home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Часть шестая. Аз воздам.

Рыцарь брёл уже из последних сил, и его затруднённая, ковыляющая походка едва несла его вперёд. Из обрубленной почти по локоть левой руки, кое-как перетянутой кожаным ремешком, на дымящуюся и обугленную землю капала кровь. Но меч всё так же блистал в руке, а воля или долг неуклонно вели его на подгибающихся ногах к своей цели.

За поворотом подземного хода тоннель озарился впереди чем-то жёлтым, отчего истосковавшееся по солнцу сердце едва не выпрыгнуло из груди. В большой пещере не оказалось ни единого демона - однако, не от этого грязные губы искривились в усмешке.

Над растущим прямо по центру каменным столбом сам собою парил в душном горячем воздуше небольшой шар. Размером с голову, если приглядеться - чуть неправильной, напоминающей яйцо формы - именно он и служил источником столь неуместного в подземных недрах сияния. Рыцарь пошатнулся и едва не упал, переставляя гудящие от усталости ноги, потому не стал мешкать. Ещё разгорячённый рубкой клинок покорно прислонился к камню, а единственная отныне рука рыцаря подхватила шар необжигающего огня и завернула в изорванный плащ.

Спустя несколько минут в пещере стало темно и пусто. Исчез свет, уковылял пошатывающийся рыцарь, и даже завывающие от страха во тьме невидимые демоны притихли в своих тайных подземных норах…


Арриол подхватился с постели, жадно захватывая воздух. Ладонь так и искала рукоять оружия, а по спине от не досмотренного до конца видения струилось что-то холодное - уж лучше б это был пот, нежели страх…

Ноздри ещё раздирала едкая вонь сожжённых разгневанным клинком демонов, грудь ходила ходуном, словно меха дорвавшихся до работы гномьих кузнецов. Зато левая рука ныла чуть выше запястья, словно её и в самом деле отгрыз тот… Арриол вспомнил жуткую оскаленную морду, состоявшую, казалось, из одних клыков и рогов - и содрогнулся. Чтоб вас Падший в аду миловал, папенька и маменька! Надо же было такую смесь света и тьмы в наследство оставить!

За окном неуверенно что-то замерцало. И хотя до рассвета оставалось ещё далеко, парень уже ничему не удивлялся. Привычно вполз в штаны, привесил на пояс неразлучный нож. Бесшумно и неспешно, словно слегка сытый тигр, он скользнул по коридорам и галереям древесного замка.

А в ворота кто-то уже стучал кулаком (слава всем богам, хоть догадались латную рукавицу снять - а то Кленовый Лист спросонья мог бы обидеться да вовсе не легонько цапнуть за задницу), и молодой, исполненный скрытой силы голос провозгласил:

- Именем Императора!

Перевесившись с верха привратной башни, Арриол поёжился от так и кусающегося в ночи мороза, и у него сразу отлегло от сердца. Почти под самыми створками на снегу неярко мерцал портал, и в его тусклом свете глаза безошибочно вычленили среди прочих Императора в мундире полковника Железного Легона. А ещё выряженного в пух и прах засранца Терри, который озирался с испуганными глазами, и судя по физиономии, изо всех сил пытался убедить себя, что весь этот полночный бедлам ему не снится.

Полусонный Дизли уже выстроил у ворот в две шеренги малый церемониальный караул, и таращился на господина рыцаря с немалым почтением. Шутка ли - сам Ампаратор пожаловать изволили!

- Эльфы где? - шёпотом крикнул ему Арриол, одновременно делая сразу три дела.

Первое - это облачался в надеваемый ему на плечи бархатный, полувоенного покроя прадный камзол. Во-вторых, влезал в натягиваемые солдатом сапоги. А третье - отчаянно пытался не шипеть от того, что эльфийский целитель счёл своей обязанностью расчесать сбившиеся во сне волосы рыцаря во что-то, хотя бы в первом приближении отличающееся от стога сена.

- Мы здесь, ваша милость - и четверо лучников неслышно заняли свои места.

Алый с золотом имперский флаг скользнул ввысь, ворота наконец отворились, и в них словно бог войны, шагнул озаряемый сзади мерцанием портала и светом факелов блистательный Император.

- Ладно, ладно - воевать у тебя получается куда лучше, нежели спину гнуть, - он со смехом отмахнулся от спросонья чуть не грохнувшегося с позором Арриола - эти рыцарские шпоры не раз уже доводили того до меланхолии, а боевого коня до тихой паники.

- Почему спим? Где веселье? - молодой рыцарь краем глаза заметил, как двое солдат Императора занесли в ворота корзину с вином, и некстати вспомнил - нынче же праздник Середины Зимы!

- Виноват, Ваше Величество, - но по его ухмылке даже слепой догадался бы, что никто тут вовсе и не думает раскаиваться. - Сегодня ещё один манор к рукам прибрал, устал как пёс…

Принесённый Императором ворох новостей поверг Арриола в задумчивость. Из Башни Магов примчался посыльный: получен сигнал - Эсмеральда и Фирелла достигли намеченного места, и теперь авантюра получила новый толчок. Кроме того, коронные сыскари из Тайной Палаты уже вынюхали кое-что по тому делу и готовы вложить в ухо повелителя имя - но что-то там нечисто, решили рыть глубже.

- А, ещё - подарок! - и только тут Арриол догадался, отчего же так учащённо билось сердце.

Неприкаянный Терри, как оказалось, успел накуролесить на границе с орками, куда его отправили на стажировку - да так, что обгоревшие трупы клыкастых потом штабелями складывали. Втихомолку, за закрытыми дверями оттаскав молодого волшебника за уши - без поддержки войск такие эскапады для одиночного мага весьма чреваты - лорд-канцлер в виде наказания поручил тому разбираться в архивах столичной Башни.

Чтобы всегда на виду был, так сказать, и под боком. Однако сын маркиза Рико и тут отличился. Едва-едва удалось без особого шума замять скандал, когда молодая супруга одного из членов палаты пэров пала жертвой некоего молодого и коварного обольстителя. Но и на этот раз проказник Терри нашёл совершенно неожиданный способ выкрутиться, чем удивил не только собравшийся на обсуждение Малый Совет, но заставил рассмеяться и даже обречённо махнуть рукой Его Величество.

- В общем, Арри - я сумел разыскать в том бардаке, именуемом архивами, кое-какие намёки - а по ним и меч твоего отца…

Сердце стукнуло так, что через пятки отдалось даже в пол. С тихим шорохом откинулась мягкая холстина, и клинок мягко просиял уже ничем не сдерживаемым блеском стали. Тонкий меч, более похожий на тяжёлую шпагу, он покорил сердце парня сразу. Рукоять легла в ладонь как влитая, а от вычурной гарды к острию с шипением пробежала ослепительно-белая искра.

