home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



(Москва, декабрь 1999 года)

До штаб-квартиры «Белого орла» в доме на Семёновской набережной капитан ФСБ Владимир Фокин добрался на «леваке». У самого дома он высаживаться, разумеется, не стал, а попросил довезти его до станции метро «Электротехническая», где и вышел. Там он прогулялся вдоль ряда торговых палаток, съел «ход-дог», купил свежий номер «Московского комсомольца», быстро, на ходу, просмотрел газету, после чего выбросил её в мусорный бак. Потом Фокин зашёл в павильон станции, приобрёл за четыре рубля одноразовую проездную карточку, сунул её в щель турникета, спустился на эскалаторе вниз, сел на поезд в сторону Кольцевой линии, проехал четыре остановки, вылез на «Смоленской», перешёл платформу и вернулся назад. Всё это время капитан украдкой разглядывал окружающих его людей, запоминая их лица. При этом он перебирал в голове картотеку, в которой были собраны приметы всех, когда-либо виденных им людей. Знакомых пока не наблюдалось. Повторяющихся лиц тоже.

Сложный маршрут капитана основывался на следующем соображении, сформулированном Фокиным за годы службы в «наружном наблюдении». Координатор «наружки», если такая «ведёт» сейчас Фокина, может располагать довольно широкой сетью агентов – настолько широкой, чтобы менять «топтунов» на каждой станции метро из тех, которые проезжает объект наблюдения. Однако и его, координатора, возможности ограничены; в конце концов он – не Господь Бог, чтобы просчитать все возможные варианты, а значит, будет действовать по проверенной схеме, то есть снимать агентуру с менее напряжённых участков и переводить её на более напряжённые. И первым местом, откуда он уберёт всех, будет, конечно же, отправной пункт – станция метро «Электротехническая». Согласно теории разведки, вернуться в ту же точку, откуда начал движение, мог или полный идиот, или профессионал высочайшего класса. Владимир Фокин надеялся, что мифический координатор не считает его ни тем, ни другим.

Во второй раз за сегодня добравшись до «Электротехнической», Фокин сделал ещё один финт – сменил внешность. Ввинчиваясь в толпу у самого эскалатора, он сдёрнул приметное белое кашне, накинутое поверх пальто, на самом пальто расстегнул все пуговицы, из кармана вытащил глубокий полиэтиленовый пакет, в который спрятал кашне и кейс. Покончив с внешними атрибутами, он занялся лицом, а именно: сдвинул шляпу на затылок, одновременно подогнув её мягкие фетровые поля, и нацепил заранее припасённые очки в массивной оправе. В результате этой метаморфозы из станции метро «Электротехническая» вышел совершенно другой человек – расхристанный и слегка пьяненький интеллигент, который даже привлёк на мгновение внимание двух патрульных милиционеров, но поскольку по всем приметам выглядел этот интеллигент гражданином с московской пропиской и с достатком ниже среднего, патрульные подумали и решили не связываться.

Пошатываясь, Фокин добрёл до ближайшего пивного киоска, купил четыре бутылки «Балтики», три из них уложил в пакет поверх кейса, а одну попросил открыть.

В конце концов капитан пришёл к выводу, что «хвоста» за ним нет, и, прихлёбывая на ходу пиво, отправился на Семёновскую набережную.

Нужную парадную перекрывала массивная стальная дверь с домофоном. Однако у Фокина имелся свой ключ и через минуту, сбив у порога снег с ботинок, он уже входил в штаб-квартиру, как к себе домой.

В гостиной – самой большой комнате этой восьмикомнатной квартиры – царил полумрак: шторы были опущены, люстра погашена, горело только хрустальное бра в углу. Работал телевизор – видеостена фирмы «Филипс» с невероятно огромным экраном. Однако звук был выключен, и красотка в короткой юбочке, скачущая по эстраде, выглядела по меньшей мере нелепо. В глубоком кресле перед телевизором сидел человек, одетый по-домашнему в халат. Был этот человек немолод, но принадлежал к числу тех, кто до самой смерти смотрится лет на десять-пятнадцать моложе своего истинного возраста. Человек уютно посапывал, то ли действительно задремав, то ли прикидываясь задремавшим.

Фокин снял пальто и довольно бесцеремонно бросил его на свободное кресло. Туда же положил пакет с бутылками. Бутылки звякнули. Человек в кресле вздрогнул и поднял голову.

– Здравия желаю, товарищ генерал-майор! – рявкнул Фокин.

– А это ты, Владимир, – генерал-майор улыбнулся. – Опаздываешь, – заметил он, взглянув на часы. – На четыре минуты.

