home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement









(Санкт-Петербург, январь 2000 года)

К указанной квартире в доме на Васильевском острове три офицера прибыли почти одновременно.

– Ага, – сказал Громов, – вся компания в сборе. Значит, отпуск закончился.

– И снова в бой, покой нам только снится! – несносно фальшивя, пропел Стуколин.

– Может, войдём? – проявил нетерпение Лукашевич. – Чего время-то тянуть?

Стуколин затоптал недокуренную сигарету, и друзья вошли в парадную. Пешком поднялись на нужный этаж. Лукашевич вдавил кнопку звонка, и дверь без задержки открылась. В прихожей стоял капитан Фокин.

– Здравствуйте, товарищи офицеры! – приветствовал он друзей, широко улыбаясь. – Проходите, чувствуйте себя как дома.

На самом деле почувствовать себя как дома офицерам было бы затруднительно: квартира, в которой Фокин назначил встречу, производила впечатление необитаемой. Точнее, когда-то раньше в ней наверняка обитали, но потом все жильцы съехали или были расселены, и в квартире был проведён капитальный ремонт с перепланировкой комнат, заменой полов, оконных рам и сантехники. Следы ремонта были видны до сих пор, а почти полное отсутствие мебели дополнительно подчёркивало переходное состояние квартиры из нежилого фонда в жилой.

Впрочем, привычных к неудобствам в быту офицеров было трудно смутить и, отыскав несколько заляпанных высохшей краской стульев, они расселись в самой большой и самой пустой комнате.

– А вот и пиво, – сказал Фокин, выставляя на середину комнаты картонную коробку с баночным «бочкарёвым».

– «Бочкарёв» испортился, – немедленно сообщил Стуколин, извлекая первую банку. – Вечно у нас так: стоит какой-нибудь марке подняться, начинают мочу гнать. Коммерсанты!

– Дарёному коню… – Лукашевич тоже вооружился банкой, дёрнул за кольцо.

– Вам привет от генерала-майора, – сообщил Фокин, усаживаясь рядом.

– От какого это генерала-майора? – с подозрением осведомился Стуколин.

– От Зартайского, – невинно улыбаясь, ответил Фокин. – Юрия Анатольевича.

– Понятно, – высказался Стуколин. – А когда его в генералы произвели?

До того молчавший Громов демонстративно кашлянул в кулак, после чего спросил:

– Надеюсь, мы приглашены не для того, чтобы выпить пивка за здоровье новоиспечённого генерала-майора?

– Разумеется, нет, – Фокин согнал со своего лица нелепую улыбку. – На самом деле проблема, которая перед нами встала на этот раз, гораздо серьёзнее всего, с чем нам до сих пор приходилось иметь дело.

– Кому это «нам»? – не удержался от реплики Стуколин.

– Нам, – сказал Фокин. – Ведь мы в одной команде, разве не так?

– Так, – снова вмешался Громов. – И помнится, нам когда-то обещали, что от нас ничего не будут скрывать. Поэтому будем конкретны. Суть проблемы, боевая задача, кто отдаёт приказ и кто будет в случае провала отвечать?

– И ещё: сколько мы с этого будем иметь! – добавил меркантильный Лукашевич.

– Справедливые требования, – отозвался Фокин, он помолчал, разглядывая офицеров, и начал так: – Вы знаете уже, что выбор Маканина был в большой степени случайностью. На вашем месте могли оказаться любые другие пилоты. Но после того, как выбор был сделан, любая случайность исключена. Отныне вы в системе. Вы доказали, что вам можно доверять. А значит, пришла пора раскрыть перед вами все карты. До последней.

– Давно пора… – проворчал Стуколин.

– Маканин представлял не только администрацию Мурманска и себя лично – за ним стояла организация, у которой до сих пор нет официального названия, но которая объединяет в своём составе весьма влиятельных людей. Среди членов этой организации представители правительства, силовых структур, политических партий и общественных движений. Главная цель этой организации на сегодня – спасти всё, что только можно спасти в условиях кризиса, к которому привели нашу страну реформаторы. Вы уже участвовали в двух операциях, спланированных этой организацией, и могли убедиться, что мы действуем наверняка и стараемся свести возможные жертвы к минимуму…

– «Белый орёл», – сказал Лукашевич, широко открытыми глазами глядя на Фокина. – Я про это читал. Господи, так вы – «Белый орёл»?

– Эти газетчики… – Фокин брезгливо поморщился. – Да, утечки иногда случаются, но я ещё раз повторяю: организация не имеет ни названия, ни устава, мы также стараемся обходиться минимумом необходимых документов – так проще сохранить тайну её существования. А названия придумала пресса и беллетристы. «Белая стрела», «Белый орёл», «Красный витязь» – по этим кликухам можно подумать, что мы все сплошь то ли альбиносы, то ли алкоголики.