- Зачарованный - у всех паладинов Света такие… - отблеск великолепия этого действительно замечательного клинка мягко заиграл на не сдерживающих улыбку лицах мужчин. Уж чего греха таить - неравнодушны они к хорошему оружию…

- Ладно, молодые люди, потом у вас будет время наговориться всласть, - Император вдумчиво осмотрел девять свитков, дающих право на владение землями и титулами. - Значит, осталось шесть?

Арриол несколько смущённо подтвердил, что да - по весне думает продолжить и захватить весь этот кусок бывшей тролличьей, а теперь имперской территории. Да вот только, остальные владельцы уже знают его способ действия, так что куда труднее придётся.

- Кстати, вот этот нахал младший сын своего отца - и по закону не наследует ни титулов, ни земель, - Его Величество многозначительно ухмыльнулся. - В общем, оставляю его на ваше попечение, сэр д'Эсте.

Оба парня едва не задохнулись после такого намёка. Арриол от того, что помощь друга и сильного волшебника придётся как нельзя более кстати - а Терри от одной только мысли, что вполне возможно, удастся обзавестись клочком земли, и таким образом превратиться из безземельного не-пойми-кого в основателя рода и владельца дворянского манора.

- Да мы горы своротим… - однако Император строго нахмурил бровь и вполголоса заметил:

- Тихо пока… И чтоб о горах трупов и выжженных дотла землях мне не потом докладывали. А, вот ещё… - он с лёгкостью, повергнувшей обоих парней в завистливый вздох, добыл прямо из воздуха толстый, скрученный во много раз свиток. - Мне в генштабе набросали кое-что по тактике малых отрядов, сказали - для вас двоих в самый раз будет.

Арриол тихо изумился. Обычно Император весьма неодобрительно относился к грызне дворян между собою. Будь тому причиной дела чести, благосклонность прекрасной дамы или же старая как мир, унаследованная ещё от родовитых предков вражда за какую-нибудь деревеньку - плюхи с высоты трона сыпались тяжёлые. Но чтобы так, почти в открытую поощрять и даже продвигать доселе никому не известного молодого рыцаря? Земли-то вокруг на хорошее графство наберётся… впрочем, это всё надо будет на досуге хорошенько обдумать…

- Всё, молодые люди - через два квадранса традиционный бал во дворце, я помчался работать дальше, - Его Величество отодвинул простую деревянную чашу с вином и не без вздоха поднялся. - Кстати, сэр Арриол - не вздумай объявить себя королём - такая ноша как корона не для тебя, парень. Из хороших солдат обычно получаются дурные монархи.

Можно себе представить - с каким кавардаком в душе и сумбуром в смятенных мыслях Его Величество оставил молодого рыцаря. В сопровождении дворцового мага, сосредоточенно обеспечивающего безопасность своего повелителя, и платунга гвардейцев Император быстро прошёл в портал. Следом втянулась охрана.

Миг-другой, и только следы на снегу да учащённое дыхание обретающегося рядом друга и напоминали - всё это был вовсе, вовсе не странный и непонятный сон…


А тропинка всё вилась и вилась себе через болото, словно ластящийся к пальцам мягкий шёлковый шнурок. Утреннее солнце почти не ощущалось в скрывшей его и всё небо жемчужной дымке, так что при некоторой доле воображения прогулка вполне могла оказаться приятной и даже доставить удовольствие.

Всё так же уплывали назад кусты и заросли болотной травы с иногда попадающимися зеркалами крохотных озёр и сухо шуршащими камышами. Всё так же лениво квакали лягушки, сновали стрекозы, а из-под тощих и чахоточных, невесть на чём выросших деревцах неодобрительно косились трясинники, омутовники и прочая бестелесная живность.

Над головами всё время пролетали синие и зелёные драколиски - больше похожие на белок зверьки с перепонками между задними и передними лапами. Иногда они встречались, и тогда начинали игриво мельтешить в воздухе друг вокруг друга, словно закрученные вихриком опавшие листья, которым вздумалось ещё немного покружиться в воздухе.

Заметив интерес обеих гостий, сопровождающая их строго-молчаливая ведьма неожиданно мягко улыбнулась.

- Это любимые домашние зверьки нашей детворы, - она вытянула руку вверх-в-сторону, и бросила неслышное слово Власти.

Один из драколисков плавно развернулся в своём полёте, и заскользил вниз. Тут же ловко извернулся, сложил лапки - и на ладонь ведьмы прямо из воздуха ловко спрыгнула синяя белка… ну, разве что ушки не остренькие, а круглые, торчащие в стороны и весьма потешные. Да и сложенные перепонки весьма добавляли комплекции, так что при весьма щекастой мордочке зверёк имел довольно-таки упитанный и забавный вид.

Оказалось, что людей эти летуны не боялись нисколечки - разве что совсем уж малолеток, которые могли придавить неловким движением или слишком уж горячими объятиями. В самом деле, одна только мысль обидеть это существо показалась таким кощунством, что тихо млеющая Эсмеральда пробормотала - дескать, не прочь бы обзавестись и у себя компанией таких пушистиков.

Ведьма и гладящая зверька Фирелла с пониманием переглянулись.

- Кстати, о моя светлая сестра, - пробормотала волшебница, когда за терпение получивший в награду орех драколиск счастливо улетел, а процессия продолжила свой путь. - Ты заметила, где людская молва всегда располагает ведьм и вообще тёмную силу? В болотах, в лесу, в море - то есть там, где жизнь буйствует и цветёт во всём своём разнообразии.

Эсмеральда нехотя кивнула и добавила, что да - в противовес, святые для Света места отчего-то всегда расположены то высоко в горах, то в отдалённых пустынях - а то и в подземных городах.

- Словом, там, где ничему живому вроде и быть не положено? - ведущая их по тропинке ведьма даже остановилась и обернулась. - А вообще, тонко подмечено, сёстры.

Жрица растерянно поморщилась.

- По вашему выходит, что Свет с его стремлением к недвижному, застывшему Порядку и Закону - это уж что-то сильно напоминает поклонение см…

Однако палец ведьмы мягко лёг на её губы и не дал договорить.

- Мы здесь не любим это слово, сестра. Не надо.

Но лицо полуэльфки уже приняло своё обычное бесстрастное выражение. Эсмеральда отстранённо сделала жест - оставьте меня, я думаю - и остаток пути проделала молча, с опущенными к своим думам глазами.

Место сборищ ведьм оказалось в середине тропического леса. Толстые, увитые мхом и цветущими лианами деревья внезапно расступились - и обе путешественницы едва не вскрикнули от удивления. Круглая площадка белоснежного мрамора с еле заметным бортиком по краям, изукрашенным прихотливой резьбой. Оплетённые вьющимися растениями молчаливые статуи, а чуть пошире глаз так и дорисовывал колонны с портиками в полный круг - это настолько сильно напоминало рисунок старого эльфийского храма из книги одного академика, что Фирелле пришлось приложить сознательное усилие, дабы удержаться и не ущипнуть саму себя.

