home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 9. Семафор погас

На то, чтобы изучить содержимое кладовки, ушло полчаса. Я рылся в барахле и перебирал варианты спасения. Вариантов спасения было мало, барахла много.

В основном кладовка была забита полной рухлядью, даже непонятно, чего эта рухлядь тут делала. Зачем хозяину зоопарка понадобились обрезки шпагата, куски пластиковых панелей, обломки кирпичей и другая строительная дребедень? Возможно, таким путем люди и становятся миллионерами.

Впрочем, кое-что полезное мне все-таки удалось найти. Несколько старых аквалангов, пару гидрокостюмов, огромный запас канцелярских принадлежностей. Пневматическое ружье. И старую сеть. Это было уже неплохо. Я зарядил ружье трезубцем. Трезубец предварительно смочил в святой воде.

Проверил сеть. Сеть была старая, но крепкая, я свернул ее и закинул на плечо.

В дверь постучали.

– Пароль? – спросил я, хотя и так знал, что это Семафоров.

– Смерть придуркам, – ответил Семафоров, и я его впустил.

Только вот ружье поставил так, чтобы при случае успеть выстрелить.

Семафоров притащил багор.

– А топор?

– Сломан, – сказал Семафоров, бухнувшись на мешок со стекловатой. – Рукоять треснула. Видимо, бегемот наступил. Только багор. Все. Все зверюги готовы. До одного. Болтаются в воздухе, под потолком, как воздушные шарики. Теперь вряд ли они нас достанут. Свинки не видно.

– Это плохо. Время идет. Сейчас лето, солнце всходит довольно рано. Осталось часа три, может, чуть больше. Через три часа тебе и всем вампирам – каюк.

– Все уже обвампирены, – Семафоров почесывал руки. – Все обвампирены...

– Кроме меня. – Я взял скотч и принялся обматывать шею. – А это дает нам шанс.

– Какой шанс?

Я наматывал скотч густо, чтобы в случае чего шея выдержала.

– Такой шанс. Нормальный. Я бы сказал, весьма приличный шанс.

– Рассказывай. – Семафоров принялся грызть ногти.

– Все просто. Мы сейчас выйдем на улицу. Вампиры под куполом. На свинке ошейник. Значит, она где-то внизу. Я не думаю, что у нее хватит мозгов, чтобы спрятаться уже сейчас. Все-таки свинка, насколько я знаю, довольно безмозглое существо. До рассвета она не спрячется, будет искать, кого еще цапнуть.

– И что?

– Что? Прекрасная погода, вот что. Надо выйти погулять. Воздухом подышать.

– Ты уверен? – спросил Семафоров.

– Увереннее не бывает.

И я выбрался из кладовки в коридор, затем на улицу. Семафоров вышел за мной. Багор он держал на плечах, как походную палку. Весело этак держал.

Первым же делом я посмотрел наверх. Вампиры висели под куполом. Все. И зубр, и лошадь, и бегемот, и остальные. Особой активности они не проявляли, пребывая в прострации.

– И что ты собираешься делать? – поинтересовался Семафоров. – Сядешь и будешь ее ждать?

– Точно, – я подмигнул. – Сяду и буду ждать.

После чего я достал свой кинжал. Он выглядел довольно грязным, но сейчас было не до гигиены. Я полил его водой из бутылки – в святой воде много серебра, какая-то часть микробов точно погибнет.

И стал собираться с духом.

Таких штук я еще никогда не проделывал. Это было довольно страшно. И довольно болезненно.

Я подцепил клинком пласт кожи на левой руке. Проткнул и дернул вверх и в сторону.

Кровь потекла сразу. Вены я не задел, как и рассчитывал. Но крови вышло много. Хорошо. Это было хорошо.

Под куполом началась возня. Твари рычали, верещали и из всех своих сил собирались спуститься к нам. Вокруг меня прямо-таки лилась их поганая розовая слюна и сыпался какой-то их не менее поганый мусор.

