home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



0001:0004

Ребята в группе хорошо вышколены: явились минута в минуту. Прикрыли за собой дверь. Товарищ полковник задействовал «фонь»[59] и жестом предложил занимать свои места.

Вообще, в большинстве групп Третьего Отделения не было принято (с целью экономии времени) присутствовать на «информашках» лично. Но товарищ полковник был человеком старой закалки: начинал лейтенантом милиции ещё в те славные годочки, когда ЕС болгарского производства казалась логическим завершением эволюции вычислительных машин — и предпочитал, даже в ущерб времени, проводить «информашки» у себя в кабинете при полном сборе личного состава группы. Кроме того (об этом товарищ полковник тоже никогда не забывал), сетевой шпионаж стал в конце двадцатых настолько распространенным явлением, что в моду вошла поговорка: «что знает волокно — знает свинья». Потому рабочие совещания с глазу на глаз и под прикрытием «фоня» были более эффективны в смысле сохранения служебной тайны.

Сами же эти совещания отличались немногословностью монологов, сдержанностью диалогов и высокой результативностью коротких дискуссий. Тому в немалой степени способствовала жесткая централизация групп, весьма эффективный принцип подбора кадров и Идея Социальной Стабилизации, в которую истово верили все, или почти все) работники Комитета. Отличия же в методе ведения «информашек» у конкретных групп имели в своей основе лишь личные приоритеты руководителей. Например, товарищ полковник отдавал предпочтение тактике «указующей привязки».

— Итак, ребята, — начал он, когда все расселись. — Вы уже в курсе и задачу знаете. Подчеркну лишь, что дело многообещающее и в случае успеха нас ожидает целый ящик сладостей и ананасы в шампанском. Однако провернуть это дело надо быстро. На все про все нам отведено двое суток. Через двое суток я должен буду выдать Высокому Гене Фантомаса. При любом ином исходе можно складывать вещмешки. Вопросы есть? — товарищ полковник сделал паузу. — Вопросов нет. Поехали дальше. Слушаю ваши, ребята, соображения по поводу «вампиров».

Выпрямился в своем кресле капитан Скворешников. Вставать в ходе «информашки» не считалось обязательным. Как всегда капитан был до предела лаконичен.

— Наиболее вероятно — Первый, — объявил он свою оценку расклада «удельного веса» подозреваемых в общей перспективе разработки. — Далее Второй и Четвёртый. Остальные — в пределах пяти-десяти процентов.

— «Юный гений»? — благосклонно уточнил товарищ полковник.

— Так точно.

— Обоснуйте, товарищ капитан.

— Я бы не хотел повторять общеизвестное, — заявил Скворешников. Кроме того, Первый из подозреваемых — панк, асоциальный элемент. Позволю себе напомнить вам разработку «Аллерген».

Логика капитана не слишком понравилась товарищу полковнику, но в раскладке Скворешникова был свой резон. «Юные гении» время от времени потрясали мир технокрыс, револютиков и прочих ренегатов свежими ошеломительными идеями, оригинальными подходами, легендарными прецедентами. Нанотехнологии, всепроникающие информационные сети, информация, в своем материальном воплощении замещающая реальность — всё это, с трудом усваиваемое стариками из XX века, было для «юных гениев» родной стихией. Они не просто работали или играли в информационной реальности — они жили в ней, находя всё новые и ещё более новые способы по её преобразованию и приручению. Вот, например… Да что далеко ходить за примерами? Тот же Высокий Гена — ему ещё семнадцати не было, а он уже возглавлял проект «Вирусофобия», одну из первых действительно значительных разработок Центра. И не без успеха, заметим, возглавлял.

Да, с этих позиций оценка товарища капитана, в общем, разумна. Первый в некоторых отношениях более других тянет на Фантомаса.

— Вношу поправку, — сказал товарищ полковник вслух. — Четвёртый разыскивается Интерполом как участник теракта «Латышских стрелков» в семнадцатом году.

Капитан Скворешников среагировал моментально (далеко пойдет стервец!) и немного даже разочарованно:

— Тогда Четвёртый практически отпадает.