Судя по всему, Эсмеральда тоже оказалась на грани шока. Уронив платок, которым она утирала пот, жрица шагнула вперёд, присела - и ладонь её легла на мрамор в том месте, где семь искусно пригнанных мраморных секторов сходились углами в центре. Выложенная древними мастерами семилучевая звезда воспылала огненными линиями дремлющей до поры силы.

Laisi oia… - слова древнего эльфийского гимна жизни словно сами собою спорхнули с ошеломлённых губ жрицы.

И такова оказалась сила незримо расходящихся во все стороны волн, что испуганно замершие ведьмы оказались вынуждены сесть, да ещё и ухватиться во что под руки придётся. Даже Фирелла нескромно, на манер плюща, обняла статую какого-то весьма плечистого мужика с кузнечным молотом в руке и не протирала в ошеломлении глаза только потому, что руками и ногами цеплялась в того изо всех сил.

А светлая жрица вытянулась в струнку, и руки её призывно вытянулись к туманно светящемуся пятну солнца. Вот она уже знакомым образом окуталась золотистым сиянием - и мир неслышно распахнулся. Нет, больше всего это напоминало зрелище, будто чья-то незримая и ласковая ладонь сорвала с окружающего некую доселе застящую взоры и сознание пелену. Вселенная беззвучно взорвалась цветом, запахами и буйными чувствами полновластно вступившей в своё право весны.

Над семью секторами запылали уходящие в туманную высь семь столбов света - в полном соответствии с цветами радуги. Зато выложенная из белого камня крохотная звезда в центре налилась бездонной чернотой, словно обозначая собою центр, начало и конец всего.

- И ты называешь себя светлой? - ведьма, чьи зелёные, спутанные и весьма напоминающие морские водоросли волосы взвились на миг вихрем, засмеялась. - Да ты наша на самом-то деле!

Семеро ведьм, живописно расположившиеся каждая в своём секторе, подхватились и немедля приблизились к центру. Не сговариваясь, они взялись за руки и повели вокруг застывшей в трансе Эсмеральды плавный, медленный и тягучий хоровод. Их чуть гортанные голоса с древним выговором подхватили слова, усилили их. И вся эта сила едва не зашвырнула весь остров ввысь - туда, куда нет хода ни лжи, ни замыслам лукавым и коварным…

Жрица всё ещё посматривала по сторонам взглядом, в котором изумление просто-таки плескалось пригоршнями. Однако, не верить глазам смысла не было никакого - она беззаботно валялась на Алтаре Штормов среди скамаррских ведьм будто так и надо, и белоснежный мрамор был ей мягче лебяжьего пуха. Нежный и тёплый, он заметно вибрировал и пел род ладонью, стоило только прижать к нему руку.

Они рассказывали по очереди, легко и беззаботно отвечали на вопросы и давали пояснения. Хохотали над шутками и неизвестными здесь остротами - в общем, чувствовали себя как дома. Вместо крыши над преобразившимся и возрождённым храмом пылала цветная, яркая и в то же время прозрачная радуга, а семь статуй ныне обретались посреди небольших фонтанчиков, радовавших слух каждый незатейливым и всё же каким-то неповторимо звонким журчанием.

- И последнее, - Эсмеральда похлопала себя по уже заболевшим от хохота щекам и немного посерьёзнела. - Вместо двенадцати пар сейчас одиннадцать… а ведь, договоры, особенно такие, нужно соблюдать.

Означало это, что одной из самых сильных ведьм придётся отправиться на столь далёкий сейчас материк и распорядиться своею судьбой как должно. Вот он, подготовленный и утаиваемый до поры полуэльфкой сюрприз - и Фиреллу тихонько разобрала зависть. Да уж, измышлять хитроумные комбинации это вам не молниями швыряться! Вот тебе и тихоня…

Непринуждённо разлёгшиеся на алтаре ведьмы смущённо переглянулись, и шёпот нерождённых слов прошелестел в торжественно поющем древнюю как этот мир песню магическом эфире. Мало того, центр их внимания постепенно сошёлся на той самой, с буйной зелёной шевелюрой.

- Ноэль, морская ведьма, - с подкупающей скромностью представилась та, а затем вздохнула. - Ну да, я одна из самых сильных - по Договору, только такие и отправились к этим…

На открытое лицо её набежала тень. Вряд ли её уж так вдохновляла мысль отправиться в большой мир да ещё и позволить войти в себя Свету - но с другой стороны, возможность вырваться из заточения, с этого надоевшего за века проклятого острова! Но ведьма не стала развивать тему.

- Я ночью была в океане, смотрела и слушала, - глубокие глаза Ноэль остановились на Фирелле. - На том фрегате ты хорошо поработала, сестра - морские сирены и русалки впечатлились, и весьма.

Она достала прямо из воздуха кисть спелого винограда и принялась ощипывать его, меланхолично и задумчиво постреливая косточками в беломраморную статую хмурящегося от того стройного юноши с вычурным луком в руках. Казалось, вот-вот он не выдержит, шагнёт из своего заточения и влепит в нахалку прикинувшуюся обычной стрелой молнию. Однако, по мнению Эсмеральды, древний полубог скорее подхватил бы ту на руки и унёс куда-нибудь с ласковым и нежным воркованием.

В конце концов, ведьмы сослались на необходимость посоветоваться, то да сё - а гостий отправили отобедать да прогуляться по острову. И обе путешественницы ещё долго оглядывались назад, откуда даже сквозь тропический лес лицо и всё естество мягко согревало древним и полузабытым колдовским жаром. Оказывается, не так страшен эльф, как его малюют…


Утром всяк смотрит на восход. А вечером, соответственно, в сторону заката. Как бы то ни было, трудно представить себе состояние хмурого и злого как добрая дюжина демонов лорда-канцлера, вынужденного в силу своей работы частенько обращать свой взор и своё внимание вовсе не туда, куда все порядочные люди, да и не только люди.

Арриол стоял перед ним весьма хмурый. Он в самом что ни на есть буквальном смысле чувствовал, как пылают его уши - словно неугомонная в звоей зловредности Адель в очередной раз его за них оттаскала. В самом деле, стоило оторваться от маленького импровизированного сабантуя по поводу того, что последний манор взят, а его прежнего владельца дожали, чтобы получить от высокопоставленного вельможи и одного из опытнейших волшебников самую что ни на есть знатную выволочку.

Рядом переминался с ноги на ногу Терри в рваном и ещё чуть попахивающем гарью камзоле. Только, на этот раз его физиономия обреталась весьма серьёзной и задумчивой - похоже, даже он считал, что просто так это им обоим с рук не сойдёт.