Я взмахнул рукой – кровь разлетелась по сторонам. После чего я действительно сел на асфальт и стал ждать. И в очередной раз за эту дурацкую ночь чувствовал себя героем.

Из-под купола послышались рев и возня. Я задрал голову и увидел, что наши давнишние знакомые – бегемот и крокодил снова сцепились. Причем бегемот в этот раз оказался умнее. Он боднул крокодила, и, бешено вращая своим маленьким хвостиком, поплыл по воздуху в сторону.

– Смотри, – я указал на бегемота. – Дерутся...

Но Семафоров не стал смотреть вверх. Обхватив голову руками, он устроился рядом со мной и сидел, тупо глядя в асфальт.

Свинка не появлялась.

Не появлялась... Кровь у меня перестала бежать, впрочем, ее и так вокруг было достаточно. И пахло сильно. Меня уже самого начинало мутить от собственной кровянки.

– Семафоров, – сказал я. – Вот представь, завтра твоя мама проснется рано утром, будет готовить тебе яичницу с сухарями, а ты домой не придешь. Придет человек, который скажет ей, что ее любимый сын стал вампиром и уже не поступит в юридический институт. То есть не оправдает ее доверия. Семафоров, скажи же что-нибудь?

Семафоров не ответил. Он согнулся пополам и завалился на бок.

– Что? – я схватил его за плечо. – Что с тобой?

Семафоров распрямился. Глаза его засветились неприятным красным огоньком, он облизнулся.

– Пить хочу, – сказал он.

И вдруг что-то внутри него забулькало, зафыркало, Семафоров застонал и неожиданно начал подниматься в воздух.

– Помоги, – прошептал он. – Лечу...

Я схватил Семафорова за ногу. Сила тяги была невелика, и я легко его удерживал. Можно сказать, двумя пальцами.

– В кладовке... – сказал он. – В кладовке акваланг...

– Поплавать хочешь?

– Дубина! Акваланг – он как рюкзак, только тяжелый! Я его надену! А пока тащи меня к фонтанчику!

– Попить хочешь?

Семафоров попытался меня стукнуть, но я сам его треснул. В челюсть. После чего подтащил Семафорова к фонтанчику с водой. Он вцепился в чашу обеими руками. Ноги у него задрались и болтались в воздухе.

– Держись! – я побежал в кладовку.

В кладовке я был только что. Акваланги валялись на полке.

Я выбрал самый маленький. Но даже этот самый маленький акваланг оказался весьма тяжелым. И еще я прихватил с собой костюм для подводного плавания.

Семафоров висел хорошо. Крепко держался. Если можно так сказать о человеке, который падал не вниз, а вверх.

– Тошнит, – сказал он. – Меня здорово тошнит...

Я с трудом прицепил на Семафорова баллон с кислородной смесью, и он опустился на асфальт.

– Как плохо быть вампиром. – Семафоров вытер ладони о штаны. – Все время тошнит, все время, честное слово.

– Это побочный эффект. – Я принялся наряжаться в аквалангистский костюм. – Это потому, что вампиры бессмертны. А с бессмертия всегда тошнит, так во всех фильмах про вампиров говорится. Кстати, тебе очень идет акваланг...

– Зачем костюмчик-то притащил? – подмигнул Семафоров. – Слинять собираешься?

– Не-а. – Я попрыгал. – Просто так прокусить труднее. Зубы обломаете... Обломают.

– Ну-ну... – хмыкнул Семафоров.

Перчатки я натягивать не стал, руки мне были нужны.

– Ну-ну... – снова повторил Семафоров.

Снарядившись, я сел на асфальт, положил рядом ружье и продолжил ожидание. Семафоров сидел возле меня. Вернее, лежал. Он смотрел вверх, под купол. Я под купол не смотрел, потому что сегодня и так насмотрелся на всякую дрянь.

Семафоров вел себя пока нормально. Во всяком случае, я ничего подозрительного в его поведении не наблюдал.

Свинка не появлялась. То ли она была слишком далеко, то ли у нее был какой-то свой план. Морско-свинячий.

