home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



(В/ч 461-13 «бис», полуостров Рыбачий, сентябрь 1998 года)

Последний звонок Жени принял дежурный по роте.

– Кто говорит?! – страшно закричал он в трубку. – Кто говорит?..

На том конце линии связи не ответили. Был лишь слышен слабый треск. Дежурный швырнул трубку и бросился в офицерскую.

– Товарищ капитан, разрешите обратиться?

– Обращайтесь, товарищ рядовой, – разрешил Никита устало. – Что там у вас? Опять суп пересолили?

– Товарищ капитан, только что был странный звонок. Кажется, с КПП…

– Там сейчас кто?

– Сержант Яровенко и рядовой Фатюхин!

– Ну и что они там?

– Докладывают, будто бы… э-э-э… «в ружьё»…

Усачёв нахмурился:

– Ничего не понял. Товарищ рядовой, вы конкретнее не можете изъясняться?

– Звонили с контрольно-пропускного пункта. Кто звонил, не знаю. Передали вроде бы тревожный сигнал…

– Идиот! – загрохотал Усачёв, вскочив со стула. – Тревога – значит тревога!

– Есть! – До дежурного наконец дошла серьёзность ситуации; он выскочил из офицерской и заорал что было мочи: – Рота, в ружьё!

Усачёв схватился за аппарат внутренней связи:

– Товарищ майор, тревога.

– Что случилось?

– Кажется, нападение на КПП.

– Что значит «кажется»?

– Информация не проверена, но…

– Открывай оружейную комнату, Никита, – распорядился решительный Громов. – Весь личный состав снять с дежурств, на выдачу оружия посадишь дежурного по роте. Сам возьми ребят посмышлёнее и проверь, что творится у КПП. В заваруху не суйтесь – туда и обратно, понял?

– Понял, товарищ майор!

– Действуй.

Во всех помещениях воинской части 461-13"бис": в «бочках-диогенах» жилого городка, на «вышке», в ангарах, в ремонтных мастерских, в лаборатории гироскопов и в лаборатории кислородного оборудования, в капонирах – везде, где находились или могли находиться военнослужащие, зазвучали пронзительно и нервно сирены оповещения. В «дежурке» под КДП забили колокола громкого боя, и через динамик громкой связи ответственный за выпуск дежурной пары объявил:

– Готовность номер один! Готовность номер один!

Лукашевич отшвырнул газету и, обгоняя Беленкова, устремился к выходу. Через три минуты он уже сидел за штурвалом «МиГа», стоящего на дежурной стоянке. Включил рацию и запросил у КДП разрешение на запуск.

– Двести тридцать второму ждать, – ответили ему.

Капитан-инженер Никита Усачёв не мог до конца поверить в серьёзность доведённой до него информации. Он так привык к спокойно-размеренной жизни в части 461-13"бис", к личной безопасности, которую, без сомнения, предоставляет служба в удалённом от центров цивилизации воинском подразделении в мирное время, что даже мысль, будто здесь может случиться самая настоящая тревога с выдачей оружия личному составу, с занятием круговой обороны, со стрельбой и прочими «удовольствиями», представлялась ему абсурдной.

«Или дежурный по КПП чего-то напутал, – думал Усачёв, – и сейчас недоразумение разрешится, или это учебная тревога, спланированная Громовым».

Поверил Никита, только когда в офицерскую комнату ворвался Митя Фатюхин – мокрый и грязный, пахнущий мочой и с круглыми, как два блюдца, глазами.

– Там!.. Там!.. Там Женю убивают!.. – выкрикнул он с порога.

Усачёву сделалось нехорошо: прежде всего он был инженером, а уже потом – капитаном военно-воздушных сил.

– Кто убивает? – спросил он глупо.

Фатюхин опустился без сил на стул.

– Я не знаю, – сказал он сдавленно и вдруг разрыдался.

Целую минуту Усачёв пребывал в состоянии ступора. С того момента, как будущий капитан принял решение стать кадровым офицером, ему бесчисленное количество раз приходилось подниматься по тревоге или самому поднимать, но никогда за эти годы к нему в кабинет не врывался мокрый и плачущий боец со страшной новостью, что кого-то прямо сейчас по-настоящему, взаправду убивают.

В это время процедура выдачи оружия шла своим чередом. Вовремя озвученная команда раскрутила маховик, остановить который могла теперь только другая команда – отмены тревоги. Были сорваны печати с оружейной комнаты, дежурный по роте засел над раскрытой «Книгой выдачи оружия», заполняя её по мере появления всё новых военнослужащих, спешащих занять свои места согласно «тревожному» расписанию.