В самом деле, едва до дрожи в руках серьёзный канцлер через портал втащил обоих отпрысков в свой кабинет, как тут же огорошил тем известием, что юные хулиганы в своём стремлении довести дело до конца передвинули границу на десять лиг вглубь территории эльфов. Ну, запутались немного с картой - в этом лесу все деревья и холмы почти одинаковые.

Однако, солдаты уже поставили межевой столб, и сэр Арриол с присущей ему основательностью пред ликом богов объявил эту землю своею. А вот клятва рыцаря крови, это уже куда как серьёзно.

Он ещё слушал, как канцлер разорялся по поводу того, что просто так вернуть земли обратно перворождённым уже не выйдет и что Империи придётся, по всей видимости, поступиться куском где-то в другом месте… однако, мысли его витали немного в ином направлении. Уж если даже неунывашка Терри озабочен - да и его самого что-то грызло, терзало, эдак нескромно намекая, что где-то тут собака эльфийская и зарыта…

Арриол встрепенулся только, когда в кабинет незамедлительно вскочившего из кресла канцлера зашёл самолично Его Величество в сопровождении как всегда молчаливо-вежливого эльфийского посла.

- Ладно, ладно тебе разоряться, старый ворчун, - против ожидания, Император оказался не столь озабочен. - Не ошибается только тот, кто ничего не делает.

И не успел никто ничего не только предпринять, но даже и понять, как повелитель Полночной Империи с присущей ему лёгкостью назначил рыцаря д'Эсте посланником в стране эльфов и приказал самому разобраться с созданной собою же проблемой.

- Весна уже на исходе, молодой человек, так что сутки вам подбить хвосты. И отправляйтесь тотчас же, не медлите.

А когда получивший официальное представление полномочий Арриола эльф убыл, Император вполголоса сообщил, что обе девицы уже вернулись - но ввиду столь дальнего путешествия, да ещё и с такими резкими переменами климата, пока находятся под присмотром целителей.

Хотя, на самом деле это могло означать что угодно - например то, что привезённые ими известия потребовали неких срочных действий и изысканий, и Его Величество с присущей царедворцу опытностью попросту тянет время…

Куда делись эти скупо выделенные Императором сутки, Арриол потом вспоминал весьма отрывисто. В самом деле - познакомить бывшего сержанта Дизли, за заслуги посвящённого в потомственное дворянство, с его потрясающей красоты замком Дубового Листа оказалось не столь тяжело, сколь хлопотно. Да отдать последние распоряжения в набирающем силы Дворянско-Купеческом банке, да отписать Терри три бывших манора, тем самым поставив его на полпути уже и к баронскому титулу.

Да не забыть ещё раз полюбоваться на повешенного в воротах хоббита - а вот не надо было, полурослик, дерзить да по плечу похлопывать эдак снисходительно. Финансовый барон это не то же самое, что рыцарь древнего рода…

В себя Арриол пришёл, стоя на верхней галерее Кленового Листа. Весна уже полностью вступила в свои права, и древесная обитель напевала нежным шелестом вечную и в то же время молодую песню. Ласкали плечо нежные, ещё блестящие и словно отлакированные листики, а живое дерево перил отзывалось под пальцами нетерпеливым движением соков.

- Прощай, друг мой. Что-то шепчет мне, что если мы когда-либо и встретимся - это будет нескоро… прощай, брат - не чаял я встретить тебя, но тем дороже ты мне. И сердце будет терзаться от разлуки.

Последний раз он поднял с виду простую деревянную чашу - из этой даже родниковая вода оказывалась вдвое вкуснее, да и непостижимым образом неплохо залечивала раны. Из побега туда вновь полился твеньял - да с кленовым сиропом, а судя по лукавому шуршанию листьев, ещё и с изрядной долей хмельной радости. А когда Арриол, едва сдерживая так и просящиеся на глаза слёзы, прижался в порыве нежности к своему побратиму - вот тогда откуда-то сверху на ладонь парня, кружась и порхая, маленькой задорной вертушкой опустилось крохотное, с двумя прозрачными лепестками семечко. Ещё дремлющая искорка будущей жизни доверчиво улеглась на ладонь человека.

- Спасибо, дружище, - взгляд затуманился - всё-таки, у мужчин иногда бывают слёзы. Весь исполненный нахлынувшей нежностью, он погладил дерево и отвернулся во двор, чтобы скрыть своё смущение.

В ворота заскочили двое солдат. Их сапоги привычно слетели с ног, а хозяева босиком помчались по отполированным пятками до блеска деревянным дорожкам, милостиво предоставленным Кленовым Листом своим гостям. А всего-то лишь корни…

Из конюшни Терри уже выводил чёрного коня - с кокетливой белой звёздочкой во лбу и полностью осёдланного. Вот молодой волшебник в задумчивости отпихнул так и лезущую в карман лошадиную морду и, словно почувствовав устремлённый на него сверху взгляд, поднял лицо.

Глаза их на миг встретились. Ещё утром он чуть ли не всерьёз предлагал сломать Арриолу руку или ногу - и таким образом избавить или хотя бы отсрочить. Уж очень нехорошие предчувствия мучили его.

Прощание тихо и незаметно прошло в тишине. Молча Терри пожал руку, и только куда более крепкие объятия нежели обычно выдали его чувства…

И вот лесные тропы метнулись под копыта. Закружились, взвились на миг косо падающими тенями проснувшегося по весне и обнаружившего себя во владении молодого рыцаря леса. Великан-дуб приветливо махнул ветвью, а шаловливые проказницы-белки, чувствовавшие себя в Кленовом Листе чуть ли не хозяйками, задорно цокали вослед.

- Поехали, homo, - проводник-эльф сидел на краю алтаря Эллуны и беспечно болтал босыми ногами в ручье.

На самом деле, взгляд непривычный не приметил бы в окружении ничего необычного - ну лес он и есть лес, разве что какой-то словно дрожащий неслышной радостью под солнцем. Однако, Арриол видел. И танцующих на алтаре бестелесных дриад, и чистящего травяной ковёр содержателя постоялого двора. Трое жрецов всемилостивейшей Эллуны застыли в трансе, окутанные нежным зеленоватым мерцанием - но даже щиплющий рядом траву олень не повёл в их сторону и ухом.

Укрытая от постороннего или досужего взгляда жизнь текла своим чередом. Пришедшая за водой эльфка в цветочной тунике шаловливо брызнула на рыцаря пригоршней блеснувших на солнце искр, и Арриол очнулся от зачарованного созерцания. Он легонько шлёпнул пониже спины и ухмыльнулся ничуть не обескураженной перворождённой, и кивнул.

- Да, поехали, - и вновь полез в седло.