– Кенгуру, – неожиданно сказал Семафоров. – Я совсем забыл про кенгуру. Под куполом нет кенгуру!

– Какой еще кенгуру? Раньше же никакого кенгуру не было!

– Неделю назад привезли. Он в карантине сидел, ему только начали вольер готовить.

– Почему он не под потолком?

– Карантин в особом вольере, он закрыт сверху. Видимо, сразу не выбрался...

– Чем закрыт?

– Тоже пластиком.

– Значит, закрыт пластиком и сверху, и с боков? Выходит, эта свинка могла до него и не добраться? – сообразил я.

– Могла и не добраться...

– Отлично. Тогда я пойду. Надо посмотреть. А ты сиди здесь.

– А куда мне идти. Мне и так хорошо. К тому же здесь рядом, ты и сам дойдешь. Вон тот вольер, второй справа. Там еще знак «кирпич».

Здесь на самом деле было рядом. Совсем рядом. Я пошел. Ведь если до кенгуру действительно так трудно было добраться, то не исключено, что свинка его еще не достала. И не исключено, что она болталась где-то рядом и поджидала удобного момента. И точно так же не исключено, что ее можно было накрыть.

Прибить. Размазать, уничтожить...

Я шагал к «кирпичу».

Впрочем, возле вольера с «кирпичом» меня ожидало неприятное разочарование. Никакого кенгуру в вольере не оказалось.

Пластиковое стекло, пластиковый потолок были целы, а кенгуру вот не было.

И тут у меня за спиной раздался смех.

Я резко обернулся. Смеялся Семафоров. Он уже не сидел, он стоял. И кенгуру стоял рядом с ним. Я раньше никогда не видел кенгуру. А он оказался здорово похожим на человека. Только с хвостом.

А Семафоров на человека был похож уже гораздо меньше.

– Ты чего? – спросил я. – Откуда этот зверь?

– Ключи. – Семафоров позвякал связкой. – У меня же ключи от всех вольеров. Все-таки ты, Пятка, дурачок. Дурачок... Я знал, что ты рано или поздно проколешься...

И Семафоров улыбнулся мне чудесной зубастой улыбкой.

– Смотри. – Он присел и стал отворачивать крышку с горлышка бутылки со святой водой.

– Ты что делаешь? – я шагнул к нему.

Но Семафоров остановил меня.

– Не стоит. – Он наклонил бутылку, вода перелилась.

– Семафор, ты чего?

Но я уже понял, чего он...

– Не делай этого, – сказал я, больше ничего в голову мне не пришло, – и я буду ухаживать за твоей могилкой.

Семафоров пнул бутылку. Она опрокинулась набок. Вода с бульканьем вытекала на асфальт.

Мой приятель наступил на бутылку, остатки воды выплеснулись.

Все.

– Вот и славно, – Семафоров плюнул. – Эта вода... Неприятная штука. Она меня смущала все это время. И не только меня.

Из-за пазухи Семафорова выскочила эта чертова свинка и быстро вскарабкалась ему на плечо.

– У тебя... – я указал пальцем.

Семафоров рассмеялся. Смеялся он с характерным бульканьем. Потом по подбородку у него потекла красная слюна.

Свинка сидела у него на правом плече. И смотрела на меня красными глазками.

И Семафоров тоже смотрел на меня красными глазками.

И даже кенгуру, чертов австралийский грызун, пожиратель земляных орехов, – и тот смотрел на меня красными глазами.

Даже луна – и та стала предательски красная. Я остался один на острове вампиров!..

Но со мной было подводное ружье. И я выставил его перед собой.

Свинка издала малопонятный звук. Семафоров тоже издал малоприятный звук. Кенгуру двинул ушами.

И прыгнул на меня.

Это было здорово. Кенгуру и так здорово прыгают. Но прыжок кенгуру-вампира был восхитителен. Он подлетел почти под самый купол, затем перевернулся в воздухе, растопырил лапы и зубы и устремился вниз, ко мне.