– Никак нет, – отозвался Фокин. – Ваши спешат.

Генерал-майор изобразил неудовольствие – правда, несколько наигранно.

– Всё дерзишь? Ну-ну…

Фокин развёл руками, как бы говоря, что по-другому он не умеет. По-другому он действительно не умел. Именно поэтому и засиделся в лейтенантах аж до тридцати пяти лет в то время, как его коллеги-одногодки перескакивали с должности на должность, получая новые звания и назначения чаще, чем обычный человек меняет обувь. Однако дерзость в большинстве случаев соединяется с умением нестандартно мыслить и действовать. Советник по безопасности Маканин, земля ему пухом, прекрасно это понимал, и, несмотря на лейтенантское звание и молодость, Фокин был направлен на ответственейший пост – он занимался координацией совместной деятельности силовых структур в Заполярье и обладал практически ничем не ограниченной властью.

Надо заметить, что власть его не испортила. Например, он не гнушался оперативной работой и самолично выезжал на места событий, всегда оказываясь на наиболее напряжённом участке. За это его тоже ценили.

– Кстати, поздравляю с внеочередным званием, – сказал генерал-майор.

– Служу России, – буркнул Фокин, потом не удержался и добавил: – Вы же знаете, Юрий Анатольевич, как я отношусь к званиям. Мне кажется, это лишнее. Внеочередное звание привлекает внимание. А зачем нам лишнее внимание?

– Не скажи, – возразил генерал-майор. – В данном конкретном случае как раз низкое звание привлекает внимание. Думаешь, легко было бы организовать твой перевод в Москву, оставайся ты в лейтенантах? Да и вообще, Владимир, неужели ты напрочь лишён честолюбия? Это же, наверное, чертовски приятно – из лейтенантов сразу в капитаны. И не за красивые глаза, а за отлично сделанную работу.

Фокин вздохнул и сел в кресло.

– Я честолюбив, – признался он. – Но для удовлетворения моего честолюбия вполне хватает понимания того, насколько важным делом я занимаюсь. И не более.

– Это похвально, Владимир, – оценил генерал-майор. – Вот только наше руководство очень не любит, когда человека не за что зацепить. Понимаешь, о чём я говорю? Ангелы никому не нужны. Да и не бывает в природе ангелов.

Фокин рассмеялся.

– Что, внутренняя служба безопасности забеспокоилась? – поинтересовался он. – «Не за что зацепить»? Передайте им, Юрий Анатольевич, пожалуйста, что я азартен. Люблю играть в карты на деньги. Неразборчив в связях. И готов изменить присяге, если это нужно для дела. Такой список недостатков устроит? Или маловато будет?

Генерал-майор покачал головой.

– Всё-таки молод ты ещё, Владимир.

– Ну, это единственный недостаток, который со временем исправим… Пива не хотите?

Фокин извлёк из пакета бутылку «Балтики» и легко, зубами, открыл её.

– Спасибо, – генерал-майор неодобрительно поджал губы, – но не испытываю потребности.

– А я выпью, – Фокин сделал большой глоток..

Капитан знал, что его собеседник выпить далеко не дурак, однако всему остальному предпочитает марочные вина. Поэтому предложение «хлебнуть пивка» было данью вежливости.

– Ладно, – сказал генерал-майор, – с твоими недостатками разберёмся в другой раз. Пора переходить к делу.

Он взял лежавший под рукой пульт дистанционного управления и направил его в сторону видеостены. Молчаливый клип сменился «снегом», затем зажглись индикаторы на панели встроенного видеомагнитофона, и на экране перед Фокиным предстал незнакомый ему, совершенно лысый человек, одетый весьма странно – в судейскую мантию, с огромным орденом в виде многолучевой звезды на груди. Позиция съёмки находилась несколько выше уровня глаз лысого человека, и камера была наклонена так, чтобы зритель мог видеть, что находится на столе, за которым человек сидит. На столе находился один-единственный предмет – хрустальный шар на золотой подставке в виде змеи, кусающей себя за хвост. По низу экрана побежали титры: «Анатолий Дугов, эзотерический псевдоним – Антей, магистр Московского ордена мартинистов, ДИРЕКТОР НИИ НЕМАТЕРИАЛЬНЫХ ВЗАИМОДЕЙСТВИЙ, сотрудник СпецИАЛЬНОГО отдела при КГБ СССР с 1982 года».

– Интересно, – сказал Фокин.

– Смотри, – посоветовал генерал-майор. – Дальше ещё интересней.

