home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement





0Ah


Тарелка оказалась просторнее, чем можно было предположить. Как объяснил Антон, её пилот, «весь драйв распихан в шести прыщах снизу на обтекателе», и практически всё пространство кабины оставалось в распоряжении экипажа. Довольно много места занимала турельная установка мощного лазера со всеми причиндалами: креслом стрелка, педалями азимутального и угломестного привода, коробами системы кругового обзора и автоматического целеуказания — но всё равно пять человек разместились бы в тарелке с комфортом, а уж трое тем более могли себя чувствовать, как в президентском лимузине. Едва взлетев, Вовчик немедленно залез в кресло бортстрелка. И вовсе не ради прекрасных глаз стомегаваттного лазера просто, как оказалось, для обзорных полетов тарелка была совершенно не приспособлена: посмотреть, что делается под брюхом, можно было или с пилотского кресла, которое, естественно, было занято, или с места бортстрелка.

Тарелка двигалась медленно, едва ли тридцать километров в час; погода была неплохая, светила луна, и развалины, проплывавшие внизу, выглядели таинственно и романтично: очень хотелось спуститься и порыскать там, внизу, на предмет какого-нибудь клада. Сундук с золотом, о-о-о…

Пролетели над Невой. Антон забрал сильно к заливу, чтобы не проходить над населенным районом города и, тем более, над саевыми кордонами. В какой-то момент на западе показалась черно-блестящая полоска, но Антон сразу за Невой прижал тарелку к земле и повел дальше, не поднимаясь более чем на три метра над заросшими развалинами. Вовчик захотел было вылезти из своего не слишком удобного кресла (оно предназначалось для человека более крупного, и у Вовчика локти всё время проваливались между подлокотников), но Антон, не оборачиваясь, крикнул «Сиди, где сидишь!», и Вовчик остался.

— А что, может понадобиться? — спросила Лиза.

— Может, — утешил её Антон.

— А куда делся этот… штатная единица?

— А зачем? У сая нет ВВС.

— Ну-у…

— Типун тебе на язык, — сказал Антон, закладывая глубокий левый вираж. — Шлем надень! Да не ты. Парень, тебе говорю! — завыла трёхтональная сирена — негромко, но противно. — Пользоваться хоть умеешь?

Вовчик покрутил головой, нашел шлем на спинке кресла, натянул оказалось забавно: ощущение было такое, будто он вдруг очутился снаружи, и сам, совершенно самостоятельно, летел теперь над черно-глянцевым морем с торчащими камнями и пыльными провалами, а впереди него, в фокусе точки зрения, плыл флюоресцирующий зеленый крестик.

— Разберусь.

— Поздно разбираться — справа, мать твою! Локатор справа!

Вовчик повернул голову:

— Где?

— Да справа, так тебя! В Угольной гавани… Импульсник какой-то, смотри внимательно… Антенна прямоугольная должна быть, скорее всего. Вертится, сверху на ней консоль облучателя, фигня такая решетчатая…

Вовчик повел глазами вдоль провала, обозначавшего реку. Рассуждать надо логически. Если локатор нас видит, то и мы его тоже должны. Где-то там… Эффект получился удивительный: область обзора градусов в сорок пять вдруг как бы рванулась навстречу, увеличиваясь, следуя за скользящим по земле крестиком… А! Вот оно — как раз на горизонте, торчит, как палец на ровном месте, а все равно — почти не заметно: вертится штуковина, будто крыльями машет — цвета не различить, темно, но выглядит довольно противно.

— Вижу. Лазером достанем?

— Да ты что. До него километров пятнадцать же! Чёрт с ним. За ракетами следи. Увидишь старт — сразу пали.

— Как палить-то?

— Кнопка на правом подлокотнике.

Вовчик скосил глаза и, естественно, ничего не увидел. Наощупь отыскал гладкий колпачок, подергав, откинул его. Под ним была ребристая панелька, дышавшая под пальцами:

— Нашёл.

— Готов?

— Готов.

— Очень хорошо.

Справа показался какой-то проспект. Антон бросил тарелку вниз. Вж-ж-жжих! Прочертив обтекателем по кустам, тарелка выровнялась и сбавила скорость. Сирена заткнулась.

