home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 39

Доктор Рок перестал кривляться, и я сразу увидел, что он классный специалист.

Начал он с фонтана и сделал несколько тонких замечаний, в частности, высказал предположение, что перед ним одна из величайших скульптур современности. Он даже осведомился, не намечают ли владельцы в обозримом будущем выставить это творение на продажу.

Мы с Питерсом переглянулись. Сержант, столкнувшись с неведомой ему раньше стороной жизни, пребывал в крайнем замешательстве.

– Вряд ли, доктор, – ответил он.

– Жаль, очень жаль, я бы приобрел ее. Из нее вышла бы отличная подпорка.

Рок порылся в распакованных Дожанго вещах и извлек какие-то непонятного назначения предметы. По-моему, они не имели никакого практического применения, и Рок таскал их за собой, просто чтобы пускать обывателям пыль в глаза.

Минуты через три Рок пришел к заключению:

– Много несчастий произошло в этом доме. – Он взглянул на какую-то вещицу, которую сжимал в руке, и вразвалочку направился к месту гибели Чейна. Пол был чисто вымыт. Сам Чейн, полагаю, с радостью покинул эту долину слез и нашел временное успокоение у колодца.

– Здесь недавно умер человек, умер насильственной смертью. – Рок посмотрел вверх. – Скорей всего его столкнули вон оттуда.

– Угадал, – подтвердил я.

– Около часа пополуночи. Прошлой ночью.

Рок неторопливо расхаживал по холлу.

– Смерть бродит вокруг… Зомби? Нет, хуже, какая-то неуправляемая сила… Ожившие мертвецы.

Я взглянул на Морли.

– Он знает свое дело. Или на него работает кто-то из здешних обитателей.

– Вечно ты всех подозреваешь!

– Профессиональная привычка.

Охотник на привидений минут пятнадцать молча простоял у фонтана, закрыв глаза и вставив в уши какие-то странные штучки. Я начал думать, что он все-таки издевается над нами. И тут Рок очнулся от забытья – или что это было? – и заговорил:

– Этот дом пропитан кровью, каждый камень хранит память о дьявольских преступлениях. – Он содрогнулся и снова на несколько минут зажмурился, а потом повернулся ко мне:

– Это вам нужна моя помощь?

– Да. Генерал нанял меня, чтобы распутать одно дельце, но с каждым часом оно запутывается все больше.

Доктор кивнул.

– Расскажите мне все по порядку. Здесь было совершено множество злодеяний, и все они связаны между собой.

– Это займет немало времени. Давайте устроимся поудобней.

Я привел его в одну из комнат на первом этаже западного крыла, в которой, по моим предположениям, в лучшие времена помещалась контора. Мы уселись. Питерс отправился попытать счастья на кухне: уговорить кухарку подать нам хоть что-нибудь подкрепляющее, раз уж алкоголь в этом доме запрещен безоговорочно.

– В самом деле, препаршивое местечко, – заметил Рок, узнав о сухом законе.

Я решил, что он, в сущности, неплохой парень. Я рассказал ему о своих открытиях, не столь, в общем-то, блестящих. Перечень преступлений – не более того.

Он выслушал, не перебивая.

– Злой дух избрал своей жертвой вашего нанимателя? Прочие убийства дело рук человеческих?

– А черт их разберет. Чем дольше я в этом копаюсь, тем меньше понимаю. С каждым погибшим или просто выбывшим список вероятных преступников сокращается. – Я объяснил, почему я подозревал Чейна.

Доктор Рок подумал, почесал в затылке, он явно не из тех, кто все решает с наскока.

– Мистер Гаррет, это не в моей компетенции, но должен заметить просто как сторонний наблюдатель – вы все время шли по ложному следу, потому что начали с неверных предпосылок.

– В чем же ошибка?

– Вы ловите человека, желающего увеличить свою долю наследства. Но, допустим, у негодяя другие мотивы. Вы сами сказали, что наследники генерала проявляют полное равнодушие к деньгам. Мне кажется, у убийцы совершенно иные цели.

– Допускаю. – Я не совсем тупица. Такая мысль приходила мне в голову, но найти другой цели я не мог, а наследство часто становится причиной кровопролития. Это я и сказал Року. – Но я готов выслушать любые соображения.