Магистр и маг Анатолий Дугов тем временем положил длинные белые пальцы рук на хрустальный шар. Где-то на заднем плане включился магнитофон, и заиграла довольно необычная мелодия – с ритмом морского прибоя, вызывающим тревожное чувство. Внутри шара зажёгся тусклый поначалу огонёк – словно спираль лампочки, горящей вполнакала. Подчиняясь ритму мелодии, он то вспыхивал чуть ярче, то снова угасал. Огонёк притягивал взгляд, завораживал, и Фокину пришлось сделать волевое усилие, чтобы не впасть в гипнотический транс.

Это продолжалось минут пять – огонёк внутри шара вспыхивал, магистр сидел неподвижно, – и капитан успел заскучать, едва не пропустив момент перехода. Глаза магистра вдруг закатились, и сам он подался назад, не выпустив, впрочем, шар, который ярко засветился под его руками.

Фокин ухмыльнулся: все эти фокусы были для него не в диковинку. Спецотдел при КГБ СССР (формально ликвидированный после путча ГКЧП 1991 года, а на самом деле почти в полном составе перешедший под управление некоего Общества с неограниченной ответственностью «Икстлан») был вообще горазд на разного рода фокусы. Большее количество профессиональных шарлатанов, собранных в одном месте, трудно было представить.

Магистр Дугов быстро забормотал на незнакомом Фокину языке.

– Что он говорит? – капитан оглянулся на генерала-майора.

Вместо ответа генерал-майор кивнул на экран. По экрану снова побежали титры: «ПЕРЕВОД С ДРЕВНЕГРЕЧЕСКОГО СДЕЛАН ПОДОТДЕЛОМ АНТИЧНЫХ ЯЗЫКОВ СПЕЦОТДЕЛА ПРИ КГБ СССР. ТЕКСТ ПЕРЕВОДА: В МИР ПРИШЁЛ ВЛАСТЕЛИН И ВОИТЕЛЬ. ОН РОДИЛСЯ В СТРАНЕ, НАРОД КОТОРОЙ НАЗЫВАЕТ СЕБЯ ЗАПАДНЫМ. ОН ОТСТАИВАЛ ПРАВА СВОЕГО НАРОДА ВОЕННОЙ МОЩЬЮ НА МОРЕ И НА СУШЕ. ЗАВИСТНИКИ УБИЛИ ЕГО В ГОРОДЕ, ПРОСЛАВЛЕННОМ ДИОНИСИЙСКИМИ ИГРАМИ И МЕНЯЛАМИ. НО НА САМОМ ДЕЛЕ ОН ЖИВ. ОН СТОИТ НА СНЕЖНОМ ПОЛЕ, НА ЕГО ЧРЕСЛАХ ФАРТУК С ИЗОБРАЖЕНИЕМ ПЯТИДЕСЯТИ ЗВЁЗД, В ЕГО РУКАХ КОПЬЁ, КОТОРЫМ БЫЛ ПОВЕРЖЕН ВЕЛИЧАЙШИЙ ИЗ БОГОВ. ДУХ ВЛАСТИТЕЛЯ НЕЗРИМО НАПРАВЛЯЕТ ЗАПАДНЫЙ НАРОД НА ПУТИ К ВЛАСТИ НАД МИРОМ».

Магистр Дугов замолчал. Было хорошо видно, как вымотал его этот монолог над хрустальным шаром. На лысине выступили бисеринки пота. Он тяжело дышал, хватая воздух ртом, словно задыхался. Генерал-майор нажал на кнопку «Пауза», и картинка на экране застыла.

– Это всё? – с сарказмом поинтересовался Фокин. – Ничего умнее Спецотдел предложить не может?

И снова генерал-майор не отреагировал на дерзость капитана.

– Ещё не всё, – сказал он. – Взгляни сюда, Владимир.

С этими словами генерал-майор протянул Фокину папку-скоросшиватель, на картонной обложке которой стоял гриф «Совершенно секретно» и имела место поясняющая надпись: «Выдержки из отчёта Специального отдела при КГБ СССР за 1989 год».

– Вы думаете, это стоит смотреть? – спросил капитан, неохотно отставляя бутылку с пивом.

– А ты посмотри.

Фокин раскрыл папку. Внутри обнаружилось шесть страниц текста, отпечатанных на стандартной пишущей машинке через два интервала. Пролистав их одну за другой и убедившись, что на каждой стоит соответствующий номер и подпись начальника Главного архива ФСБ, капитан углубился в чтение.

«СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО.

Председателю КГБ СССР,

генералу армии В.А.Крючкову.


* * * | Удар небесного копья (Операция «Копьё») | ИНТЕРПРЕТАЦИЯ