На этот раз ощущение оказалось столь же своеобразным, как и в прошлые разы, когда проводники открывали перед собою тайные, неведомые тропы. Вроде и едешь себе, как ехал, думаешь о всякой так и лезущей во время одноообразной поездки несуетливой ерунде - а уже распахнулась перед глазами ширина Громового ущелья. Названное по причине день и ночь грохочущего с высоты сотни локтей водопада, оно поражало взгляд и очаровывало сердце своей нетронутостью.

Отделённое от вотчины Арриола тремя сотнями лиг, это место непостижимым образом оказалось прямо под копытами шумно принюхивающегося коня. Вернее, проводник сумел скостить за полчаса это огромное расстояние, и оба путешественника оказались здесь.

- Отдохнём чуть, - и хотя парень не успел даже не то чтобы устать, но даже и настроиться на дорожный лад, он кивнул.

Уж проводнику виднее. Раз устал вести за собою коня и его всадника, значит так оно и есть. Потому Арриол растянулся на прибрежном обрыве и, подперев голову рукой, уставился вниз - туда, где серое зеркало воды словно ковал без устали в белоснежной пене грохочущий исполинский молот.

Отчего-то так хотелось встряхнуть головой, оттолкнуть и стряхнуть с себя все непонятности последнего времени. Что-то слишком уж всё казалось нереальным… всё настолько шло как-то уж совсем не так. Вчерашний сирота и затравленный оборвыш - и нынешний могучий рыцарь, обласканный самим Императором?

Ладонь привычным образом полезла к амулету за пазуху, но вовремя отдёрнулась, словно ожёгшись о пустое место. Ведь камень Фирелла повезла с собой - иначе ведьмы могли бы и не признать, не поверить. А ведь, повелитель ничего не сказал о привезённых известиях, не иначе как что-то уж сильно мудрёное вышло в прошлом, раз подключил тот ушлых сыскарей из своей наводящей тихий ужас Тайной Палаты. Да и недвусмысленное направление в лесные края слишком уж похоже оказывалось на удаление подальше, чтоб под ногами не путался.

Политика, чтоб её… традиционно, Полночная Империя поддерживала силу Света - но не отвергала и могущество Тьмы. В равной мере использовала и мощь жрецов, и невероятную силу магии.

С другой стороны, задавить немногих оставшихся недоброжелателей можно было хоть завтра, и без особых проблем. Но, как с ухмылкой осадил его на днях Терри - а что дальше?

- Арри, Империя в состоянии выставить полумилионную армию, а поднапрягшись, и вдвое больше. И вот представь, что такая махина осталась без дела - равно как останутся без работы и снабжающие её мастеровые да купцы, кузнецы и лошадники. Пейзане-то и так всех прокормят, да вот только подумай, как управиться с такой оравой оставшихся без работы и дела людей? Ведь некуда их использовать и занять.

В самом деле, выходит вроде как лишние люди, ненужные. А от безделья и в самом деле в голову ничего путного не придёт, одна только дурь. Вот и выходило, что дружище Терри со всех сторон прав. Нужна армия, нужны кровавые войны - чтобы сбрасывать в это бездонное горнило избыток сил, средств… и людей. Людей, чтоб вас Падший побрал с этим цинизмом!

Он даже чуть задремал от эдаких высокопарных мыслей и едва не пропустил вопрос сидящего рядом проводника.

- Сэр Арриол - а всё же, как вам удалось подчинить древесный замок? Никогда ещё такого не было, и самым могучим магикам то оказалось не под силу. Ни в одной даже самой старой книге о том не упоминалось.

Многое мог бы ответить он на этот вопрос. Да только, что проку - всё равно не поверит перворождённый. Посмотрит своими зелёными глазами, вежливо улыбнётся. Ну не может он и мысли допустить, что найдётся что-то, не укладывающееся в рамки и давно открытые принципы. Зато вот Арриол… а ведь похоже, Император именно для этого и возвышает его, чтобы сломать раз и навсегда установившиеся каноны? Интересная мысль, надо будет обдумать…

- Вы то, что было, перворождённый - а мы то, что будет, - парень поворочался и лёг чуть удобнее, чтобы вдруг впившийся в бок камешек не мешал боле.

Эльф мазнул словно ненароком взглядом искоса, и промолчал. Уж эту манеру остроухих говорить не прямиком, а с двойным и даже тройным смыслом Арриол ощутил сполна, и даже стал к этому привыкать. Чего греха таить - ни разу он не встречал среди эльфов хоть одного, соображением сходного с простым солдатом или землепашцем.

Он вспомнил, как на днях дошёл едва не до белого каления, пытаясь научить вчерашних сельских парней ходить строем. При всём при том, что эти увальни даже путали где лево, а где право. Пришлось в конце концов применить особо хитрые меры - привязать тем на ноги простые и понятные для них вещи. И бывший кузнец, нынче дослужившийся до сержанта, зычным рыком командовал марширующим новобранцам:

- Рыба-колбаса! Рыба-колбаса! Да тяни, тяни ногу, дубина стоеросовая!…

Эльф словно уловил отголоски мыслей своего подопечного, и мелодичным голосом обронил на своём языке несколько фраз. По всему выходило, что люди как были грязными тварями-однодневками, так ими всегда и останутся. Однако Арриол ещё в Школе с нездоровым интересом присматривался к рунам перворождённых и пробовал на вкус их слова. Да и за прошедший почти год изрядно поднатаскался в этом занятии, много времени проводя среди неизменно вежливых и обходительных перворождённых. Он понял.

- За язычком следи, голубь ты мой остроухий - а то ведь и осерчать могу, - эльф сначала отшатнулся после этих слов.

Но видя, что молодой рыцарь человеческого рода не гневается, а всего лишь предупредил, неодобрительно покачал головой. А затем невесть отчего поведал, что приказано ему отвести сэра посланника в дом леди Норвайр из клана Осенней Вьюги - часть ныне потерянных земель прежде принадлежала как раз этому славному и древнему роду.

- Не так давно её старшая дочь пропала на войне, так что будь очень обходительным, homo, - проводник тут же поправился. - Не так давно, это по нашим меркам.

Арриол слушал со всем вниманием и постепенно возрастающим удивлением. Некоторое время придётся общаться с той полубезумной дамочкой, чтобы привыкнуть и маленько обтесаться - да и представляться прямо так сразу Эльфийскому Двору, это против древних обычаев. А там видно будет, когда ярлы или сама Королева соизволят встретиться с дерзким выскочкой.

- Бог мой, и это нас называют грубиянами? - парень беззлобно, кулаком ткнул перворождённого в плечо, и поднялся на ноги.