Зверь падал. Когда до него оставалось метра четыре, я нажал на крючок. Гарпун пробил сумчатого насквозь, долетел до поддерживающей купол мачты и запутался в арматуре. Кенгуру оказался насаженным на длинный капроновый линь. Я бросил ружье.

Дальше все было похоже на мультик. Кенгуру почти долетел до меня. Почти. По старой подводной традиции линь был закреплен на ружье, и это самое ружье застряло поперек кенгуриного пуза. Линь натянулся и зазвенел, кенгурятина протянул ко мне свои когтистые лапки, и в эту же секунду его отбросило назад.

Вампир перелетел через лагуну и врезался в мачту. Мачта вздрогнула. Оглушенный кенгуру медленно поднялся под купол.

– Отлично, Пяткин, – сказал Семафоров. – Просто отлично! Ты меня не разочаровал!

– А ты меня наоборот, – я направился к Семафорову.

Пистолет со святой водой. Сетка и кинжал. Кинжал в кармане. Я очень надеялся, что Семафоров про него забыл, а потому я шагал навстречу вампирам и нащупывал кинжал в кармане. В левой руке я держал пистолет. Но пистолет вампира не убьет, только отпугнет. Поэтому пистолет только для вида.

Я прицелился. Свинка перетекла с одного плеча Семафорова на другое.

– Ну что, Куропятка, – усмехнулся Семафоров. – Будешь стрелять? Это больно, но не смертельно. Я потерплю. А если ты...

– Короче, Семафор. – Я осторожно нащупывал в кармане кинжал.

– Короче, дело к ночи, – у Семафорова выскочили клыки. – Вернее, к утру. А значит, надо искать, куда спрятаться.

– Мне кажется, что лучше всего тебе спрятаться в гроб, – сказал я. – Гроб тебе будет к лицу. Правда, в акваланге в нем лежать неудобно...

– Это тебе он будет к лицу! – Семафоров зарычал.

В этот момент я метнул кинжал.

Быстро, как только мог. Семафоров легко уклонился. Даже лениво как-то. Свинка на его плече заверещала.

Семафоров подхватил багор, но ладони у него тут же задымились и зашипели. Он выругался и уронил багор.

– А я думал, что ты жары не боишься, – сказал я.

Семафоров прыгнул на меня. С баллоном за плечами.

Но я его ждал. И успел выкинуть ему навстречу сеть.

Семафоров запутался и свалился на асфальт.

Свинка пропрыгнула между ячеями и прыснула куда-то в сторону.

А вот Семафоров, в силу своих значительных размеров, пропрыгнуть не смог. Он попытался порвать сеть, но и это у него не получилось. Его кожа в месте соприкосновения с сеткой зашипела и лопнула. Сам Семафоров отчаянно забился, но быстро притих, осознав, что с сеткой не следует баловать. Только хуже будет.

– Правильно, – сказал я. – Лучше не дергаться. Я предвидел что-то подобное, мой добрый Семафоров. Предвидел. Поэтому я намочил сетку святой водой. Так что лежи, а то будет бобо.

– Р-рр! – прорычал в ответ Семафоров.

– Лежать! – Я пнул его в живот.

Семафор был мягким, неприятно мягким. Я подобрал багор. Наставил его Семафорову чуть выше переносицы.

А он плюнул в меня. Я хотел было уже надавить на древко, но... Страха в глазах у Семафорова не было, одно бешенство. Так было неинтересно. И я решил помучить его.

– Живи пока, – сказал я. – До утра. Есть мне пока чем заняться...

Семафоров снова в меня плюнул. Мне это надоело, и я тоже в него плюнул.

После чего осмотрелся в поисках свинки. Свинка, пока я разбирался с Семафоровым, снова куда-то сгасилась. Я даже не заметил, куда, шустрая такая свинюшка оказалась. Но это ничего, выползет. Куда ей деваться.

Сверху послышался грохот.

