хочется вернуться в родную часть, а врачи, злыдни, не дают. Генерал, как следовало из его реплик, примерно такого ответа от них и ждал. Трояновского это не устраивало, и он задавал свои вопросы. Так они и продвигались от палаты к палате, группа обрастала зеваками в лице врачей, медсестёр и ходячих больных, а частный детектив Егоров скучал. Он снимал на плёнку всех госпитализированных без исключения, хотя и видел, что ни один из них не походит на искомого старшего лейтенанта.

«Возможно, его здесь и нет, – мелькнула мысль. – Или спрятан так хорошо, что мы его не увидим».

Егоров уже начал сомневаться в успехе предпринятой им акции, когда настала очередь палаты номер семь.

Эта палата – скорее, отдельный бокс – находилась в конце коридора и охранялась: из ниши в стене вдруг выдвинулась навстречу толпе и заступила дорогу широкоплечая фигура молодого человека в штатском со скучающим и даже рассеянным взглядом. Егоров посмотрел в лицо этому человеку, и на секунду частному детективу показалось, что земля уходит из-под ног. Он узнал охранника. Лейтенант Владимир Фокин, ФСБ. Один из лучших аналитиков, неоднократно замеченный в «горячих» ситуациях, когда местным политикам требовалось вмешательство Службы Безопасности при одновременной поддержке военных. Такие ситуации в Заполярье возникали довольно редко, но всегда, когда они возникали, Фокин был тут как тут, осуществляя теневую координацию совместной деятельности силовых структур. Частный детектив Егоров был умным человеком и сразу понял: то, что теневой координатор и аналитик сидит здесь в качестве заурядного охранника, означает одно – в военном госпитале затевается что-то серьёзное. Или… или искомый старлей натворил нечто из ряда вон выходящее, и тогда он скрывается именно здесь – в палате номер семь.

Артём Трояновский тоже узнал Фокина, но узнавания своего не выказал, двинувшись прямо на молодого лейтенанта и словно не замечая его.

– Стоп! – сказал Фокин.

Произнёс он это негромко, но убедительно. Трояновский немедленно заскандалил:

– В чём дело? Мы здесь с генералом. Делаем репортаж о посещении госпиталя. Ефим, снимай!

– Снимаю, снимаю, – с готовностью отозвался Ефим.

Объективы трёх видеокамер нацелились на Фокина. Тот заслоняться рукой не стал, как сделал бы любой уважающий себя охранник, вместо этого он произнёс твёрдо:

– Меня не интересует ваш генерал. В эту палату вы не войдёте.

Как и следовало ожидать, «свадебный» генерал обиделся:

– Как стоишь перед генералом, щенок?! – завопил он на весь госпиталь. – А ну смирно!

Ситуация накалилась до предела, и в этот момент спасительно скрипнула дверь, ведущая в палату номер семь. В проёме появился светловолосый и бледный парень в больничном халате и шлёпанцах на босу ногу. Под халатом угадывались тугие бинты.

«Да это же мой старлей!» – возрадовался Егоров и включил камеру на запись.

Старший лейтенант, из-за которого, собственно, и начался весь этот тарарам, стоял на пороге своей палаты и ошеломлённо вертел головой.

– Вы все ко мне? – спросил он растерянно.

Потом старлей увидел генерала. Сработали военно-уставные рефлексы, он выпрямился, хотел было отдать честь, но спохватился, что находится перед генералом без головного убора, а потому просто вытянул руки по швам.

– Старший лейтенант Алексей Стуколин, – представился он генералу. – Госпитализирован в связи с ранением.

– Вижу, что не симулянт, – одобрительно заметил генерал. – В какой части служишь, старший лейтенант?

Частный детектив Игорь Егоров перестал дышать. Пятнадцать тысяч «зелёных» – как с куста!

– Воинская часть 461-13"бис", – доложил Стуколин. – Авиационный полк «Заполярье».

На Фокина иначе как с жалостью смотреть было невозможно. Он явно не знал, что делать с этим «уродом», который выперся из палаты, хотя его ждали тут меньше всего. Все конспиративные меры, предпринятые Фокиным, оказались перечёркнуты в один момент.

«Свадебный» генерал и Трояновский продолжили обход палат, но это Егорова уже мало интересовало. Свою задачу он выполнил и остальных госпитализированных снимал на плёнку чисто для проформы.

Вся группа была немало разочарована тем, что лабораторию по производству героина обнаружить не удалось. Когда обход закончился, случился ещё один маленький инцидент. На выходе съёмочную группу нагнал лейтенант Фокин. Он подхватил Трояновского под локоток и сказал ему негромко, но с очевидной угрозой:

– Имейте в виду, Артём Владленович, репортажа не будет. Оставьте мысль выпустить его на экраны.

– Вы мне угрожаете?! – взвился неподкупный Трояновский.

– Да, именно этим я и занимаюсь, – подтвердил Фокин. – Подумайте над моими словами. Ничего, кроме неприятностей, вам этот материал не принесёт.

Он выпустил локоть ведущего программы «Шесть минут» и отстал от группы. Весь кипя, Трояновский забрался в «рафик».

– Он мне будет угрожать! Нет, ну вы подумайте! Он! Мне! Угрожает!

– Да ладно, Артём, – сказал оператор Ефим весело. – В первый раз, что ли?

Они рассмеялись, вспомнив что-то своё. Улучив момент, Егоров извлёк кассету из камеры и заменил её на ту, что прятал до поры в сумке – с записью американского боевика «Рембо: Первая кровь».


( Мурманск, сентябрь 1998 года) | Резец небесный (Операция «Испаньола») | ( Мурманск, сентябрь 1998 года)