home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement





0Dh


— Если тебе интересно, почему всё происходит именно так, как происходит…

Интересно, не интересно… Вовчик наконец-то почувствовал край пропасти, и имя ей было — апатия. Почти что трупное окоченение, разница всего в несколько часов, или в несколько взмахов скальпеля…

— Ну, расскажи.

— Мой предыдущий подопытный мозг погиб. Он работал уже четыре месяца, но болван-техник случайно отравил физиологический раствор, и их обоих пришлось отправить на свалку. Я мог бы промариновать тебя в камере ещё лет пять, но раз уж такая оказия, доводить лечение до конца не имеет смысла. Всё уже готово для ампутации. Кстати, твои дружки из города, похоже, собрались тебя спасать, несколько их грузовиков как раз сейчас пересекают Неву. Но здесь они будут не раньше, чем через два часа, а ты к тому времени уже будешь в банке. А горожан мои солдаты всё равно прикончат…

Вовчик слушал сая вполуха. Единственная важная вещь, про которую поведал сай, была цифра: два часа. Нужно протянуть время. Как? Думай! На что у тебя думалка!?

В голову ничего не приходило. А сай продолжал распространяться о том, как именно его солдаты смешают с дерьмом возомнивших о себе городских засранцев.

— Чего ты хочешь, — сказал Вовчик. — Ты меня утомил.

— Я ничего не хочу. Ты просил описать ситуацию. Я описываю.

Описатель. От слова «опи'саться». Вивисектор фигов.

— А к чему был тот разговор о евгенике? — вспомнил вдруг Вовчик. — Раз уж наша любовь заканчивается, просветил бы напоследок.

— Завтра узнаешь, — зловеще пообещал сай.

В комнату вошли фараоны.

И снова — операционная, лампы, каталка, жлобы и мат-перемат. Интраскоп приветливо светился, по срезу трубы бегали кругом прямоугольные огоньки. Один ремень, на левой лодыжке, был затянут кое-как, но что проку: что одна нога свободна, что ни одной — куда убежишь? Разве что в лоб дать кому-нибудь — если получится дотянуться.

А рядом со столом — зловещий агрегат, огромная банка с бульоном, снизу к ней подходят трубки, провода, шланги… по бокам — винтовые зажимы по типу Бертильоновских, упорчики, подушечки… как раз под размер чьей-то головы. Не надо долго думать, чтобы понять — чьей.

— Сай, — прорычал Вовчик через перетянувшую рот резиновую полоску. Убери этих пидоров. Я сам…

— Хер тебе, — сострил санитар, — ты не специалист.

— Быстрее! — рявкнул вдруг оповеститель над дверью. — Работайте быстрее. Мы атакованы, может отключиться электричество. Заканчивайте и переводите его на автономное энергоснабжение.

— Всё понял? Вопросов нет?

Стол для экзекуции был устроен оригинально — в плане удержания на месте беспокойных клиентов. На плечи, голени и бедра были приспособлены специальные вытяжные зажимы. Ими следовало зафиксировать лежащего на каталке, после чего лебедка делала всё сама, а санитарам оставалось только доглядывать, чтобы пациент не запутался в тягах.

Визг лебедки слился с могучим звоном, дверь операционного бокса сорвалась с косяка и, пролетев комнату насквозь, сплющила и закоротила распределительный щит. Тут же мигнули и погасли мониторы, общие и бестеневые лампы, остановилась лебедка, со стоном падающей бомбы прекратила вращаться головка интраскопа.

— Будет вам автономное плавание, — непонятно и к тому же очень быстро сказал огромный парень с громоздкой пушкой неизвестной конструкции в руках.

Он ворвался в операционную, как, простите за штамп, самум, походя выстрелил в фараона — того отбросило на стену, прямо в мешанину мониторов и анализаторов, которые тот своей спиной превратил в настоящее месиво из электронных потрохов.

Парень наклонился над Вовчиком:

— Морда соответствует! — и голыми руками выломал крепления зажимов. Интересно, что ты за птица такая?

— Сам ты птица… Но ты, мужик, чертовски вовремя.

— Ну, знаешь ли, не ради тебя одного всё затевалось. Считай, родился второй раз.

— И много тут вас таких?

— Достаточно.