– Кто руководит организацией? – спросил Громов.

– У нас несколько лидеров, – сообщил Фокин. – Некоторых из них вы наверняка знаете. Однако в организации выработано правило: вы знакомы только с теми из её членов, знакомство с которыми поможет вам при выполнении задания. Когда-то вам было достаточно знакомства с Маканиным. Теперь вы знаете меня, Зартайского и майора Прохорова.

– Но как я могу выполнять задание, если я не знаю, кто отдаёт приказ? – возразил Стуколин. – Вдруг это Зюганов, а я его терпеть не могу!

– Непосредственный приказ отдаю я, – заявил Фокин. – Меня, надеюсь, вы терпеть можете?

Стуколин пожал плечами:

– Ты меня две недели в палате держал, выходить не давал – за что мне тебя любить?

– Не надо меня любить, – сказал Фокин. – Любить надо девушек. А участие в делах организации подразумевает полную добровольность. Либо вы принимаете условие, при котором все приказы отдаю я или Зартайский, либо не принимаете, и тогда нам не о чем разговаривать.

– Принимаем, – ответил за всех Громов. – Продолжайте.

Фокин кивнул с благодарностью.

– Итак, вы и я состоим в нелегальной, глубоко законспирированной организации, для членов которой благоденствие России – не пустой звук. Мы делаем всё, чтобы остановить процесс разрушения нашей Родины, превращения её в «страну третьего мира». Без нас в России и на её окраинах уже бушевало бы с десяток полномасштабных войн. И сегодня мы снова должны предотвратить войну.

– Балканы? – с надеждой спросил Стуколин.

– Нет, не Балканы, – разочаровал его Фокин. – Намного ближе, и в то же время намного дальше. В эти дни готовится к переходу тяжёлый авианесущий крейсер «Варяг» – систер-шип «Адмирала Кузнецова».

– Его ж, вроде, продали, – проявил эрудицию Стуколин. – Китайцам.

– Раскрою вам ещё одну тайну. «Варяг» был действительно куплен, но не китайцами, а нашей организацией. Мы действовали через подставных лиц и теперь имеем в своём распоряжении прекрасный боевой корабль, способный противостоять целому флоту.

– А как у него с вооружениями? – деловито поинтересовался Лукашевич.

– Практически полный комплект. Не хватает только авиагруппы. И вот здесь мы очень рассчитываем на вас.

Стуколин поперхнулся пивом и вскочил.

– В каком смысле рассчитываете? – осведомился он. – Да я никогда в жизни на палубу не садился! Вы хоть понимаете, что есть разница между пилотом ВМФ и пилотом ПВО?

– Садиться на палубу вас научат, – пообещал Фокин. – У нас ещё есть на это время. Главное – вы трое обладаете боевым опытом. А это важно в данной ситуации.

– Вы ошибаетесь, – мягко возразил Громов. – Когда речь заходит об авианосцах, важнее умение поднять машину с палубы и без проблем посадить её назад. Если этого умения нет, о боевом опыте можно забыть.

– Но вы ведь сажали «Су-27К» на «Кузнецова»? Я читал ваше досье.

– Я сажал, – согласился Громов. – Ребята – нет. Да и себя я не могу назвать военно-морским асом. Всего две посадки и те – в тепличных условиях. Поэтому я порекомендовал бы вам обратиться непосредственно к лётчикам авиагруппы «Адмирала Кузнецова». Неужели, закупив авианосец, вы не позаботились завербовать десяток морских лётчиков?

Лицо Фокина омрачилось. Он выпрямился на своём стуле и неохотно признался:

– Тридцать пилотов были специально подготовлены нашей организацией для службы на авианесущих кораблях России. Все они приписаны к «Адмиралу Кузнецову», но мы в любой момент могли перевести их на «Варяг».

– И что же вам мешает?

– Пришёл приказ из Министерства обороны. И все они были отправлены в Чечню. Там они и погибли – вертолёт с нашими пилотами был сбит.

– Что?! Все погибли?! – вскричал Стуколин.

– Да как такое может быть?! – вскричал Лукашевич.

– Вы понимаете, что это предательство? – без лишних эмоций спросил Громов.

Фокин мог бы рассказать офицерам, как он сам, услышав о гибели пилотов «Адмирала Кузнецова», кричал на старшего по возрасту и по званию Зартайского: «Это же был весь наш резерв, ВЕСЬ! Где мы теперь столько лётчиков наберём?! Где?!», на что Зартайский только кивал печально и отвечал так: «Придётся поискать, Владимир, придётся поискать». Но он не стал этого рассказывать, дождавшись, когда гневные реплики, отпускаемые офицерами, сами собой сойдут на нет.

