home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 10. Мертвый дед

Потом начался дождь, и я пришел в себя. Только это был не совсем дождь. Это был Чугун. Он стоял надо мной и лизал меня в нос шершавым собачьим языком. А я-то думал, что это дождь.

Но дождь, видимо, прошел стороной – вокруг было сухо, светили звезды, светила луна, фонарь какой-то светил.

Я сунул руку в карман и нащупал Выключатор. Прибор был на месте.

Чугун увидел, что я открыл глаза, и радостно укнул. За всеми этими безобразиями про Чугуна мы как-то совсем забыли. А у Чугуна, то ли от страха, то ли от молний, снова проснулся ум, Чугун взял след, слетал к дому и привел Радиста.

Радист стоял прямо надо мной с фонарем в руке.

– Сознание вернулось. – Радист довольно болезненно пощупал меня за шею, затем рывком поднял на ноги.

Одной рукой.

Я отряхнулся от земли и от приставшего ко мне со всех сторон иван-чая, огляделся.

Тварюки видно не было. И Гундосова с Тоской тоже. Зато под деревом земля была разрыта, и виднелись два аккуратных холмика.

Мне стало нехорошо.

– Они что, того? – я указал пальцем в небо.

– Не понял.

– Где Тоска и Гундосов?

Радист указал пальцем на холмики.

– Умерли?!!

– Живы, – ответил Радист. – Но сильно поражены атмосферным электричеством. Поэтому для стечения остаточного электричества я погрузил их в почву.

– Ты их похоронил?! – у меня начинали шевелиться волосы.

– Закопал. Для их блага.

– Ты что, Радист! – Я стал разгребать ближайший холмик. – Это же суеверия! Закапывать никого нельзя, это давно доказано! Это смерть! Они же задохнутся!

В первой могиле оказалась Тоска. Тоска завыла, схватила меня за руки, и отодрал я ее с большим трудом. Девчонку трясло, зубы у нее стучали, а нижняя губа была искусана до крови. Я схватил ее за плечи и рывком вытащил из ямы.

Тоска перевалилась на бок и теперь дышала и плакала. Я подумал, что после получаса, проведенного в могиле, ее отношение к смерти несколько изменится. И теперь она не будет так беззаботно есть красные сыроежки, красить волосы в черный цвет и носить красно-белые носки.

Я принялся раскапывать холмик Гундосова. Вообще, мне не очень хотелось его раскапывать, после того как Гундосов наступил мне на голову своим выживательским ботинком, мне хотелось пристроить на его могилке красивый гранитный камень.

Но человеколюбие во мне победило.

Гундосова Радист закопал глубже, чем Тоску, видимо, степень поражения электрическим током у Гундосова была выше. Сначала я наткнулся на голову. Гундосов лежал лицом вниз, и мне показалось, что Гундосов уже откинул коньки – никаких признаков жизни у него не наблюдалось. Одни признаки смерти.

Особенно мне понравились волосы Гундосова. Они стояли у него дыбом и во все стороны, будто внутри гундосовской головы произошел небольшой взрыв. Волосы были жесткие и какие-то даже напряженные, пожалуй, сейчас из них можно было изготавливать щетки для чистки сапог.

Я ухватился за эти волосы и дернул.

Гундосов очнулся.

– Ы-ы-ы! – именно таким был его первый звук.

Я откопал его до уровня плеч, и Гундосов поднялся на корточки. И сказал:

– Ра-ра-ра.

Не знаю, что он хотел этим сказать, но «ра-ра-ра» мне понравилось больше, чем «ы-ы-ы». Я взял Гундосова за шкирку, уперся ногами в землю и принялся вытаскивать его наружу.

– Спасибо! – Гундосов завыл еще громче, едва оказавшись на поверхности.

Он схватил меня уже за ногу, обнял и прижался лицом к моему сапогу. И расплакался.

– Спасибо! – хныкал он. – Не забуду! Он ведь меня живым закопал! Это чудовище! Он пришел за мной и закопал меня живым! Я очнулся, а вокруг... а вокруг земля!

Я не стал открывать ему глаза. Я не стал говорить, что закопал их совсем не наш преследователь, а Радист. Зачем было портить отношения?

Гундосов же собрался обхватить и вторую мою ногу, чувство благодарности зашло в нем так далеко, что он даже пообещал мне подарить свой цифровой фотоаппарат. Тот, который достался ему за многочасовое сидение в холодильнике. Это было уже неплохо.

Глядя на Гундосова, Чугун тоже принялся зачем-то выражать мне свой восторг и лизать мой другой ботинок.