Тут один из санитаров, благоразумно расположившихся на полу, попытался выскочить наружу. Парень, не поворачивая головы, вытянул длинную ногу и ловко подсёк его. Санитар, пролетев несколько метров, шумно рухнул плашмя.

— Пойдем отсюда, они тут буяны, — боевик подхватил Вовчика, как рулон ткани, и без малейшего напряжения перенёс через порог.

— Ты не знаешь, случайно, где у этой дровины по имени Волхов контрольный пост?

Парень говорил очень странно.

Был он крупный, широкоплечий, основательный. Руки-грабли, кровь с молоком, отборный мордоворот. А говор какой-то кастратский, в третьей октаве, и молотит так быстро, что почти ничего не разобрать.

— Случайно знаю. Только ты меня на пол поставь.

И вот, знакомою тропой, мимо госпитального барака, по саду, — озоном воняло невыносимо, — через малые ворота, смяв по дороге пяток непонятно откуда выскочивших усмирителей, по гремящей винтовой лестнице мимо останков Хрустального Зала — к контрольному посту.

— Вон там, дверь металлическая. Не открывается, я пробовал.

— У тебя не открывается, а у нас откроется, — парень покрутил что-то в своей машинке, наставил её на дверь.

Бабах! Как будто кувалдой ударило, да что там кувалдой — полновесным тараном из ствола трёхсотлетнего дуба, с наковальней вместо навершья… Дверь не улетела, нет. Она рассыпалась. Все её составные части: петли, замки, заклепки — отделились одна от другой и освобожденный остов, немощно и глухо звякнув, упал внутрь.

— Хорошая была дверка, крепкая, — похвалил боевик. — Чего стоишь? Идем.

В контрольный зал не входили уже лет сто. Слой пыли на полу и приборах достигал в толщину нескольких сантиметров, только там, куда упала дверь, обнажился полуэллипс бетонного пола. Поднятые облачка медленно оседали, образуя небольшой валик по краю чистого. Оставлять на этом прахе веков следы казалось кощунством, но…

— Обесточено, — огорченно заметил боевик.

— Конечно. Неужели я стал бы рисковать? — напомнил о том, что он жив ещё, курилка, сай.

Вовчик осмотрелся. Да, не горит ни один огонек на огромном кольцевом пульте. Экраны мертвы под слоем пыли.

— Вы переиграли меня, — продолжал сай, — но контроль над станцией вам не получить. Я включил систему подрыва зарядов, заложенных в основание плотины. Через час она перестанет существовать. Вот так, Вова! Да и этот комплекс тоже взорвется. Прощайте, господа! Я отключаюсь.

Завыл дурным голосом охрипший от времени ревун.

— Вот сука! — рассердился Вовчик. — Однако не может быть, чтобы он совсем уж всё отключил. Где-то тут должен быть главный ключ.

— Уходим, — пропищал боевик.

— Никуда я не пойду. Представляешь сколько народу погибнет!

— Плевать. У меня был приказ найти тебя и контрольный зал, — боевик сделал хватательное движение в сторону Вовчика, сцапал его. — У меня не было приказа предотвращать взрыв. Надо уходить.

— Да пусти ты! — Вовчик несколько раз ударил его по рукам — всё равно что рельс колотить.

— И совесть тебя не замучит?

— Не замучит.

— А я… а у меня договор с твоей дурой-мэром! Если эта манда рванет, я же…

— Уходим, — железным тоном (надо же ухитриться, при его-то тембре!) сказал боевик.

И поволок Вовчика наружу.

— Стой! Слушай, ну дай мне хотя бы полчаса. Ну двадцать минут! Если за двадцать минут не найду, уйдём. Хорошо? Ну вот и ладно, отпусти, отпусти. Отпусти, слышишь, сука?!

Вряд ли боевика убедили весьма немощные пинки и бестолковые объяснения. Не более вероятно, чем вразумление из горних высей. А вот приказ, протараторенный на совершенно недоступной человеческому восприятию скорости — вполне мог. Короче, прослушав три секунды невнятного писка, громила отпустил Вовчика и, крякнув, сказал:

— Двадцать минут.