– Это предательство, – согласился Фокин. – И следствие по этому делу уже ведётся. Предателя мы вычислим, но только пилотов это не вернёт. Нам нужно восполнить потерю за три-четыре месяца. Иначе любая наша деятельность потеряет смысл.

– К чему такая спешка? – удивился Лукашевич.

– Это длинная история, – сказал Фокин. – Когда-нибудь вы услышите её целиком. Но если вкратце, она такова. В настоящее время военным командованием отдельных стран, входящих в блок НАТО, готовится план под рабочим названием «Форс-мажор». Этот план предусматривает ряд мероприятий, направленных на дальнейшее раздробление Российской Федерации с переходом её областей под административный контроль западных государств…

– Оккупация?! – снова вскинулся импульсивный Стуколин. – Ни фига себе!

– Однако до сих пор план «Форс-мажор» остаётся на бумаге. Нынешняя администрация Соединённых Штатов, выступающих его инициаторами, не готова начать войну. Существует несколько причин их нерешительности. Во-первых, «ядерная дубинка», но это вопрос времени: отказ от договора по ограничению ПРО[36] плюс к этому крайний срок по выполнению условий СНВ-2[37] – не за горами. Во-вторых, возможность вмешательства третьих стран: ни Китай, ни Япония, ни тем более арабский мир не станут спокойно взирать на то, как делят Россию. Однако и этот вопрос решаем: сепаратные переговоры уже ведутся. И наконец, в-третьих, власти предержащие в США сейчас весьма увлечены различными эзотерическими учениями…

Лукашевич и Стуколин как один посмотрели на Громова. Тот остался невозмутим.

– …В частности, очень многие ведущие политики обращаются за советом к астрологам. Участвуют в спиритических сеансах. Пользуются амулетами. И состоят в оккультных объединениях. Наибольшее влияние имеет масонский орден «Бнай-Брит» – перед его руководством отчитывается сам президент США. Высшие Посвящённые этого ордена убеждены, что только США способны установить Новый Мировой Порядок, о котором масоны мечтают уже несколько веков. Но для этого Соединённые Штаты должны обладать одним из Предметов Силы. До недавнего времени Посвящённые полагали, что такой предмет у США есть. Но оказалось, что они ошибались. До тех пор, пока у США нет ни одного из этих предметов, Посвящённые ордена «Бнай-Брит» не дадут своего благословения на проведение широкомасштабной военной операции против России. Они опасаются, что подобный Предмет может быть у нас…

Фокин сделал паузу, и тогда Громов с кажущимся равнодушием сказал:

– Всё это интересно… для любителей бредовых конспирологических концепций. Но мы к ним не относимся. Поэтому давайте отложим разговор о масонских ложах и Предметах Силы до лучших времён.

Стуколин хлопнул себя по коленям и громко захохотал. Фокин озадаченно посмотрел на него.

– Ну ты, Костя, даёшь, – сказал Стуколин, отсмеявшись. – От тебя не ожидал, честно. С твоей-то склонностью к оккультным тайнам, и это… «любители бредовых концепций».

– Именно потому, что я хорошо знаю предмет, – отвечал Громов невозмутимо, – я способен отличить правду от вымысла.

Последнее заявление Громова прозвучало оскорбительно, но Фокин не выказал обиды.

– Я легко согласился бы с вами, – сказал он. – Более того, я сам считаю всю эту эзотерику чепухой на постном масле. Однако ни моё, ни ваше мнение никак не отразятся на раскладе сил. Кто-то где-то придаёт этому значение, и вот уже ВМФ США готовит экспедицию за одним из Предметов Силы. В Норфолке сформировано авианосное ударное соединение, которое через несколько дней отправляется в Антарктиду. Наша задача – помешать им выполнить свою миссию.

– Ого! – это была единственная реплика, прозвучавшая со стороны пилотов после столь громкого заявления, и выдал её Стуколин.

Друзья переглянулись. Лукашевич с улыбкой потёр руки. Громов, наоборот, озабоченно нахмурился.

– Предметом Силы, – продолжил Фокин, не дождавшись сколько-нибудь вразумительной реакции на свои слова, – который хотят заполучить Посвящённые из ордена «Бнай-Брит», является так называемое Копьё Судьбы. Согласно древнему преданию, этим копьём был нанесён «удар милосердия», оборвавший жизнь Иисуса Христа. Затем оно переходило из рук в руки, от одного известного исторического деятеля к другому, и ему приписывают различные сверхъестественные свойства. В частности, утверждается, будто бы Копьё является ключом к военной победе. В середине двадцатого века Копьё досталось нацистам. В преддверии краха Третьего Рейха оно было переправлено на секретную немецкую базу в Антарктиде, где и находится до сих пор.