Он еще немного подумал.

– Выходит, вы ведете несколько расследований одновременно?

Я постарался растолковать доктору свое видение дела. Морли недовольно заерзал на стуле: он находил мой взгляд слишком узким.

– Боже праведный!

– Да?

Рок, вытаращив глаза, смотрел на что-то у меня за спиной. Я обернулся. На пороге стояла Дженнифер.

– Боже праведный! – повторил я. Она выглядела, как… словом, краше в гроб кладут.

– Заходи, дитя, заходи скорей, – сказал Рок.

Я вскочил и подхватил ее. Девушка так ослабела, что почти не держалась на ногах. Она даже не смогла одеться как следует.

– Гаррет… – Глаза Дженни наполнились слезами.

Я усадил ее на свой стул, здесь было светлее, но тем ужаснее казалась она. Цвет лица у Дженнифер стал как у старого генерала.

– Оно напало на нее, – выговорил я. – Привидение гонится за ней.

Какое-то время Рок пристально смотрел на Дженнифер, потом кивнул:

– Да.

Морли тоже взглянул на нее, затем на меня.

– Гаррет, пойдем пройдемся. Доктор, попробуйте помочь ей. Мы сейчас вернемся.

Морли повел меня наверх. Ко мне постепенно возвращался дар речи.

– Куда мы идем?

– Целый год это привидение терзало старика, но никого больше не трогало. Верно?

– Верно.

Мы шли по направлению к моей комнате. – Что-то изменилось, и произошло это прошедшей ночью или сегодня утром. Мы поднялись на четвертый этаж, я опять запыхался и вспомнил свой обет – вернусь домой и сразу начну тренироваться.

– Наверное, но что с того?

Морли отпер дверь моим ключом, отдал его мне. Мы вошли, и он указал на портрет моей загадочной красотки.

– С кем ты провел ночь, Гаррет?

Я взглянул на нее, взглянул на него. Я вспомнил, что, возвращаясь от Дженни, встретил блондинку.

– О! – только и смог я выговорить, но крылось за этим звуком немало.

Морли вернулся в коридор, я плелся следом.

– Хватит скрытничать, Гаррет, надо всем сказать.

– Нет, этого не может быть.

– Надеюсь.

Морли кончил рассуждать, в голосе его зазвучал металл.

Мы вернулись к Року и Дженнифер. Доктор казался встревоженным, но Дженнифер выглядела немного лучше, как-то он ей помог. Она настолько опомнилась, что обратила внимание на беспорядок своего туалета и принялась прихорашиваться. Морли положил портрет на стол, вниз изображением.

– Питерс, не могли бы вы привести остальных? Гаррет хочет вам кое-что показать.

Питерс был занят Дженнифер и вопросительно поднял брови.

– Пожалуйста, – попросил я.

– Генерала тоже?

– Нет, пока обойдемся без него. Он отсутствовал дольше, чем я ожидал. «С чего бы это?» – недоумевал я. Сержант возвратился.

– Кухарка с Кидом пошли наверх кормить генерала. Гаррет, похоже, он умирает. Он не может даже сидеть, не может говорить, не знаю, был ли у него удар, но последние силы покидают его.

Рок выслушал, но промолчал.

– Сколько еще их ждать?

– Они только вымоют его и придут. Старик обделался. Раньше такого не случалось. Кид или Деллвуд подавали ему судно, а обычно он и сам мог сходить на горшок.

Мне нечего было сказать на это. Я посмотрел на Рока, суетящегося вокруг Дженнифер, на Дженнифер, все больше приходившую в себя, и старался не думать о словах Морли.

Такое случается – иногда тебе просто не хочется верить, все твое существо восстает против доводов рассудка.

Пришел Кид с кухаркой, она не переставая ворчала, что ее отрывают от дел.

– Садитесь, пожалуйста, – пригласил Морли. – Гаррет?

Я знал, что должен сделать. Мне ужасно не хотелось это делать, но у Гаррета сильная воля. Я взглянул на Дженнифер и укрепился в своей решимости.