Некоторое время он ещё смотрел в восе не пугающую глубину под ногами, словно стараясь запечатлеть в себе это зрелище, а потом опять взобрался на коня - эльф отдохнул, и опять, опять предстояло пробираться в полупридуманноми им мире, сокращая расстояние в десятки раз…

Вечернее солнце окрашивало полнеба в розовые нежные цвета - однако не от этого сердце парня на миг сладко защемило, чтобы затем снова зайтись в неуёмном взволнованном стуке. С холма далеко впереди в небо вонзались изящные шпили и башенки Эльвенхейма - столицы перворождённых. И стоило признать, что зрелище это оказывалось не для слабонервных или чёрствых душой.

- Впечатляет, - покладисто согласился эльф и не стал возражать, чтобы ещё немного постоять здесь, наслаждаясь увиденным а также предвкушением встречи.

Хотя старая столица, некогда снесённая напрочь добравшейся сюда орочьей ордой, захирела не совсем, королями прошлого было принято решение перенести новую сюда. Чуть дальше от границ, место красивое - да и в случае чего оборонять удобнее. И хотя с той поры прошло невесть сколько тысяч лет, а новое королевство перворождённых надёжно отгородилось от земель орков Империей людей, эльфы с присущей им тягой к прекрасному постоянно украшали и укрепляли ставший ныне уже древним город…

- А старый превратился нынче в священное место и память потомкам, - закончил проводник, и в голосе его Арриол помимо гордости уловил ещё что-то. Благоговение, что ли…

- Ладно, пошли - закат уже, - чуть грубовато после мелодичной речи перворождённого прозвучали его слова и смысл их, но эльф только легонько кивнул.

На этот раз он не уходил в лёгкую, но уже почти улавливаемую молодым рыцарем нереальность. Словно неторопливо, парня подводили к древнему и навевающему вполне понятный трепет городу, как будто проводник гордился своей работой и хотел дать в полной мере насладиться этим незабываемым, трепетным ощущением. В самом деле, в первый раз-то… а в воздухе так и пахло чем-то - музыкой, наверное.

На дороге, выложенной в незапамятные времена из седого гранита, их окликнул патруль. Трое эльфов в лёгких кольчугах из неведомого зелёного металла, за которым безуспешно гонялись разведки всего мира и особенно кузнецы подгорного народа, вежливо но настойчиво поинтересовались - а кто такие, куда и зачем?

В протянутой ладони Арриола словно расцвела, просияла нежной зеленью обычная с виду веточка. Однако пропуска этого, как чуть раньше объяснил полюбопытствовавший проводник, коснулась самолично Королева - а потому ни подделать его, ни злоупотребить им попросту оказывалось невозможно. Да в самом деле, аромат весеннего сада обернул всех этих встретившихся на дороге людей… вернее, не совсем людей - но с некоторых пор парень перестал делать различие.

В конце-то концов, если новорождённого эльфа воспитывать среди людей, или же наоборот, результат оказывался примерно одинаков. Хотя унаследованные по праву крови способности и проявляли себя в полной мере, но по духу и образу мышления малыш вырастал в полном соответствии с окружающей обстановкой. Прецеденты имелись, знаете ли…

- Что ж, добро пожаловать, сэр рыцарь, - старший из эльфов отсалютовал тонким копьём, ничуть не подумавшим засиять в присутствии гостя первородной магией и тем самым обличить в том врага.

И хотя по пути дальше не встретилось никого, Арриол не раз и не два чувствовал направленные на себя задумчивые взгляды. Все чувства обострились - словно здесь, в сердце эльфийского королевства, не было места условностям или недомолвкам. Да и доставшаяся от родителей двойственная наследственность с каждым днём проявлялась всё сильнее, закипая в крови яростными и радостными искрами.

Но в то же время, стоило признать, что разделить их и понять, что же досталось от гордой силы отца, а что от горячей и нежно любящей матери, оказывалось невозможно. Словно два металла слились в гномьем сплаве, породив что-то новое. Необычное и небывалое - и вот это-то неизведанное нынче стучалось в ворота древнего и славного града Эльвенхейма.

- Приложите ладонь к воротам, сэр рыцарь, - лёгкая брезгливость или недовольство так и виднелись на этой породистой физиономии, но должным образом вышколенный привратный офицер даже не заикнулся насчёт недогадливости или туповатости homo. Хотя, на самом деле Арриол просто задумался - уж таковое событие, как подъезжать к столице королевства эльфов, оно живо настраивает на возвышенный и чуточку торжественный лад.

"А вот я вас!" - есть что-то такое в людях, что вечно толкает их на шалости. И вопреки утверждениям святых отцов, Лукавый тут соверенно ни при чём.

Ибо облачённая в рыцарскую перчатку ладонь парня поднялась - и с силой, словно утверждая тут своё присутствие и даже превосходство, припечаталась о створку.

- Привет тебе - от моего брата, - не прошептали, а только обронили намёк на эти слова разгорячённые и раскрывшиеся будто в ожидании поцелуя губы.

Но, не уступившие бы и натиску урагана ворота услышали. Медленно, словно улыбка, на створках проступил так напоминающий пятипалую руку огромный оттиск кленового листа. Входи, друг! - так и говорили эти зачарованные не одним поколением волшебников и мастеров ворота.

Арриол не видел и даже не воспринимал забегавших суетливо стражников. Не обратил ни малейшего внимания на готовых и даже жаждущих испепелить его могучих волшебников, стянувшихся к полуденным воротам столицы. Он просто снял перчатку и погладил ворота - и те раскрылись ему навстречу. Словно жаждущая и ожидающая встречи женщина, створки величественно раздвинулись в стороны.

Не дожидаясь понукания или приказного удара рыцарскими шпорами, чёрный конь сделал шаг вперёд. Затем ещё один, ещё - и так по всей длине улицы Мастеров, выходящей на площадь Зелёного Великолепия, так радующей взгляд зеленью неувядающей жизни. Звонко цокали подковы простецкой стали, оставляя на мостовой блестящие следы. И только здесь Арриол соизволил спрыгнуть с высоты седла. Он взял под уздцы коня и подвёл к фонтану, где мраморные фавны и нимфы щедро разливали животворную влагу.

Спасибо всем богам или демонам, что никто, даже чуткие ко всему эльфийские уши не слышали, как бьющийся в конвульсиях, впавший в транс жрец Ценариоса из подворотни прошептал посиневшим ртом едва различимое сквозь клочья священной пены древнее пророчество:

- Эльвенхейм падёт, когда приехавший по своей воле рыцарь человеческого рода напоит своего коня в фонтане.

Ибо Арриол действительно подвёл слегка притомившегося чёрного скакуна к вожделенной искристой влаге. Погладив белую звёздочку меж умных блестящих глаз, он прошептал:

- Пей, мой вороной - эту воду ты заслужил… - и осмотрелся.