Я в очередной раз посмотрел наверх и обнаружил, что грохот был произведен врезавшимся в купол бегемотом. То ли летучий флюид из него постепенно улетучивался, то ли он очень удачно маневрировал с помощью своего хвоста. Но бегемот сильно опустился вниз и сейчас болтался примерно посередине между землей и куполом.

Примерно как большой дирижабль.

И, судя по всему, интересовался он мной.

Остальные твари тоже суетились, пытаясь спуститься, но получалось у них плохо. Хуже, чем у бегемота.

Из административного здания показался Густав. Он с трудом ковылял по асфальту, заплетаясь в собственных лапах. Орангутан был уже окончательно пьян от валерьянки. Покачивался, иногда припадал на колени, пытался даже орать какие-то песни. В правой руке он сжимал пустую бутылку с валерьянкой, в левой – что-то сильно напоминающее петуха.

Когда Густав подошел поближе, я с удовольствием отметил, что в руке у него совсем не петух, а павлин. Шея у птицы была свернута набок, павлин выглядел совершенно дохлым. Перья из его хвоста эстетствующий вампир понавтыкал себе в цилиндр. Выглядело это круто.

Наверное, это было самое веселое зрелище в моей жизни. Я пожалел, что у меня нет с собой фотика. Все-таки пьяную обезьяну-вампира встретишь не каждый день.

Вампир приближался.

Когда до меня осталось метров пять, не больше, Густав приветливо помахал мне дохлым павлином и попытался послать воздушный поцелуй. Почему-то он не взлетал. Сначала я думал, что это валерьянка каким-то образом нейтрализует действие летучего флюида, но потом увидел, почему Густав не может подняться – из карманов у него торчали горлышки бутылок, они тянули эту чертову макаку к земле.

Я подошел к Густаву. Он тут же попытался меня обнять. Не по-вампирски, по-дружески. И когда он протянул ко мне свои длинные тяжелые руки, я вытащил у него из карманов бутылки. Густав снова икнул и полетел вверх.

Достигнув купола, орангутан стукнулся о плексиглас и выпустил павлина. Тот со свистом плюхнулся прямо мне под ноги.

Интересно, павлин тоже занесен в Красную книгу?

Я выдернул из хвоста павлина перо и, по примеру орангутана, пристроил его себе за ухо. Теперь я был как Чингачгук. Чингачгук – павлину каюк.

А бегемот уже зависал надо мной, неловко описывая круги, работая в воздухе толстыми лапами и продолжая вращать, как пропеллером, своим коротким хвостом. При этом бегемот широко разевал пасть, и тогда были видны совершенно немыслимые, наверное, с две мои руки длиной, блестящие белые клыки. На верхнем даже застряла тыква – пища, к которой овампиренный гиппопотам утратил всяческий интерес.

Семафоров запутался в сети еще глубже и теперь мог только злобно ругаться:

– Урою тебя! Только выберусь из сетки! Загрызу!

Но на него я теперь внимания особого не обращал, меня гораздо больше интересовал бегемот.

А тот опускался все ниже и ниже, все шире разевалась его пасть, слюна, вызванная, видимо, моим аппетитным видом, лилась блестящей струей.

Тогда я понял, что промедление – это труба. Взял багор, широко размахнулся и запустил его в бегемота.

В секцию компьеметателей я не ходил, но страх придал мне сил. Багор просвистел в воздухе и до половины врубился в тушу. Гиппопотам заревел как настоящая пароходная сирена, задергался и стал заваливаться на бок.

Опять же как подбитый дирижабль.

Летучий флюид, сообщавший ему возможность полета, со свистом истекал из раны на боку. Бегемот обретал смертность и тяжесть. Он падал.

Он падал на Семафорова.

– Помоги! – завопил Семафоров. – Помоги.

Я было рванулся на помощь...

Не успел. Бегемот набрал скорость и шмякнулся вниз.

В последнюю секунду Семафоров догадался опрокинуться на спину.

В стороны брызнула пыль.

– Семафор погас, – сказал я.


Глава 8. Густав под потолком | Вампир на тонких ножках | Глава 10. Свинячья схватка