– Снэйк Брэдон был замечательным живописцем, но никому не показывал своих работ. Хотя скрывать их – непростительный грех. Он выразил все, что чувствовали наши солдаты в Кантарде. Он рисовал и людей, но видел их не совсем в обычном свете. Вот один из его портретов. Мне удалось спасти его из горящей конюшни. Мы считаем, что это ключ к разгадке. Я хочу, чтобы вы все посмотрели на него и высказали свое мнение.

Морли поднес лампу поближе, а я поднял картину.

Будь я проклят, если не слышал, как пискнула Дженнифер, не видел, как она побледнела. И кухарка, не соблаговолившая сесть, тяжело опустилась прямо на пол.

– Производит впечатление, однако, – заметил я.

Доктор Рок смотрел на блондинку тем же взглядом, что был у Морли прошлой ночью.

– Уберите его, – отшатнувшись, взмолился он.

Я убрал портрет, и Рок заговорил:

– Художник мог видеть не только наш мир. Он видел мир иной.

– Теперь он на него наглядится вдоволь: позапрошлой ночью Брэдона убили.

Доктор отмахнулся от меня.

– Вы видите лицо на заднем плане картины? – спросил Морли.

– Уж, наверное, лучше, чем человек с ненатренированным глазом. По этой картине можно прочесть всю повесть. Страшную повесть.

– Да? И какую?

– Кто эта женщина?

– Ответа на этот вопрос я добиваюсь с первого дня. Но никто, кроме меня, не видит ее. Более того, они уверяют, что ее и вовсе не существует.

– Она существует. Странно, что именно вы оказались столь восприимчивы… Нет, все правильно. Порой они привязываются к кому-нибудь постороннему, беспристрастному.

– Ну?

– Я ошибся, Гаррет, – сказал Морли. – Она не убийца. Она призрак, и ей не нужны потайные ходы.

– Морли! Ты прекрасно знаешь – она не призрак. Я ведь рассказал тебе… – Я смутился не зря. Вокруг куча народу, не мог же я во всеуслышание признаться, что закрутил роман с привидением.

Но неужели сам я настолько глуп, что поверил Року?

– Она призрак, – согласился доктор. – Несомненно. Картина объясняет все. Убийство было лишь концом, вершиной злодеяний и предательств столь подлых, что жертва не нашла покоя и в могиле.

Ага.

– Стэнтнор убил ее, свою первую жену, от которой ему приспичило отделаться. Все думали, что он откупился и услал ее, но на самом деле это было убийство. Может быть, тело до сих пор в подвале.

– Нет.

– Нет?

Кухарка поднялась с пола.

– Это миссис Элеонора, Гаррет.

– Мать Дженнифер?

– Да. – Она подошла к столу, взяла картину, вгляделась в нее. Я не сомневался, что она видела все, в том числе и ускользнувшее от нас с Морли, читала это творение Снэйка Брэдона как открытую книгу. – Да, он сделал это собственными руками и прожил во лжи все эти годы, не смея сознаться. Неумеха-лекарь не убивал ее. Элеонору прикончил этот мерзкий недоумок, гореть бы ему в адском пламени!

– Тысяча чертей! Минуточку, погодите минуточку…

– Все ясно, мистер Гаррет, – сказал Рок. – Безумец подверг ее пыткам, а потом убил.

– Но почему, зачем? – жалобно вопрошал я.

Не знаю, как остальные, а я только больше запутался. Я не мог сбросить со счетов прошлую ночь. Это было не привидение… или самое теплое, резвое, самое телесное привидение на свете.

– Доктор, я срочно должен переговорить с вами. Наедине.

Мы вышли в коридор, и я поведал о своем решающем свидании с Элеонорой. Рок снова погрузился в раздумье, мне показалось, прошло не меньше недели, наконец он заговорил:

– Начинаю понимать. А дочка, Дженнифер? Вы спали с ней?

Черт возьми, говорят, исповедь облегчает душу.

– Да. Но, как бы это выразиться… Она сама предложила.

– Хватит извиняться, Гаррет.

Доктор усмехнулся. Не похотливо, нет – это была торжествующая улыбка.

– Все сходится. Старый генерал, ваш наниматель, чью жизнь она медленно высасывает, направляя его по прямой дорожке в ад, сегодня утром обессилел вконец. Ей это понадобилось, чтобы принять оболочку живой женщины и переспать с вами. Но потом ее собственная дочь заманила вас, ее избранника, в постель. Это ранило Элеонору, огорчило ее, и та, что покусилась на вас, была наказана. – Рок опять задумался.