Вовчика на самом деле не слишком волновали потенциальные горы трупов не более, чем любого другого человека на его месте: не сватья, не братья, так — быдло. К тому же перепад воды на плотине был невелик. Но вот оружие… этим он рисковать не собирался. В Новгороде его ждут. С оружием. Иначе — всё. Конец. Сомнут. Ещё год-полтора, не больше. Лезут ведь со всех сторон — суки…

И Вовчик двинулся вдоль пульта.

Надо рассуждать логически, говорил он себе. Сай иначе не умеет. Ключ есть, главный ключ, подающий питание на пульт. Он… А почему он должен быть здесь? Кто сказал? Может, он вообще где-нибудь в Тимбукту… Нет, должен быть здесь. А где ещё? Что там есть… Фил, Фил, как без тебя тяжело… Щитовая? Или как это называется? Главная щитовая, распределитель… В подвале? Или на первом этаже где-то… Стоп. Спокойно. Не может быть, чтобы такой важный рубильник не был продублирован. Здесь. Должен быть здесь. Или всё-таки внизу?… Черт побери, куда же…

— Идём!

— Куда? — буднично поинтересовался верзила.

— Надо найти щитовую. Там должен быть переключатель.

— Без толку. Здесь нет щитовой, — сказал сай.

— Ты же отключился! Ну и заткнись.

— Зачем ходить куда-то… — верзила вытащил рацию.

— Третий? Я Пятый. Третий, осмотри первый этаж и подвал, ищи распределительный щит. Найдешь — включай все подряд. Возможно, он в комнате за мощной стальной дверью, или замурован. Понял?

— Отлично, — Вовчик ещё раз осмотрел стену, без всякой отдачи.

Под пылью не было видно ничего.

Решение напрашивалось само собой, но это было тяжело. Вовчик в третий раз пошёл вдоль пульта, сметая пыль верзилиной рубахой. Сразу начался жестокий сухой кашель, но на пятой минуте эта тактика дала плоды, и открылась выступающая из стены пластина с колесиками кодового замка. Вовчик поманил пальцем боевика.

— Ну-ка, вот это.

Тот, отрегулировав оружие, выстрелил. В нише, прикрытой довольно тонкой стальной пластиной, лежал большой хромированный ключ. Приятно. Что только им включать — вот вопрос.

— Эй, — сказал сай. — Придурки! Нашли ключ?

— Пошёл на хуй!

— По логике, отключатель должен быть или с краю, или посередине, решил внести свою лепту в поиски верзила.

— Гениально, — сказал сай.

— Захлопни пасть. Может быть, эта, — сказал Вовчик. — По размеру похоже.

Обмахнув пыль, он прочитал: «Отключение пультов».

— Да!

Верзила всунул ключ в отверстие на пульте. Ключ мягко провернулся… и, естественно, ничего не произошло. Сай изобразил в меру своего разумения «мерзкое хихиканье».

— Дерьмо, — ругнулся от души Вовчик. — Постой. Идея! Ты можешь снять крышку с этого пульта?

— Ну-ну, — сказал сай.

— Легко, — сказал верзила.

Он поддел ножом стык, ковырнул — старое железо поддалось. Верзила отогнул края разреза.

Всё нормально. Хотя изоляция местами превратилась в прах, опасные участки были перемотаны окаменелым от времени скотчем; провода тянулись от каждого органа управления, и нигде не обвисали подозрительно под острыми углами… Ну да, так оно и есть. К ключу подходило два провода. Они были честно прикручены к клеммам, вот только между клеммой и контактной площадкой было кем-то толково засунуто по кусочку полиэтилена — уже сгнившего. Практически невозможно заметить, если не искать специально. Ну хитер, безжопый!

«And then press Enter»

Руководство по программированию

Экраны загорелись, натужно треща. Вовчик обмахнул консоль, продул клавиатуру и вытер голым предплечьем.

— Ну-с, начнем… — дрожащими пальцами он набрал команду.

Минут через пять по залу резко запахло горелой пылью — прогрелись трубки мониторов.

— Чем ты там занимаешься? — спросил верзила. — Двадцать минут закончились.

— Да так, плюшками балуюсь, — пробормотал Вовчик. — Кажется, готово… такой вот мотиватор. Запускаю… Пой, ласточка.

Сай запел. Это было до того странно и неожиданно, что Вовчик, айкнув, отшатнулся от консоли. Видимо, его песни звучали во всех звучках на станции: у верзилы на поясе запищала рация, человек десять наперебой спрашивали, что происходит.