— Следят, суки…

— Кто следит-то? — Вовчик стащил с головы шлем, вытер ладонью вспотевшее лицо.

— Боров — кто ж ещё? У него там подвижная ЗРС на катамаране, он её гоняет отсюда до Стрельны.

— Так вы что, всё-таки воюете?

— Ну так, понемножку. Вяло. Было бы высочайшее соизволение, мы бы их в момент… усмирили.

— Это вряд ли, — вставил Фил.

После аудиенции он в основном молчал, даже на вопросы отвечал «неохотно» — с задержкой и неравномерной модуляцией голоса. А если и отпускал замечания, то только такие вот односложные.

Впрочем, в оценке боеспособности новых своих партнеров Вовчик был с Филом согласен.

Да уж. Громы, понимаешь ли, небесные, оружие возмездия. Камикадзе. С такой-то скоростью… а туда же, военно-воздушные силы. Да те древние вертолеты, с которыми Подпорожец штурмовал Волхов, превосходили эти огрызки и по маневренности, и по дальности полета раз в десять. Они только-то и могут, что засадить свои сумасшедшие мегаватты. А с пяти километров накрыть НУРСами, всем станком — и хана. Отбить атаку — вероятно, могут. Но наступательная война… Возможно, лет через пятьдесят, когда они усовершенствуют эти свои штуки, получат сверхзвук… А главное — накопят достаточно пушечного мяса. Но только не сейчас.

Провал-улица закончился тупиком. Антон потянул ручку на себя и снова поднял тарелку над лесом. Через секунду заорала сирена.

— Видишь его?

— Вижу.

— Пуск будет, когда пересечем старую насыпь.

— Да?

— Точно говорю.

Заметив подходящую улочку, Антон снова опустился вниз.

— Внимание. Скоро начнется.

— С чего ты взял?

— А так обычно бывает. Они очень любят в обломках копаться, а здесь удобно — кордон рядом, и место ровное… козлы. Пошла подсветка!

Когда тарелка приподнялась над насыпью, на северо-востоке что-то полыхнуло. Три секунды до поражения, промелькнуло у Вовчика в голове, он поймал взглядом точку — поперечной скорости у неё не было никакой, она летела точно «в лоб» — в правую полусферу захвата.

Фьють! Трасса ионизированных молекул воздуха вошла в соприкосновение с ракетой… и БЧ бабахнула во все свои пятьдесят кило тротила. А твердотопливный ускоритель, не выгоревший до конца, ещё добавил.

— Молодец! О-па, пошла следующая. Лови!

Есть такое дело! На этот раз эффектного взрыва не вышло — ракета ушла в сторону и пропахала землю сразу за насыпью. Не только, выходит, у барыг боеприпасы — дерьмо.

— Отлично, осталось ещё две. Осторожно, он может очередью…

И точно, сразу две горящих точки поднялись над горизонтом. Одна тут же распалась оранжево-багровым бутоном, но вторая продолжала лететь. Вовчик выцелил её, тут тарелку тряхнуло и он… не то чтобы промахнулся, но выстрелил совсем не в ракету. Поправил прицел, нажал спуск — бабах!… все-таки очень близко. На тарелку плеснуло огнем, дефлекторы — в лапшу, осколок снёс блистер, хвостовой отсек ракеты с ещё работающим двигателем (и пяти секунд не оттикало!) ударил в корму. А вот не подрывай ракеты на активном участке полета. Нефиг…

В ночном небе медленно осыпались мерцающие частички сажи…

— Все живы?

— Кое-как, — сказала Лиза.

Антон ничего не сказал.

Сбить самолет одной взрывной волной довольно трудно, если только БЧ не детонирует прямо внутри фюзеляжа… ну, или совсем рядом, что редко. Но нашлись конструкторы, догадавшиеся оборачивать тротиловый заряд стальным листом с рифлением. При подрыве лист разрывается по насечке… При этом получается несколько тысяч осколков, Прибавьте к этому куски обшивки, рули, фрагменты радиоаппаратуры… Эта чудовищная каша летит во все стороны. При взрыве Ф-1 случайный труп можно найти и в двух сотнях метров от места разрыва, а ТНТ в ней, между прочим, всего-то грамм сто…

К тому и речь — вместо затылка у Антона была сплошная каша, а этот паскудный осколок, маленький сволочной ромбик закалённой стали, пробил заодно насквозь пульт и обшивку и полетел себе дальше, гад такой.