Сказать, что Эльвенхейм покорял и очаровывал - это значит не сказать ничего. Изящество, хрупкость и в то же время неуловимое глазу совершенство поначалу просто потрясали. Это была даже не магия, что-то иное - настолько сильно эльфы постигли природу и её незримые, никем и никогда не сформулированные законы. Высокие башни, стройные шпили. Плавные очертания тут же сменялись резкими росчерками архитектурных гениев прошлого. Ажурные мостики-переходы, вымощенные словно звёздами площади - но что самое интересное, живое оказалось так тесно переплетено с неживым, что разум просто отказывался поверить в увиденное.

Произрастающее из лужицы расплавленного камня могучее дерево, чьи ветви серебром и хрустальным перезвоном образовывали парящие в вышине домики - нет, в такое невозможно поверить. А уж куда как бессилен описать это слабый язык…

Вроде и нет вот здесь никакого прохода - но стоило правильно повернуться туда-обратно, и при этом погладить оплёвшую нагретую под солнцем мраморную колонну виноградную лозу, как удивлённый поведением своего подопечного проводник направился вперёд, и впитывающему впечатления словно вода губку Арриолу ничего не оставалось, как повести следом роняющего с губ капли коня.

- Здесь, - простое и в то же время изысканное жилище словно развернулось, раскрылось навстречу, и оба прибывших прошли во двор под увитой плющом аркой.

Эльф замер на миг, словно прислушиваясь к чему-то.

- Высокорождённая Норвайр сейчас в башне целителей, подожди её, - проводник чуть поклонился. Повёл ладонью, словно снимая с себя полномочия и передавая их под сень этого дома, а затем в пару неслышных шагов растворился в замершей к вечеру листве.

Арриол осмотрелся и принялся за своего скакуна. Конь не стал дожидаться особого приглашения, и как только его избавили от надоедливой тесноты седла со всякими там подпругами, безмятежно потянулся к траве на очаровательной лужайке перед собственно домом неописуемой формы. Ну что ж, так и приглашающая посидеть на себе скамеечка у входной двери тихо хихикнула, когда дворянское седалище чуть размявшегося сэра рыцаря таки удостоило почтить её своим прикосновением. А хорошо живут перворождённые! Необычно, но как-то уютно…

Листвяная дверь под аркой распахнулась. Прыгая на одной ноге и отсчитывая слова считалки по всей видимости интернациональной детской игры в классики, во двор заскочило худущее несуразное существо лет этак меньше некуда. Светлые волосы блеснули эльфийским золотом под лучами заходящего солнца, когда девчонка с заплетёнными на висках по здешней моде косичками задорно проскакала через весь двор, и на Арриола уставились два пытливых зелёных глаза.

И всё же, через миг узнавания этот взор потемнел.

- Что ты здесь делаешь, мерзкий homo? Зачем ты пришёл к порогу дома моей матери?

Снятый шлем и нагревшиеся стальные перчатки словно придавили руки Арриола незримой и оттого непреодолимой тяжестью. Медленно как во сне, он пробормотал, что приехал посланником… но звонкая пощёчина расставила всё по своим местам.

- Ты вор и убийца, убирайся отсюда! - похоже, эльфийское дитё относилось к людям не в пример хуже, нежели к лягушками или всяким букашкам.

Девчонка немедля бросилась царапаться и лягаться. И отшатнувшись, Арриол совсем некстати почувствовал спиной нагретую стену дома, его вечную и тихую печаль. И когда в ворота проскользнула изящная эльфка и бросилась отдирать терзающего рыцаря ребёнка, с изодранных ногтями щёк на потёртую кольчугу уже капали алые бусинки крови.

- На помощь, avari! - закричала та, и парень похолодел от этих слов. - Презренный homo вознамерился обидеть мою дочь!

Всколыхнулась, поднялась почти до небес незримая волна, и обхватила человека могучими необоримыми щупальцами. Стиснула словно удав добычу, и швырнула спеленатого под ноги набегающим эльфам.

А мать уже утешала ревущую и содрогающуюся девчонку, и от взгляда её хотелось спрятаться в самые тёмные подземные бездны.

- Он посягнул на самое святое, на детей наших… мерзкие твари эти homo… под землю его, на цепь…


- Светлейшая Королева, когда-то мы были друзьями. Да видно, тщетно я льстил себя надеждой, что мы понимаем друг друга, - закаменевший в ярости взгляд Императора в полной мере соответствовал этим хлёстким словам.

Большой и залитый прохладной, столь благословенной сейчас тенью тронный зал затих. Недвижно, словно оказывались высеченными из диковинного, алого с серебряными прожилками мрамора, замерли портьеры, а за окнами словно застыло ещё только что расплавленное и бурлящее золото полудня…

Королева перворождённых отшатнулась. Боль, боль и недоумение плескались в её взоре, когда она оторвала его от сидящего на троне повелителя Полночной Империи и словно в поисках поддержки отвернула в другую сторону.

Угрюмо насупились члены Палаты Пэров и другие представители Дворянского Собрания. Недоверием и даже презрением сочились отчуждённые лица собравшегося чуть дальше Гражданского Сената, где обреталась публика попроще - купцы золотой гильдии, знатнейшие банкиры, блестящие учёные и могучие волшебники.

- Проступку бывшего рыцаря не может быть ни оправдания, ни снисхождения, - в мягком сумраке слова эльфийской королевы пронеслись даханием весны. И всё же…

- Августейшая и блистательная Элеанор - а напомните-ка нам о статусе посланника. Что там говорится насчёт неприкосновенности в древних, столь почитаемых вами законах? - чувствующий себя последним идиотом в этом парадном вызолоченном камзоле с жёстким стоячим воротником, герцог Саймон на правах первого министра позволил себе подать голос.

- Он посягнул на честь девушки. Мало того, по праву рода т'Эллинэль со временем должна стать одной из самых высокопоставленных представительниц Эльфийского Двора, - на этот раз в голосе Королевы прозвучала отчуждённость. - И клан Осенней Вьюги имел полное право покарать насильника.

Итак, обвинение всё-таки прозвучало. Столь страшным и мерзким оказалось оно, что лица побледнели, и на некоторых даже выступил пот. Во всяком случае, с одной маркизой даже сделалось сердцебиение. Однако, в наступившей почти звенящей тишине раздался странный смешок. Совсем ещё молодая волшебница из дальнего угла, даже в этот знойный полдень окутанная сиянием ночного светила, шагнула вперёд. Её каблучок с такой силой гневно топнул по чёрным с радужными прожилками гранитным плитам, что по всему полу словно по морю заходили маленькие, призрачные волны зарождающейся бури.

- Нет, но какова же каналья… - глаза юной нахалки заблистали, и она чётко, звонко отчеканила дальнейшие слова. - Никто и никогда не убедит меня, что потомок древнего рода Арриол, рыцарь д'Эсте, прельстился какой-то худосочной эльфийской малолеткой!