— Что там у тебя?

— Глючок. Переборщил. Сейчас поправлю… Вот так. Саюшка!

— Да.

— Будь добр, отключи самоликвидатор.

— Слушаюсь.

И ревун заткнулся!

— Так вот их! — сказал почему-то Вовчик. — Ну вот и всё, а ты боялся. Слушай, а ты случайно не в курсе, где Лизка?

«Итак, наконец-то свершилось. Откупорились секретные саевы кубышки, и теперь мы можем спокойно обсудить, что же всё-таки происходило в этом чёртовом регионе в начале прошлого столетия. Ключевой момент, как-никак. А происходило там нечто странное. Получается так, что все те сказки, которые я рассказывал последний месяц, являются сущей ахинеей и ничем иным. В этом свете представляют интерес следующие вопросы: что же там происходило на самом деле и зачем саю и иже с ним занадобилось выдумывать такое количество бестолковых баек.

Ответить на первый вопрос довольно просто, имея доступ к новым банкам. Ничего не было. Абсолютно ничего. Никаких военных инцидентов. Тишина и благодать, на руинах города копошатся саевы шпионы. Даже неясно, как и кому пришла в голову мысль о том, что саю может что-то понадобиться от жителей Нижнего города. Ежу понятно, что они просто не могли там нормально жить (капуста на балконах не в счет). Все, кто мог, ушли ещё в конце XXI, остались какие-то крохи, несколько тысяч — жрали консервы со складов, потом собачину, кошек, крыс… Этот-то источник не мог иссякнуть. Потому и зараза пошла, что в рот совали всё что ни попадя. Но смертность, оказывается, была не такая уж и высокая, всего процентов тридцать.

Всю эту кашу с подменой истории сай заварил около шестидесяти лет назад. Операция была тотальной, эдакая «культурная революция»: расчищались не только банки, но и библиотеки, архивы предприятий и частных лиц, всякая книга подлежала изъятию и, после освидетельствования, утилизации, а диск или флэш-карта — стиранию. Таким образом, через год информация о том, что же на самом деле происходило в те времена, передавалась только изустно.

Можно допустить, что саю нужен был образ врага. Можно (и, видимо, так оно и было) предположить, что проще было «для тупых» придумать одну версию, для немного менее тупых — другую, ещё кровавее. И не исключено, что разумно дезинформировать своих собственных генералов, завышая силы противника. И даже, вероятно, можно поднять воинский дух, объясняя солдатам, что некогда побивший их противник теперь истлел, загноился и не стоит на ногах, и удавить его не стоит плевка. Но почему ни слова, ни единого слова о настоящем враге? Чтобы оный враг не подумал ненароком, что он — враг?

А для чего эта госпожа во множественном числе плела нам те же сказки? Чтобы не смущать невинные умы? Кто же всё-таки делал корабли? Кто взорвал хая? Вопросов больше, чем ответов. Я бы хотел вернуться сюда как-нибудь потом…»

Просвистело над лесом, толкнуло горячим воздухом, отдающим грозой. Странная тарелка необычной вытянутой формы, с сплющивающимся к корме блистером, клацнув амортизаторами, ударилась о землю, отскочила и приземлилась окончательно метрах в десяти от Вовчика. Зашипели, выдвигаясь, хромовые рычаги, колпак пополз вверх, в щель глянула до боли знакомая рябая рожа. От неожиданности Вовчик уронил рюкзак, который как раз в этот момент собирался закинуть на горб. Внутри звякнуло.

— Валька, — не веря глазам, выдавил Вовчик. — Это точно ты?

Рожа нырнула под край блистера, за ней потянулось длинное суставчатое тело и костлявые конечности, украшенные кожаными подошвами 46-го размера.

— Я, я, — протянула басом эта куча костей, спрыгивая с борта. — Ты как, бродяга чёртов?

Вовчик выставил вперед обе руки:

— Стой-стой-стой, обниматься не будем.

Рожа-Валя ограничился тем, что крепко стиснул Вовчикову лапку мосластой десницею, причем просунуть ладонь глубже, чем до вторых фаланг, не дал — а это весьма больно бывает, особенно если человек попадется душевный.