Правильный вывод, подумал товарищ полковник.

— Спасибо, товарищ капитан.

Скворешников, улыбаясь, откинулся на спинку кресла.

— Ещё мнения будут?

Слово взял капитан Мокравцов. Невысокий, плотный, с ранней лысиной. Хороший аналитик и способный «крутила». Кстати, со Скворешниковым они знакомы ещё по училищу. И довольно близко знакомы. Было у них там даже что-то вроде любовного треугольника по молодости… Друзья, что называется, соперники — классический сюжет.

— По заключению медэкспертов, — начал Мокравцов тихим, но хорошо поставленным баритоном, — биологический возраст Первого составляет восемнадцать лет плюс — минус два месяца. Фантомас заявил о себе в сети три года назад. Здравый смысл подсказывает, что первая самостоятельная работа Фантомаса должна была появиться максимум шесть лет назад. Маловероятно, что за три года Первый достиг квалификации, необходимой для взлома централи Совмина и не замазался в чем-нибудь менее значительном.

— Здравый смысл… — попытался кто-то вставить свое «мнение по поводу», но был оборван гневным жестом товарища полковника: нарушений принятого порядка ведения «информашек» товарищ полковник не допускал.

Мокравцов благодарно кивнул.

— Приоритеты я бы предложил расставить следующим образом, — продолжил он. — Второй и Пятый. Третий, Четвёртый, Первый.

— Принято, — кивнул товарищ полковник. — Кто следующий?

Пауза.

— Кто-то там хотел высказаться по поводу «здравого смысла», вкрадчиво напомнил полковник. — Прошу.

Встал, виновато помаргивая, товарищ капитан Никулин. Самый молодой в группе. Высокий, спортивного телосложения парень. Красавец. Правильные черты лица, впрочем, портит длинный уродливый шрам на щеке — напоминание о бурной юности, проведенной в уличной команде. Способности к анализу посредственные, но берёт молодым напором и природной сметкой. Чемпион Комитета по контактному дум — боксингу. Прекрасно владеет и другими видами единоборств. Мог бы неплохо зарабатывать, подвизаясь сенсеем в какой-нибудь частной школе, но предпочел пустому размахиванию пятками на батуте настоящую драку с настоящими, не абстрактными, подонками. Но все равно он ещё очень молод и горяч. Его ещё надо придерживать.

— Я считаю, молодость — не признак недееспособности. Особенно теперь, когда сети УПИ равнодоступны как ответственным пользователям, так и любому мальчишке, обученному компьютерной грамоте. То, что нашему Первому девятнадцать, говорит только о том, что он действительно способный теневой спец. Других Падший Слава, как мы знаем, в своём курятнике не держит. И он вполне…

— Ближе к делу, — мягко остановил словоизлияния Никулина товарищ полковник. — Предложи собственные приоритеты.

— Я хочу сказать, что оценка Мокравцова неверна. Я предлагаю придерживаться структуры приоритетов капитана Скворешникова.

— Принято.

Капитан Никулин сел, бросив вызывающий взгляд на ухмыляющегося в усы Мокравцова.

— Ты ещё, Андрей, не высказывался, — обратился товарищ полковник к четвертому члену группы, капитану Магидовичу.

Пожалуй, из присутствующих именно Магидович более всего соответствовал образу современного сыскаря. Заурядная внешность человека из толпы, сдержанность в словах и взвешенность в поступках. При этом — отличный стрелок (второй по Комитету), опытный эксперт по брандмауэрам[60], талантливый актер и мастер на все руки. Тому, как он работает с агентурой, не грех поучиться и более высокопоставленным товарищам. Но карьеры не сделает, так как любит частенько по — своему трактовать приказы высокого начальства, за что тем же самым высоким начальством бывает строго наказуем и бит. Надолго он не задерживался нигде, сменил десяток групп, пока не оказался под началом товарища полковника, который в принципе одобрял самодеятельность Магидовича, если она шла на пользу делу.

Магидович высказался просто (при этом как всегда за скобками осталось его собственное особое мнение):

— Поддерживаю Мокравцова.