Усачёв крякнул, почесал в затылке. Нужно было действовать. И действовать по приказу. Командир велел провести разведку – значит, нужно проводить разведку.

– Сиди здесь, – сказал капитан Мите и вышел из офицерской.

Встав у «тумбочки» дежурного по роте, Усачёв осмотрелся.

– Смирнов, Рублёв, Прозоров, Бельтюков, ко мне! – распорядился он.

Четыре бойца, вооружённые автоматами и в бронежилетах, подошли к нему, доложились по всей форме.

– Ставлю боевую задачу, – объявил им Усачёв. – Контрольно-пропускной пункт нашей части подвергся нападению. Кто осуществил нападение, нам неизвестно, но кто бы он ни был, это враг, и его необходимо уничтожить. Сейчас мы отправляемся на разведку к КПП. Продвигаемся скрытно. Оружие держать наизготовку, но без приказа не стрелять. Если представится возможность, попробуем взять «языка». Задача понятна?

– Так точно…

– Пошли.

Легко сказать «продвигаемся скрытно», гораздо труднее это сделать – на ровном, как стол, и продуваемом всеми ветрами плато Рыбачьего полуострова. Случись подобное в средней полосе, естественным укрытием могли бы послужить деревья и другая-прочая растительность, а здесь ничего подобного нет – только олений мох ягель и мелкие гранитные валуны. Потому вместо скрытной разведки группа, возглавляемая Усачёвым, столкнулась с нападавшими лицом к лицу.

Едва покинув «бочку», капитан увидел два «джипа», которые двигались по грунтовке в направлении городка. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, кто сидит за рулём этих «джипов». Противник тоже заметил группу Усачёва. Передний «джип» притормозил.

– Ложись! – крикнул капитан.

Засвистели пули. Лёжа на холодной земле, капитан ждал звука выстрелов, но так и не дождался.

«Серьёзные ребята, – с отстранённым удивлением подумал Усачёв. – Диверсанты. „Вал“[61] на толкучке не купишь. Да что у нас, война началась, что ли?»

Кошмар обретал плоть и кровь. Всё должно быть совсем не так, всё должно быть совсем по-другому. Очередная пуля попала в валун в двух шагах от Усачёва, и капитана с ног до головы осыпало гранитной крошкой. Он выругался. «Джипы» тем временем приближались.

«Да они же у нас на ладони, – сообразил Усачёв. – Мы же их сделаем».

– Отряд! – крикнул он. – Слушай мою команду! По диверсантам – огонь!

Вот тут началась настоящая стрельба. От грохота выстрелов у капитана заложило уши. К сожалению, стрелковая подготовка рядовых воинской части 461-13"бис" была не самого высокого уровня: сказывалось ухудшение снабжения, экономили каждый патрон, а потому до сих пор большинство из этих ребят стреляли из автомата два-три раза в жизни – перед принятием присяги и на плановых, но редких учениях. Да и зачем им уметь стрелять? – рассуждало высокое начальство. – У них другие задачи. Этот – механик, этот – на тепловой машине сидит, этот – в бане кочегарит, этот – в лаборатории гироскопов на подхвате. Зачем им стрелять? Потому, когда четверо бойцов Усачёва высадили в приближающиеся «джипы» по полному рожку, в цель не попал ни один.

Тем не менее даже эта бесславная контратака возымела действие. Противник был не из пугливых, но когда по тебе стреляют очередями, а ты находишься на открытой местности, благоразумнее прекратить наступление и подумать об укрытии. «Джипы» остановились, дверцы распахнулись, и неизвестные в камуфляже и масках разбежались в стороны от машин и залегли.

– Вот блин! – ругнулся Усачёв. – Теперь их фиг выкуришь.

Он понимал, что противнику, кем бы он ни был, невыгодно долго отлёживаться в сторонке. Преимущество внезапности утеряно, и теперь дело решают считанные секунды. Ползком-ползком они наверняка попытаются взять малочисленный отряд в клещи и расстрелять его из нескольких точек. Капитан уже хотел дать команду на отступление, но отступать его бойцам не пришлось.

Позади натужно ухнул миномёт. Выпущенный снаряд с воем пролетел над головой Усачёва и взорвался в нескольких метрах от переднего «джипа». Гранитное крошево разлетелось широкой волной. Усачёв оглянулся. У «бочки-диогена» наблюдалась активная деятельность. Один миномёт (так называемый «ротный», калибр – 60 миллиметров, дальность стрельбы – 1200 метров) был уже установлен, второй разворачивали. Эти миномёты хранились в оружейной комнате воинской части 461-13"бис" с незапамятных времён; Усачёв считал их старым ненужным хламом, а они вишь как пригодились-то. Командовал доморощенными миномётчиками самолично майор Громов. Усачёв посмотрел на своих ребят. Те заметно повеселели. Со стороны городка доносились чёткие громкие команды – майор действовал.