Тарелка клюнула «носом» и пошла вниз. Вовчик только успел крикнуть: «Держись!», как она ударилась о землю, перекувырнулась два раза и задымила.

«Fire walk with me»

Говорят, что Шекспир

Рассвет. Дождь — даже не дождь, так — накрапывает что-то неопределенное, вроде мокрое, а как бы и не совсем. По металлическим плоскостям стекают капли: выше — маленькие, ниже — больше, толще, самоувереннее… Очень тихо, можно различить даже утренний скрип птиц в далеких зарослях ивняка. Еле слышно потрескивает тлеющая обивка задних кресел, Тонкой струйкой дымит развороченная приборная панель, внутри что-то безнадежно искрит…

Не 22 июня, но сценарий похож… Начало.

«… около пяти часов ударная группа — семь вертолетов КА — 95 «Скорпион» и двадцать 152-миллиметровых самоходных гаубиц, соответственно треща и рыча, и поднимая тучи дыма, пыли и всего остального, что полагается в таких случаях поднимать, извергать и разбрасывать, нанесли, как это любят комментировать гражданские эксперты, ракетно-бомбовый (на самом деле ракетно-артиллерийский — с бомбами дело почему-то не заладилось) удар по позициям поселенцев в южной части города.

Какие позиции, какие поселенцы!? Неужто те три тысячи кошмарников, живых скелетов? Вот уж воистину — нашли стрелочника. Рассадник заразы, небось? Пф-ф… Много ли надо, чтобы все их лачуги сровнять с землей? Семь вертолетов, на каждом четыре подвески НУРСов, по полста в каждой — считай сам; самоходки снаряжены боеприпасами объемного взрыва — штука немногим слабее тактической ядерной боеголовки. Хай вывел почти все свои резервы.

Через полчаса два грузовых вертолета залили то, что ещё трепыхалось после артподготовки, напалмом «домашней выгонки» — где сай взял столько бензина, до сих пор неясно. Насколько можно судить, посёлок — точнее, выселок — исчез с лица земли как таковой.

За вертолетами двинулись основные наступательные силы — четыре тысячи лазерной пехоты. Они пересекли марш-броском зону разрушений и упёрлись в Неву у Литейного моста. Вообще непонятно, зачем было для этого сжигать полгорода — неужто без этого бы не прошли? Возможно, сработала ещё та, древняя, установка: «враг не дремлет»… А может, думали, есть всё-таки передний край обороны на левом берегу… Оказалось — нет.

Пока Боров бесчинствовал, не переходя реку, Питер — НАСТОЯЩИЙ Питер проявлял исключительную амбивалентность. Но на следующий день штурмовые вертолеты ударили напалмовыми кассетными бомбами по охранному периметру, сожгли лабиринт и расковыряли запасную взлетную площадку ремонтной базы гравилетов. Назад вернулся только один — с оторванным пилоном и убитым наповал бортстрелком.

Танки так и не перешли Неву — не рискнули; а понтонами Боров не запасся — почему? Да и то — вряд ли стоило: пожгли бы посреди воды — как свечки бы сгорели.

Так всё и кончилось. Вопрос на засыпку: зачем надо было начинать?

А ответ довольно очевиден…

Так или примерно так, возможно, с подробностями, мог бы об этом рассказывать Фил, обстоятельно изучив десяток баз данных и тщательно обдумав «резумэ». Вовчик же запомнил совсем другое.

Было тошно, до того тошно, что жить не хотелось — заунывная морось, авария, трудно дышать, сотрясение мозга, очевидно… В голове — мутная круговерть, ни одной цельной мысли, одни осколки и обломки. Мрак. Тоска. Светопреставление. Сознание возвращалось частями. В какой-то момент он догадался, что удушье и тошнота в основном — от врезавшегося в горло ремешка подшлемника, через некоторое время — что и сам он, будто куль с картошкой, висит на ремнях в завалившемся как-то на бок кресле. И тарелка вместе с креслом тоже лежала на боку, смятая, в короне из клыков бронестекла; их не должно было быть, стекло должно искрошиться, но они почему-то были, может быть, стекло у них не той системы…

— Фил! — выдохнул Вовчик.