– Безумие какое-то.

– Примите во внимание, здесь все ненормальные – и живые, и мертвые.

– Ну да. Но от этого не легче.

– Пойдемте поговорим со старухой-троллем. Прежде чем что-то предпринимать, надо узнать все обстоятельства гибели Элеоноры. С этим призраком нелегко будет справиться.

Мы вернулись в контору, и Рок обратился к кухарке:

– Зачем генерал Стэнтнор совершил это преступление? Насколько я понял из слов Гаррета, его жена была запуганным, кротким созданием и почти не имела собственной воли. Надо было сильно постараться, чтобы довести ее до нынешнего состояния.

– Я не желаю сплетничать…

– Не запирайтесь! – прикрикнул я. – Генерал разоблачен. Он убил Элеонору, и, наверное, зверски убил. Теперь настал час расплаты, но меня волнует не это, мне нравится идея возмездия, божественной кары и тому подобное. Но она взялась за Дженнифер, а это уже нехорошо. Кончайте кочевряжиться и выкладывайте все как есть.

Кухарка посмотрела на Дженнифер. Девушка еще не совсем оправилась.

– Я намекала, да до тебя доходит как до верблюда. Генерал… Я говорила уже, он поклонялся миссис Элеоноре, мало сказать, он был одержим ею. Но это не мешало ему волочиться за каждой юбкой, любую шлюху увидит – и не успокоится, пока не уложит ее на спину. Он даже не делал секрета из своих похождений. И миссис Элеонора – при ее-то наивности в конце концов обо всем догадалась. Не знаю, любила ли она генерала, она никогда об этом не говорила и виду не показывала. Но, так или иначе, она стала его женой, и деваться ей было некуда: родители умерли, а король жаждал ее крови. Страдала она ужасно; наверное, будь она погрубее, попроще, она смогла бы закрыть глаза на его поведение. Но такая, какой она была, она страдала сильнее, чем страдают обычно обманутые жены. И вот в один прекрасный день Элеонора заявила муженьку, что или ты, мол, исправляешься, или, как говорится, что позволено гусаку, то позволено и гусыне. Девочка в жизни не осмелилась бы на такое, проживи она хоть миллион лет. Смирная она была, дерзости не было ни на грош. Но разве он что соображал своей дурьей башкой? Он думал, что все скроены по его образцу. Он избил ее до полусмерти и убил бы совсем, не стань я между ними. И с тех пор он не унимался. Бедное дитя, и всего-то разочек отважилась она восстать против своего повелителя.

Я хотел было попросить кухарку сократить рассказ, но потом рассудил, что лучше не перебивать ее, ведь она изливала душу.

– Ну девочка забеременела. Она носила мисс Дженнифер, но долго не понимала, что с ней. Наивное дитя. А когда поняла, было уже поздно. Я попыталась вразумить генерала, но он и слышать ничего не хотел: не верил, что ребенок его. До самой ее смерти не верил. Думал, что бедняжка такая же развратница, как ее непутевый муженек. Но кто же тогда ее отец? Кто? Я много раз его спрашивала. Был ли в доме еще хоть один мужчина? Нет, черт побери. А девочка никогда не выходила за ворота, да и из комнаты почти не выходила. Но он уперся как осел. Проклятый, упрямый негодяй!

Он заставил ее пройти через ад, да, через ад, иначе не скажешь. Мучил ее, пытал. Элеонора все время ходила в синяках. Он пытался выбить из нее имя любовника. Я делала, что могла. Но что я могла? Стоило мне отвернуться, он набрасывался на нее еще свирепей. Совсем плохо стало, когда помер старый генерал. – Кухарка посмотрела на меня, по щекам ее текли слезы размером с крупные яйца. – Но, Богом клянусь, я и подумать не смела, что он таки убил ее. Пошли сплетни, а я все равно не верила. Знай я, до чего он докатился, я повырывала бы пальцы у него на руках, пальцы у него на ногах, я бы печень и сердце у него вырвала, как перышки у цыпленка. Но как он мог, как мог?!