Вторая мина легла гораздо ближе к «джипу», чем первая.

«Сейчас побегут», – подумал Усачёв и приказал своим бойцам:

– Мужики, смените магазины! По любому, кто из этих козлов попытается сбежать, открывайте огонь.

– Есть, – ответили «мужики» с энтузиазмом.

Третья выпущенная мина попала в «джип». Зрелище получилось впечатляющее. Мина пробила ветровое стекло, в салоне автомобиля ярко полыхнуло, и «джип» буквально развалился: вылетели стекла и двери, осколками раскурочило крышу, остов искалеченной машины охватило жаркое и жадное пламя.

Нервы у неизвестных в камуфляже сдали. Сначала одна, затем другая, затем третья фигуры отрывались от земли и, подставив спины, бежали прочь от городка, в сторону КПП – туда, откуда они пришли.

– Огонь! – скомандовал Усачёв и, вытащив табельный «макаров», сам принялся азартно палить в белый свет.

Один из бегущих споткнулся на ровном месте, зашатался и упал.

– Ага! – закричал капитан. – Не нравится, суки? Мы вам покажем…

Бегущие снова залегли, и в перестрелке наступила пауза.

Вдруг один из неизвестных приподнялся и замахал белой тряпицей. Сигнал, понятный и в Африке.

– Не стрелять, – распорядился Усачёв.

– Не стрелять, – распорядился Громов.

Человек с белой тряпицей встал и, продолжая помахивать ею, пошёл к городку.

«Отчаянный малый, – подумал о нём капитан. – Рискует. И осознанно рискует».

Парламентёр – а теперь этот человек с белой тряпкой получил статус парламентёра – приближался. Усачёв снова посмотрел на Громова. Тот сделал рукой жест, истолкованный капитаном как приказ пропустить парламентёра.

Парламёнтёр шёл в полной тишине, мелкие камешки вылетали из-под его высоких шнурованных ботинок. На фоне серого, пасмурного неба он в своём камуфляжном костюме и чёрной маске с узкими прорезями для глаз казался выходцем из иного мира, параллельной вселенной, где миллион лет идёт война всех со всеми, где нет никаких законов, кроме закона силы, а носитель униформы и чёрной маски – один из блюстителей его.

Парламентёр прошагал мимо бойцов Усачёва, и капитан проводил его долгим взглядом.

«Ну что, доигрались, козлы? – подумал Никита злорадно. – Пощады идём просить?»

Громов дожидался парламентёра, стоя у готового к стрельбе миномёта в полный рост – судя по всему, он не боялся провокации и внезапной пули. Он догадывался, что это за люди, почему они пришли сюда и зачем им понадобилось атаковать воинскую часть. Но всё равно не боялся. Наоборот, все сомнения, вызванные тем, что от крайней нужды приходится заниматься пиратством на воздушных линиях, после этого нападения улетучились. Точки над i наконец расставлены: война объявлена, враг наступает, необходимо дать ему достойный отпор. Громов был даже рад такому исходу и чувствовал уверенность в себе, в своих силах и в силах подчинённых ему людей.

Парламентёр остановился в трёх шагах и сунул белую тряпицу в один из многочисленных карманов, нашитых на камуфляжной куртке. Маску парламентёр не снял.

– Как тебя зовут, майор? – спросил он; голос его звучал глухо.

Громов изобразил непонимание:

– Мне кажется, первым должны представиться вы. И снимите маску. Невозможно разговаривать с человеком, если он изображает из себя Фантомаса. Мы не в детском саду.

Помедлив, парламентёр поднял руку и сдёрнул с головы вязаную шапку с проделанными в ней отверстиями для глаз. Его лицо Громову было, разумеется, незнакомо, однако он отметил и смуглость, и характерный разрез глаз, и острые скулы, и лёгкую небритость – типичное «лицо кавказской национальности».

– Меня зовут Мурат, – представился парламентёр; он испытующе смотрел на Громова своими чёрными яркими глазами.

– А меня – майор Громов, – в свою очередь назвался Константин. – Командир воинской части 461-13"бис", на которую вы только что совершили вооружённое нападение.

– Мы не собирались нападать на твою воинскую часть, майор, – сказал Мурат. – Это недоразумение. Мы хотели только поговорить с тобой.

Парламентёр упорно продолжал «тыкать», и Громову это очень не понравилось. Пора поставить наглеца на место!