Выдох получился хриплый, в горле булькнуло, спазм желудка с кашлем выбросил кишечную дрянь, расцвеченную кровавыми прожилками. Боже мой, боже мой… Мокрая тряпка скользнула по лбу, заботливо собрала всё то, что осталось висеть на подбородке.

— Фил…

— Тише, тише…

От обтирания полегчало, и Вовчик обрел ещё одну часть реальности, заключавшуюся в том, что доносившийся с запада шум вовсе не естественного происхождения. И он приближался.

— Едут… сюда…

— Танки, — сказал Фил. — И вертолёты.

В чем-то им безусловно повезло. Сбили их накануне часа «Ч»; останки тарелки в результате наступления должны были оказаться в глубоком тылу будет время разобрать на запчасти. Падая, тарелка, как обычная посудина в трактирной кухне, встала на ребро и закатилась в высоченные кусты — скорее, небольшой лесок. Вертолёты прошли стороной, да и с танка заметить крохотный вывал было мудрено — так и пропустили. Тоже, выходит, ротозеи. Да что один, что другой — титулов, титулов-то! — а на деле: подданые — халтурщики, да и сами тоже дальновидцы-провидцы-спецы-убоища, перфессора-нос-не-дорос… Смех и грех. Только и мыслей, как бы соседу нагадить в чайник или в задницу без мыла влезть.

Так и сейчас: как думаете — почему, раз уж так чешется, хай по-умному не сделал, почему с востока не обошел по торговому пути? А если совсем невмоготу соседа беспокоить, почему не высадился на баржах, в конце концов? Море радости — гробить попусту вертолёты. Причём — совершенно попусту: уничтожили море зелени, выжгли периметр — и что? Хоть один солдат побывал на ТОМ берегу? Бред!

И сай, естественно, уж тут как тут — заходит, как обычно, сзади пяток установок залпового огня, десять средних танков, две с половиной тысячи усмирителей на грузовиках. Ну побили, ну чуть-чуть, побаловались, по-семейному — ерунда же! Свои люди… ну, не совсем. Не совсем люди то есть.

Если вы где-нибудь услышите, что с такими травмами можно через полчаса встать и пойти — плюньте в лицо тому, кто вам это скажет. Нельзя. Никак нельзя. Но даже если, в порядке полного бреда!) и допустить такое, то стократ невозможнее при этом ещё и утащить несколько десятков кило поклажи, это не укладывается ни в какой порядок бреда… Мнэ-э… Рассказывают, что много лет назад — очень давно, задолго до Войны — один человек, избитый и с пулей в животе, две недели полз по пустыне — и выполз! Пустыня. Скорпионы. Кобры. Шакалы. Оружия нет. Воды нет, еды… Солнце шпарит, как припадочное… Сказка.

Вовчику было легче. Ровно на пулю, пустыню, скорпионов, кобр и шакалов. Да и солнце вовсе не шпарило, оно вообще ещё только выползало, собиралось. Но… Перелом двух ребер. Что-то то ли с желудком, то ли с легкими. Сотрясение мозга средней тяжести. Не говоря уже о всяких мелочах. Лиза ещё смогла расстегнуть несколько ремней, но когда она обхватила его за бока, он заорал, плюнув кровью, и потерял сознание.

«… в это время войска сая, два дня назад выведенные на позиции в Колпино по заранее согласованному плану, неожиданно развернулись и обходным маневром ударили в тыл войскам Борова. «Градами» смяли самоходки, шрапнелью выкосили несколько рот пехоты. До ближнего боя, впрочем, не дошло. Хай отвел войска к Петергофу, отдав тем самым Волхову жирный куш своей земли: полосу вдоль границы почти в двадцать километров — возделанной земли, не какой-нибудь болотины!

Вор вора обокрал».



предыдущая глава | Собиратели осколков | cледующая глава