— Так себе, живём помаленьку. — Вовчик сопоставил Валю, тарелку несуповой формы, только что законченную работу, и сделал единственно верный вывод. — Много дали?

— Чего — дали?

— Ну как чего — ружей, в натуре.

— А-а! Четыре сотни стволов. Плюс ещё столько же мы махнули на зерно. К концу лета. Мужик, ты нас просто-таки спас.

— Так уж и спас, — сказал Вовчик.

— Фёдор-воевода теперь хочет дочку за тебя отдать.

Вовчик показал средний палец:

— А, козел старый! Ишь куда метит. Хер ему, так и передай. И дуре его косорылой… Он на Фила лапу свою вонючую не наложит!

— Сам передашь, — Валя длинно шмыгнул носом, утерся рукавом, откашлялся.

— Много чести. Значит, говоришь, получили пушки? Отлично. Интересно, нас домой-то отвезут?

— э-э… вряд ли… — из-за борта высунулась глянцевая голова Петровича. — Мы, это… в город теперь.

— Ну чего, в натуре, — завёлся Вовчик, — что, крюк, что ли, такой? И ему вон тоже пешедралить двести кэмэ?

Валя сказал «ха-ха-ха».

— Я? Да ты что! — пояснил он. — Я с ними вот. Учиться буду, на системщика. Или по гравитации что-нибудь…

— Ну-ну, — выразил сомнение Вовчик.

— э-э… Валентин, милостивый, мнэ-э… государь, пожалуйте в карету. Мы, мнэ-э… отчаливаем. Вот только пару, э-э… слов скажу и, э-э… взлетаем.

Борис с Лизой кончили целоваться (отмытый и выбритый, он оказался очень даже ничего, и оторвать их друг от друга было сложно).

— Ну что, — сказал Вовчик, обращаясь к ним, — прощевайте, люди добрые. Домой нам пора.

— А мы с тобой, — заявила Лиза. — По крайней мере, до Новгорода. Точно?

— Мы решили, — сказал Борис. — Чёрт, ты нам… мне здорово помог… да что там, просто спас. Я — твой должник!

Туповат, подумал Вовчик. И что она в нём нашла?.. Ладно, теперь-то мы в равных условиях, ещё посмотрим…

— Постой-ка, — подошел Петрович. — Э-э… ты своё получил, да? Но… Я, как бы это… имею тебе предложить ещё одну, мнэ-э… работенку…

— Что, опять!? Скажи спасибо, что я не обиделся. Думаешь, я так ничего и не понял?.. Нет уж, хрен.

— А ты, мнэ-э… подумай. Всё будет, веришь ли, по-другому. Честное слово. Что касается оплаты… Мы с госпожой мэршей, того… посовещались и решили… э-э… полный комплект документации по тарелке… Схемы, понимаешь, то есть чертежи всякие, ну, и прочие бумажки… Устроит?..

— Что тут думать? Нет, и всё тут.

— А чем мы будем заниматься? — спросил Фил. — Мы же, как-никак, хакеры.

— Особенно я, — гордо сказал Вовчик. — Как я его?..

— Ты его, э-э… классически. Только… — Петрович помялся немного. Не хотел тебе говорить… Отсчёт времени он, оказывается, так и, мнэ-э… не остановил.

Вовчик сделал круглые глаза:

—???

— Ну да, — прокомментировал «вслух» Фил. — А не взорвалось всё только потому, что взрывчатка вся сгнила к чертям за двести лет. Понимаешь, заряды ведь закладывали саевы спецы, не военные. Ну, нитроглицерин сами схимичили, а вот в качестве связующего компонента использовали обычное мыло. Кажется, туалетное. Ну и получилось так, что в каморы, куда они поклали взрывчатку, просочилась вода, и…

— Так вот… какер, — добавил Петрович.

— Ну… — Вовчик плюнул. — А этот, контрольный?

— Мнэ-э… Ну ты даешь, какер, — сказал Петрович. — Таких простых вещей не разумеешь. Как же может, э-э… машина совершить самоубийство!?

—…Да хер с ним, с саем.

— Правильно, э-э… А как насчет Борова?

— Вова, — шепнул вкрадчиво Фил. — Не глупи.

— Я подумаю, — медленно сказал Вовчик. — Может быть… Я подумаю.

2317 год



предыдущая глава | Собиратели осколков | Примечания