– Недоразумение? – переспросил Константин. – Вы обстреляли КПП, прорвались на территорию, и это вы считаете недоразумением? Нам не о чем больше говорить! Убирайтесь к своим выродкам, и продолжим бой.

Оставаясь на месте, Мурат скосил глазами направо, потом – налево. Справа сидели миномётчики – четыре человека при деле; слева два бойца удерживали парламентёра на мушке своих автоматов.

«С виду он безоружен, – подумал Громов. – Но наверняка держит штык-нож за пазухой. Интересно, он действительно собирается взять меня в заложники?»

Диспозиция была невыгодна для Мурата, и он расслабил мускулы. И заговорил намного вежливее:

– Мы не собирались стрелять. Ваши солдаты открыли огонь первыми.

– Вот как? Это вы будете рассказывать на суде…

– Майор, мы в самом деле хотели только поговорить.

– О чём мне с вами разговаривать?

– Мы хотели предупредить вас. Чтобы вы прекратили заниматься тем, чем сейчас занимаетесь.

– Я не понимаю. Что вы имеете в виду? Кого вы представляете?

– Я представляю народ, который вы оскорбили…

Всё Громов отлично понимал. Федеративная Республика Народов Кавказа, вынашивающая планы военной экспансии. Два военно-транспортных самолёта. Внезапный срыв поставок натовского барахла в преддверии начала военных действий. Это более, чем оскорбление, это первый удар. Его нельзя оставить без ответа.

«Только как они узнали, что именно мы были исполнителями в операции „Испаньола“? – задумался Громов. – Видимо, несмотря на все предосторожности, Маканин допустил утечку. Когда с этими закончим, нужно будет сразу же связаться с ним».

– Вы говорите загадками, – продолжал гнуть свою линию Громов. – Какой именно народ я оскорбил? Вы, наверное, чеченец? Но поверьте, я никогда не участвовал в войне против независимой республики Ичкерия. Мне, конечно, как российскому гражданину и как русскому, не нравится то, что у вас происходило и происходит сейчас, но я не националист и прекрасно знаю, что о целом народе нельзя судить по деятельности отдельных его представителей.

«Хорошо сказал, – похвалил сам себя Громов. – И даже ни разу не сбился».

Мурат, впрочем, не оценил его красноречие. Он выслушал, не перебивая, нахмурился, потом мрачные складки на его лице разгладились.

– Так или иначе, – сказал Мурат, – мы предупредили вас, майор. Теперь мы хотим уйти.

– Уйти? – возмутился Громов. – После всего, что вы тут натворили? Мы не дадим вам уйти, Мурат. Наш долг – остановить вас. А поскольку сил у нас побольше, я предлагаю вам сдаться. Во избежание новых бессмысленных жертв. Если вы сдадитесь, сложите оружие, мы передадим вас властям. Дальнейшую вашу участь решит суд. В противном случае нам придётся вас уничтожить.

– Достойный ответ, – Мурат усмехнулся чему-то своему. – Но мы не собираемся уйти просто так, майор. Мы собираемся предложить сделку.

– Сделку? Я не заключаю сделок с врагом!

– Хорошая сделка, майор. Вы даёте нам уйти без потерь, мы возвращаем вам солдата – целым и невредимым.

– Солдата? – переспросил Громов, хотя и догадался уже, холодея, о ком идёт речь. – Какого солдата?

– Вашего солдата. Парня, которого мы захватили на КПП.

Женя. Женя Яровенко. Значит, он жив. Отличная новость, радостная новость. Единственно – на предложение Мурата теперь не ответишь отказом, это просто невозможно. Нужно соглашаться, потому что иначе Женю убьют. То, что у неприятеля хватит духу в случае чего расправиться с заложником, Громов не сомневался.

Решение далось майору легко.

– Я готов принять ваши условия, – заявил он. – Пленного в обмен на вашу свободу. Но мне нужны гарантии.

– ?..

– Я должен быть стопроцентно уверен, что вы выполните свои обязательства по уговору и наш солдат останется жив.

– Какие могут быть сомнения, майор? – Мурат легко выдержал пристальный взгляд Громова, глаз не отвёл. – Какие проблемы? Мы уходим и оставляем вашего парня на КПП. Разбирайтесь с ним сами…

– Вы не заберёте его с собой?

– Нет, майор, ваш солдат нам не нужен.

И снова Мурат не отвёл глаз.

– Доверие, майор, – добавил он к уже сказанному. – В таком деле главное – доверие. Вы – офицер, я – офицер. Вы победили в этом бою, и нам нужно уходить. Вы и я это понимаем. Поэтому мы должны доверять друг другу. А гарантии… Я ведь тоже, майор, не могу быть стопроцентно уверен, что вы не выстрелите мне в спину.