- Хорошо сказано, - невесело усмехнулся Император с высоты трона и с тихим вздохом откинулся на спинку трона. - И всё же, объяснитесь, госпожа дерзкая волшебница - или вы с таким треском вылетите из Сената и этой залы, что ваш позор войдёт в поговорку.

Нежные лучи Селены мягко бросили на благордный гранит несколько своих сполохов, прежде чем она ответила.

- Арри считал, что женщины всего лишь мерзкие и похотливые сучки. И пользуются тягой к себе мужчин, чтобы захомутать их, сесть на шею да ещё и свесить ножки. Так что, он попросту презирает нас, и ни за что не сделал бы первый шаг - а уж тем более проявить насилие? - нос её дерзко задрался. - Я знаю то доподлинно, потому что… потому что я несколько раз была с ним.

Зелёные и чарующие глаза эльфийской Королевы изучали гордо стоящую посреди залы волшебницу с неподдельным интересом кошки, заметившей дерзко атакующую её мышь.

- Эта несносная нахалка даже во мне зародила сомнения, - Элеанор чуть нахмурила бровку и возвысила голос. - Но всё же, тому было несколько свидетелей - и прежде всего мать, почтенная и уважаемая леди Норвайр, которая лично вырвала отбивавшуюся дочь из лап насильника.

Вновь воцарилась тишина - да такая, что стоявшие где-то снаружи напольные часы гномьей работы даже сюда донесли скрежет и звон отбиваемого ими полудня. И только сейчас старый барон Мелит, которого ввиду необычности вопроса специально доставили сюда через волшебный портал, словно проснулся, оторвался от горестных раздумий. Его рука ещё вполне могла поднять в защиту Империи меч или рыцарский цеп - однако на этот раз старый дворянин всего лишь рванул душащий его кружевной ворот, а затем с размаху швырнул к подножию трона тускло блистающую латную рукавицу.

Надо признать, Император с неудовольствием рассматривал некоторое время это дязгнувшее о камень недоразумение. Однако, по праву древнего рода барон имел право на такие вольности - а потому, едва лицо повелителя прояснилось и еле заметно кивнуло, как старый вельможа шагнул вперёд. Его громоподобный рёв, привыкший отдавать приказы на поле боя, гулко загремел под высокими и сумрачными сводами.

- Я удивляюсь вам, дамы и господа собравшиеся! Ужели вам самим не стыдно? - он обвёл всех гневно блистающим взглядом. - Посланника д'Эсте выбрал и одобрил лично Его Величество. И выказанное обвинение не просто оскорбительно - это пощёчина самому Императору, а в конечном итоге и всем нам.

Герцог Саймон неодобрительно покачал элегантно седеющей головой.

- Да, это так - но вызвать сиятельную Королеву перворождённых на дуэль не представляется возможным. Что вы предлагаете конкретно, барон?

Во взгляде старого вельможи на миг блеснула сталь, когда он посмотрел на гордо и одиноко сидящую в золочёном кресле эльфийскую Королеву. И всё же, он стиснул зубы, сдержался. А когда заговорил, вся тронная зала оказалась погружённой в тягостное недоумение.

- Пока вы тут занимались глупостями, я посчитал немного. Количество полков, боевых магов, кораблей флота - с учётом их силы и опыта, естественно. Мы сейчас настолько сильнее перворождённых, что войны попросту не получится - будет избиение и уничтожение. Всё равно что ветеран против молокососа…

- Отчего глупостями? - Император не был бы самим собой, если бы не вклинился в речь своего барона и лишний раз не напомнил, кто же тут сюзерен. Да и прервать принявшие столь людоедский образ слова тоже оказалось не лишним.

- Да ведь, парнишка-то сейчас у остроухих тварей наверняка в пыточной - а это всё равно, что в подвалах Святой Инквизиции, - барон дёрнул щекой и чуть сменил тон - он понял. - Я тоже не верю ни единому слову этого неслыханного обвинения - но пока молодой рыцарь в лапах эльфийских сволочей… палачей, прошу прощения - до тех пор я буду настаивать на войне.

Надо признать, что речь старого барона, над которым хоть и подшучивали порой за его солдафонство, но которого весьма уважали за неизменное мужество на поле боя, нашла в собравшихся не только отклик, но и поддержку. Потому Император, обведя залу непроницаемым взором, легонько покивал.

- Да, это так, Ваше эльфийское Величество - лучше всего было бы вытащить парня из подвалов, а потом в течение суток вам разобраться лично и беспристрастно. Представьте нам убедительные и исчёрпывающие доказательства. Иначе, несмотря на нашу дружбу, я просто вынужден и даже обязан буду сравнять ваше эльфийское королевство с землёй, на которой оно стоит. И раса перворождённых может попросту исчезнуть.

Королева поднялась с бледным и смертельно оскорблённым видом. Правда, Император тоже встал с трона, даже в такой ситуации проявляя вежливость… хотя, скорее всего, просто к даме.

- Что ж, часы только что пробили полдень, сутки пошли, - светлейшая Элеанор гневно блеснула глазами, а затем тряхнула благородным эльфийским золотом своих волос. - Когда к горлу приставлен кинжал, выбора особого не остаётся… ваши методы, дамы и господа, действительно пиратские.


Когда его вынесли на поверхность, он был ещё жив. Из обрубков пальцев толчками пробивалась горячая и непокорённая кровь, а незрячее лицо словно само собою повернулось к свету страшными провалами выжженных глазниц.

Вот это тепло - наверное, это солнце щекочет то место, где когда-то была кожа, которую искусные даже в пытках перворождённые содрали ради страшных мучений. А вот эта неподатливая упругость под раздробленными и едва ощущающимися руками - пожалуй, это земля? Зачем, зачем это всё, если жизни нет, а последние капли её утекают стремительно, как вода меж пальцев?

И мало кто расслышал, как из изуродованных и почти вырванных губ слетели старинные, странные и непонятные слова:

- Я проклинаю эту землю. Пусть любое семя, взросшее в ней, непременно обратится ко злу, - и содрогнулась в стыдливом ужасе почва.

- Я проклинаю этот воздух. Пусть не жизнь и свежесть он несёт, а зной и жару, иссушает и развевает в пепел никчемные души, - и ветер застыл, не в силах противиться древнему проклятию.

- Я проклинаю эту воду. Отныне смрадным ядом будет она. И всё, что оросит, взрастёт дурным и хилым, - благословенная влага вскипела и обратилась из источника жизни в поцелуй смерти.

Трижды вздрагивал кривящийся в муке рот, и трижды расходились вокруг незримые волны, пока над всем этим местом не поднялась страшная и угрюмая тень Мрачного Жнеца…


Часть пятая. О пользе гвоздя в сапоге. | Отблески Тьмы | Часть седьмая. Коловращение.