– Ладно, Гундосов, – я попытался остановить излияние этой преданности. – Пора нам идти домой...

Двигать домой действительно было пора. И мы двинули.

По пути я спросил у Радиста, не видел ли он чего-нибудь необычного возле дерева? Радист ответил, что ничего необычного, если не считать того, что Гундосов так вцепился в кору, что его пришлось выдирать вместе с корнями. Гундосова, а не дерево. А так ничего необычного.

Шагать самостоятельно Тоска не могла – коленки слишком сильно дрожали, и Радист взял ее на закорки.

Гундосов передвигался сам, но дергано и неуверенно. Все время оглядывался и старался держаться между мной и Радистом. Мне почему-то казалось, что после нашей поездки к Чертову омуту Гундосов перестанет быть выживателем и займется более мирным делом. Бабочек будет ловить или марки коллекционировать.

Радист шагал уверенно, видимо, встроенный в его голову компас показывал ему верную дорогу.

Оказалось, что заблудились мы изрядно. Даже умудрились перебраться на другой берег озера, причем на берег дальний. Так что пришлось обходить Чертов омут вокруг. На это ухлопалось почти три часа, так как берег оказался здорово заболоченным и мы то и дело углублялись в лес, чтобы обойти топи.

К тому же дождь все-таки зарядил. Сильный дождь, настоящий ливень, так что нам пришлось даже пережидать. В результате мы пришли к дому уже к вечеру, промокшие, усталые и злые. Даже равнодушный ко всему Радист и то как-то нервничал и скрипел зубами.

Дома нас ожидал сюрприз. Дома нас ожидал Доход.

Причем Доход ждал нас не на улице и даже не в гостиной. Каким-то чудом Доход умудрился забраться наверх, протиснуться в дыру в своей комнате и даже загородиться двумя койками. Забаррикадировался, короче.

Когда я заглянул в комнату, Доход размахнулся кроватью и чуть даже не запустил ею в меня.

– Ты чего? – успел спросить я, и Доход кровать опустил.

– Это ты? – Доход прижимал кровать к себе.

– Я.

– А он где?

– Кто он?

– Его здесь нет? – Доход попытался выглянуть в коридор.

– Мы тут одни. И мы, между прочим, весь день тебя искали. Нас молнией било! А ты где был?!

Доход вздохнул, перешел на самый тихий голос и принялся рассказывать.

Вечером он уснул на улице. Долго не мог заснуть, долго его жалили комары, и он пытался спрятаться от них под палаткой. Но комары были проворные, и даже палатка от них не спасала. А потом за озером еще птица какая-то дурацкая разоралась... Короче, уснул Доход где-то часов в одиннадцать. И снились ему тяжелые и малоприятные сны. Про каких-то мертвецов. Как он, Доход, с этими мертвецами воевал. И вот в самый разгар борьбы с этими мертвецами на него что-то упало.

Доход перепугался и побежал в лес. И, конечно же, в этом лесу заблудился, поскольку была темнота. Хорошенько стукнувшись в этой темноте о дерево, Доход подумал, что лучше не рыпаться, а сидеть спокойно, наступит утро – найдут.

И он стал сидеть спокойно. И сидел спокойно целых двадцать минут. Но через двадцать минут вокруг кто-то стал похаживать.

Сначала Доход думал, что это волки. Но из передачи «В мире животных» Доход знал, что волки, при всей своей продвинутости и злобности, не умеют мерзко похохатывать и греметь чем-то железным. Значит, это были не волки.

Кто это был, Доход понял, когда между облаками проскочила луна. Луна осветила странную костлявую фигуру в длинном черном плаще. Фигура стояла, прислонившись к дереву, и поблескивала выпуклыми глазищами. Более того – Доходу почудилось, что фигура не одна, что их много...

Тогда Доход и понял. Это были черти. Те самые черти, которые в изобилии водились в Чертовом омуте. И теперь эти черти решили по-серьезному взяться за него, Дохода. Показать ему, где крабы зимуют.

Доход испугался и для оказания сопротивления выломал небольшую сосну.

– Так всю ночь с сосной и просидел, – сказал Доход. – А черти вокруг плясали. А как стало светлеть, так я отправился обратно по своим следам, но опять заблудился. Устал и уснул. Проснулся от грома. И увидел его.

– Кого? – насторожился я.

– Мертвеца, – ответил Доход. – Это мне ночью показалось, что черти, а на самом деле это мертвецы.

– Хрен редьки не слаще, – сказал я.