– Не знаю. Но собираюсь спросить. – Я повернулся к доктору Року.

– Вы хотите устроить им очную ставку? – спросил он.

– Вот именно. – Я хищно усмехнулся. – Он нанял меня, чтобы разобраться со своими неприятностями. Не стесняйтесь, мол, мистер Гаррет, не бойтесь огорчить меня. Отлично – я доведу его до удара.

– Полегче, – остановил меня Морли. – Не делай того, о чем сам потом пожалеешь.

Хороший совет. Есть у меня такая черта – если заденет за живое, мчусь, не разбирая пути, как обезглавленная курица, сокрушая всех и вся, а больше всех себя самого.

– Ладно, я в порядке.

Я взглянул на Дженнифер. За время рассказа кухарки она окончательно пришла в себя, хотя вид у нее был еще слегка ошалевший. Она рассматривала портрет матери и казалась изумленной и озадаченной.

– Так это моя мать. Женщина с портрета в отцовской спальне, – прошептала она.

– Почему вы не сказали мне этого прошлой ночью? – спросил я Питерса.

– Я не поверил. У меня возникло подозрение, но на том портрете она другая. Я подумал, что обознался, что это простое совпадение. Снэйк никогда ее не видел.

– Неправда, – вмешалась кухарка.

– Кстати, мне давно следовало обдумать это. Он ведь отсюда родом? Так видел он ее или нет?

Кухарка покачала головой.

– Он никогда не заходил в дом, она не выходила. Но он мог ее видеть на расстоянии.

– Я не поверил, – повторил Питерс. Я вспомнил, как они с Кидом спорили после нашего ухода. Теперь я знал, о чем. Они старались разубедить друг друга.

– Что будем делать с призраком, доктор? В этот момент, несмотря на Дженнифер, я был на стороне белокурой леди.

Ее можно понять. Прошлой ночью она впервые изменила мужу, то есть сделала то, за что поплатилась двадцать лет назад. Теперь он наказан сполна. А потом мы с Дженни… Но почему она не обвинила во всем меня? Почему не решила, что Дженнифер моя жертва, как сама она была жертвой Стэнтнора? Нет ли здесь еще чего, мне неизвестного? Наверное, Рок может объяснить, но спросить неудобно.

Я пожал плечами. Нет, баста. Не буду мозги ломать, а то и спятить недолго. Черт с ними, с мотивами, иметь дело с результатами куда проще.

– Она заслужила покой, – сказал Рок. – Подумайте, все это время она оставалась в доме и бродила ночами напролет, не зная отдыха. Это не может так продолжаться, наказание слишком жестоко. Пусть почиет с миром. – Рок остановился, ожидая комментариев, но их не последовало, и он продолжал: – Не мне судить их. Лично я считаю, что убийца все это заслужил, но профессиональная этика требует, чтобы я остановил преследование.

Под шутовской внешностью скрывалось вполне разумное существо. Я и сам руководствуюсь теми же принципами. Как правило, руководствуюсь. Несколько раз меня угораздило впутаться в домашние судилища – и ничего хорошего из этого не проистекло.

– В целом я согласен. Дальше.

На безобразном лице Рока появилась улыбка.

– Я построю преграду, которая помешает ей тянуть соки из живых людей. Ваш хозяин немедленно начнет поправляться, а когда он немножко отойдет и наберется сил – я вызову Элеонору, и мы устроим очную ставку. Хотите соглашайтесь, хотите нет, но я надеюсь, что после встречи она станет более сговорчивой. Заклинать же разъяренного духа – задача не из легких.

– Хорошо. – Я верил в познания Рока, а слова об очной ставке и вовсе ласкали слух.

– Не делайте этого, – запротестовала Дженнифер. – Он не вынесет, его удар хватит.

Но никому не было дела до здоровья генерала. В этом доме у Стэнтнора осталось мало сторонников. Кухарка, та вообще обдумывала, как побыстрее отправить его к праотцам. Правда, она вырастила его как собственного сына, но гордиться результатом не приходилось.

– Я на кухню, – заявила она, – а то ленча вам не дождаться.

Она удалилась, тяжело ступая.

– Присматривайте за ней, сержант. Она не в себе от горя.

– Ладно.


Глава 38 | Седая оловянная печаль | Глава 40