«Резонно, – подумал Громов. – Не может он быть в этом уверен. Так же как и я в том, что он сохранит Яровенко жизнь».

Ещё у майора мелькнула мысль, не повязать ли сейчас этого Мурата, а потом спокойненько обменять его на Женю – позиция удобная, отдать приказ, ребята справятся. Только вот отдать такой приказ Громов не мог физически: не в его это было духе – брать заложником парламентёра. Даже если на войне все средства хороши, это – самое последнее средство. Так далеко командир части 461-13"бис" зайти не мог.

– Ну что, майор, – подзуживал Мурат, – расходимся?

– Расходимся. Уводи своих людей. Но имей в виду: любое ваше движение в сторону от трассы я буду расценивать, как срыв договорённости и прикажу открыть огонь на поражение. Очень я вам не советую срывать договорённость.

– Всё будет в порядке, майор, – заверил Мурат. – Я не сумасшедший.

«Вот в этом не уверен», – подумал Громов, но кивнул.

Парламентёр и вожак этой одетой в камуфляж банды развернулся и зашагал назад, к своим людям. Уже на ходу он начал выкрикивать команды на незнакомом Громову языке.

– Без приказа никому не стрелять! – распорядился в свою очередь Громов. – Они уходят. И пусть уходят.

Он взял в руки полевой бинокль, поднёс его к глазам, чтобы наблюдать за перемещениями противника. Впрочем, пока всё шло гладко. Мурат выполнил своё обещание. Он собрал людей, велел им лезть в единственный уцелевший «джип», что они и проделали в угрюмом молчании. Туда же погрузили единственного раненого. Потом Мурат помахал рукой, показывая Громову, что всё готово, и забрался в «джип» сам. Перегруженный и просевший автомобиль медленно развернулся на дороге и поехал прочь от городка. На КПП он притормозил, из домика контрольно-пропускного пункта выскочил ещё один человек Мурата с закинутым за спину короткоствольным автоматом, после чего «джип» выехал за ворота.

Все вздохнули с немалым облегчением.

– Выдвигаемся к КПП, – отдал новое распоряжение Громов. – Оружие держать при себе на боевом взводе. Если противник ещё будет находиться в пределах видимости, приказываю открыть огонь.

Бойцы двинулись вслед за Громовым к контрольно-пропускному пункту. По ходу к ним присоединились ребята Усачёва. Капитан с виноватым видом доложил командиру, что провести разведку ему не удалось, он был вынужден принять бой. Громов его успокоил, высказавшись в том смысле, что иначе капитан поступить не мог, что он, капитан, действовал правильно, сообразуясь с обстановкой, и что его, капитана, нужно представлять к правительственной награде за проявленные мужество и профессионализм. Усачёв заметно повеселел.

Группа военнослужащих осторожно приблизилась к воротам. Дорога за воротами была пуста, хотя и просматривалась на два с лишним километра.

– Ушли, – сказал Усачёв. – Они ушли, товарищ майор.

– Вижу сам, – отозвался Громов. – Закрывайте ворота.

Рядовой Рублёв подсуетился, и вскоре на ворота была накинута цепь и два огромных замка, принесённые из каптёрки. Громов снял фуражку, вытер ладонью выступивший на лбу и висках пот и стал подниматься по крыльцу в домик КПП. Он ожидал там увидеть сержанта Женю Яровенко – связанного и с кляпом во рту, возможно, раненого. Но открыв скрипнувшую на петлях дверь, майор увидел совсем другое.

Громов пошатнулся и ухватился за косяк. Сзади уже напирал Усачёв:

– Что там, товарищ майор?

Майор Громов отступил на шаг и плотно прикрыл дверь. На лице его застыло странное выражение – смесь удивления и отчаяния, легко расшифровываемая любым, кто хоть немного знал майора.

– Там?.. – Громов ответил не сразу, а когда ответил, голос его звучал резко и зло: – Там – смерть! Они убили Женю!..

Сказав это, Громов ударил кулаком по стене контрольно-пропускного пункта с такой силой, что треснули доски. Усачёв отшатнулся. Громов поднял глаза и посмотрел на капитана. В глазах майора сконденсировалась тёмная и холодная, как полярная ночь, ненависть.

– Мы должны остановить их, – заявил Громов. – Они не должны уйти безнаказанными…


( В/ч 461-13 «бис», полуостров Рыбачий, сентябрь 1998 года) | Резец небесный (Операция «Испаньола») | ( В/ч 461-13 «бис», полуостров Рыбачий, сентябрь 1998 года)