— Основания?

Магидович улыбнулся:

— Интуиция.

— Фифти-фифти, — подвел итог товарищ полковник. — Что называется, боевая ничья, — он на секунду задумался, потом высказал подчиненным своё решение: — Утверждаю иерархию, предложенную товарищем капитаном Скворешниковым. Ему и поручим составить рабочий план.

Улыбаясь во весь рот, Скворешников выпрямился в кресле. А вот ухмылка капитана Мокравцова несколько увяла, хотя более ничем он своего разочарования не выдал. Друзья-соперники, ну-ну…

— План должен быть готов через два часа, — распорядился товарищ полковник. — Распределение по персонам: с Первым будешь работать ты, Николай; со Вторым — Магидович; с Третьим — Мокравцов; с Пятым — Никулин. Четвёртым соответственно займусь я. И вот что. Приоритеты приоритетами, а прокачать всех. И, что называется, до донышка.

Товарищ полковник сделал паузу и медленно, оценивающе обвел взглядом своих подчинённых; он их пока не отпускал, и ребята ожидали продолжения.

— Далее, — сказал товарищ полковник. — Бдительность. И ещё раз бдительность. Не забывайте, товарищи офицеры, мы под контролем. За нашей разработкой следят на самом высоком уровне. И это, конечно, хорошо. Однако, — товарищ полковник не поскупился здесь на чисто театральный жест, а именно — поднял вверх указательный палец, — мне бы не хотелось, чтобы некоторые наши профессиональные секреты стали достоянием гласности и предметом обсуждения даже и в дружественных нам ведомствах. Где-то мы уже допустили просчёт и теперь, как результат, имеем жесткий лимит по срокам разработки. Я не желаю, чтобы подобное повторилось. И снова призываю вас быть бдительными. Для нашего общего блага, — товарищ полковник выдержал новую паузу. — На этом всё. Вопросы у кого — нибудь есть?

Обычно вопросов не возникало. Умением наполнить «информашку» чётким и всеобъемлющим содержанием по затрагиваемому вопросу товарищ полковник не без основания гордился. Но сегодня вопросы были. Точнее — один вопрос, который товарищ полковник продумать не успел. А всё — Высокий Гена со своими межведомственными разборками — совершенно выбил из рабочего ритма!

— Идентификатор Фантомаса?

Вопрос задал лаконичный до сдержанности капитан Магидович. И как всегда попал в яблочко.

На секунду товарищ полковник даже растерялся. А в самом деле, если каждый из этих пятерых возьмет и заявят, что он-то как раз и есть Фантомас, каким образом отделить самозванцев?

— Идентификатор Фантомаса? — медленно, словно пробуя словосочетание на вкус, повторил за Магидовичем товарищ полковник.

Решение, впрочем, отыскалось быстро.

— Существует одна вещь, о которой может знать только Фантомас, сказал товарищ полковник. — Пароль доступа по приоритету Си в нашу ЛС от… — («Двенадцать ноль четыре двадцать пять», — подсказал шептун), двенадцатого апреля прошлого года.

— А если он его не помнит? — вскинулся горячий Никулин.

— Должен помнить, — уверенно отрезал товарищ полковник. — Он трое суток этот пароль решал. Такое серьезные программеры не забывают.

— Вы назовете пароль, товарищ полковник? — поинтересовался дотошный Магидович.

— А вот вам этот пароль знать совершенно необязательно, — сказал товарищ полковник твердо.

— Как же тогда?.. — вырвалось у капитана Скворешникова.

— Никак! Если кто-нибудь из наших подопечных проявит желание доказать, что именно он, а никто другой, является Фантомасом, пусть назовет пароль мне.

Капитаны переглянулись. Магидович скривил губы: мол, все эти ужимки нам известны и яйца выеденного не стоят. Нет, не быть ему майором.

— Ещё вопросы будут?

Вопросов больше не было.

— Тогда приступайте к работе, товарищи офицеры. Через сорок пять часов мы должны знать, кто из пятерых Фантомас. Желаю успеха.


0001:0003 | Собиратели осколков | 0001:0005