– Неслабо, – оценил Стуколин, он хлебнул пива и снова оглянулся на Громова.

– Я знаю историю Копья Судьбы, – сказал Громов медленно. – Однако, как и вы, не верю в его сверхъестественную силу. Даже если исходное Копьё и обладало таковым, за истёкшие два тысячелетия должно было появиться достаточно подделок, чтобы запутать вопрос окончательно. И, честно говоря, я не понимаю, зачем мы должны ввязываться в эту опасную авантюру, подставлять под удар уникальный авианосец и людей, которые на нём служат, фактически провоцировать войну? Ради чего всё это? Чтобы горстка идиотов не могла заполучить железку сомнительного происхождения?

Фокин поразился, насколько его собственные мысли совпали с доводами Громова. К тем же самым аргументам он прибег, пытаясь убедить Зартайского, что затея не стоит выеденного яйца. И теперь он должен был сказать Громову то, что ему самому сказал Зартайский.

– Вы не понимаете?

– Нет, не понимаю.

– Хорошо, объясню. Даже если бы американская экспедиция отправлялась в Антарктиду не за конкретным Копьём Судьбы, а за чулками Евы Браун, мы всё равно должны были бы отреагировать. Потому что при той секретности, которая окружает эту операцию американского флота, при тех материальных затратах, которые он понесёт, – мы не вправе недооценивать её значение. А уж если с благополучным исходом этой операции определённые круги в США связывают начало реализации плана «Форс-мажор»…

– Смешные эти американцы, – заметил Лукашевич. – Авианосная группа – слишком заметный объект, чтобы всерьёз говорить о секретности. Я на их месте снарядил бы подводную лодку, скрытно подобрался бы и высадил десант морской пехоты на побережье. Или ещё лучше – организовать санно-тракторный поезд с одной из антарктических станций якобы с научными целями. И дело в шляпе.

Фокин тяжко вздохнул.

– В вашем предложении есть здравое зерно, – признал он. – Вы трое вообще на редкость здравомыслящие люди. Потому мы и имеем дело с вами, а не с кем-нибудь другим. Но суть проблемы как раз и состоит в том, что в истории с Копьём Судьбы решения принимаются и приказы отдаются не совсем здоровыми людьми. Для них конечный результат – не всегда результат. Логика здесь отсутствует. Опора – на символы, на неукоснительную точность исполнения определённых ритуалов. Разобраться в этом трудно и для непосвящённого человека – почти невозможно. Однако в составе нашей контр-операции будут принимать участие несколько специалистов в этой области. У вас будет предостаточно времени прояснить для себя мотивацию наших противников. В любом случае, у нас нет выбора – мы должны перехватить американцев.

– Чистейшей воды авантюра, – сказал Громов. – «Перехватить» – как вы это себе представляете? «Варяг» – посудина, конечно, мощная, но главной силой любого авианосного соединения было и остаётся авиакрыло. Насколько я помню, типовое американское авиакрыло состоит из восьмидесяти шести боевых машин. Что с этой армадой могут сделать три пилота, которые пока даже не умеют садиться на палубу?

– Начать с того, что вас будет не трое, – ответил Фокин. – Мы уже сформировали четыре авиационных звена, ваше – пятое.[38]

– Ё-моё! – не сдержал возгласа Стуколин. – Двадцать машин против восьмидесяти шести. Да нас собьют к чёртовой матери в первую же минуту!

– Далее, – Фокин сделал вид, что не услышал его замечания. – Если совсем начистоту, то мы не собираемся вести боевые действия против американцев. Наша задача, как я уже говорил, совершенно противоположная – предотвратить войну. Поэтому ваши самолёты будут подниматься в воздух только затем, чтобы продемонстрировать серьёзность наших намерений.

– А если какой-нибудь придурок пальнёт с перепугу?

– Главное, чтобы вы с перепугу не пальнули. Всё остальное мы берём на себя.

– Но-но, – обиделся Стуколин. – Попрошу без оскорблений. Мы своё дело знаем не хуже вас.

– Итак, – подвёл черту Фокин, – вы готовы отправиться за Копьём Судьбы?

– А что, есть другие предложения? – поинтересовался Лукашевич.

– В конце концов, мы ведь считаемся пиратами, – с усмешкой сказал Громов, и все снова посмотрели на него. – А у каждого уважающего себя пирата должен быть свой клад…


* * * | Удар небесного копья (Операция «Копьё») | ( Река Киликия, Сирия, июнь 1190 года)