– Вот и я говорю. Это был мертвец. Самый настоящий. Глаза провалены, ошметки кожи болтаются. Но потом в кустах что-то зашуршало, и он пошел в ту сторону. А потом еще и лоси побежали...

– Лоси?

– Лоси. Штук восемь лосей! Тут вообще, оказывается, лосей полно, не лес, а лосятник сплошной. Как ломанутся! Тогда и я побежал. От страха снова бегать научился. Только в другую сторону зачем-то подрапал. Бежал, бежал, катился кое-где, пока не вывалился к озеру. И не увидел дом. Пришел, а вас нет. И гроза разыгралась. И вот мне показалось, что эти самые жмурики из-за деревьев на меня и смотрят. Тогда я испугался и забрался к себе в комнату. Не помню, как забрался...

– Значит, мертвецы? – спросил я.

– Угу. Мертвецы. Тут полно мертвецов...

И Доход принялся боязливо озираться.

– Понятно, – сказал я. – Знаешь, Доход, ты прав. Мертвецы – они здесь. И только и ждут, как нас схватить. Так что ты будь осторожен. Враг – не спит.

Это я сказал, чтобы Доход больше никуда не удирал.

После чего я спустился в гостиную и снова попытался растопить камин. Хотелось погреться. В этот раз растопил. Подтащил к камину уцелевшее кресло-качалку и стал греться. Очень быстро меня разморило, и я уснул. И увидел весьма приятный сон.

По берегу озера шла Тоска с Чугуновым.

Чугун стал окончательно похож на волка. Он был мохнатый, перемещался на четвереньках, даже что-то вроде хвоста появилось. Тоска почесывала его по холке и дружелюбно пинала ботинком в брюхо. Чугун был счастлив. От человека на Чугуне осталась лишь тельняшка и часы на правой лапе.

Потом Тоска наклонилась, подняла палку и швырнула в озеро. Чугун прыгнул в воду и понес палку обратно. И почти уже доплыл до берега, как вдруг...

Как вдруг кто-то потряс меня за плечо.

Я проснулся.

Это был Гундосов.

– Надо нам отсюда сматываться, – сказал Гундосов. – Чем скорее, тем лучше.

– Не получится.

– Почему?

– Потому что в таком виде дома лучше не появляться. Потому что единственный, кто может нам помочь, – это Изобретатель. А когда он вернется – неизвестно. Поэтому нам надо ждать. К тому же нам не выйти к цивилизации без машины. Без машины мы как без рук.

Гундосов почесал голову, потом сказал:

– Просто все не так просто, как тебе кажется.

– Я уже понял, что все не так просто, как мне кажется. Я понял, что в наши посиделки вмешался еще кто-то. Ты не знаешь, кто?

Гундосов замялся.

– Гундосов, лучше тебе рассказать.

Гундосов вздрогнул.

– Чугун снова барсуков натаскал... – юлил Гундосов.

– Гундос! – строго сказал я.

– Ну да, да, – признался Гундосов. – Я тогда сказал, что ничего не загадывал...

– Ну? – вытягивал я.

– Это... это...

– Говори! – рявкнул я. – Чего ты пожелал?!

– Я...

Я подскочил к Гундосову, схватил его за грудки и хорошенько встряхнул.

– Ну?! – рявкнул я.

– Я пожелал увидеть прапрадедушку, – тихо сказал Гундосов.

– Кого?!

– Прапрадедушку, – уже прошептал Гундосов.

Я плюхнулся в кресло. Дождь молотил по крыше, дрова потрескивали в камине, а придурок Гундосов возжелал повидаться со своим мертвым дедушкой.

Гундосов принялся быстро рассказывать:

– Я в кружке занимался, мы изучали историю нашего края. И вот я совершенно случайно выяснил, что мой прапрадедушка не кто иной, как капитан Орлов.

– Капитан Орлов? – Я посмотрел на Гундосова с интересом.

Вот уж во что не мог поверить, так в то, что Гундосов благородных кровей. И что предводитель белого движения во всем нашем крае капитан Орлов – его предок.

– Да, предок по материнской линии, – кивнул Гундосов. – А я раньше и не знал. В тысяча девятьсот девятнадцатом году он в одиночку напал на баржу с красноармейцами и отбил у них дочь купца первой гильдии Федора Кузьбожева. Убил двадцать три человека и исчез где-то в тайге с реквизированным золотом. Ну и с купеческой дочерью тоже. С тех пор его никто не видел. Но сопротивление советской власти не затихало до самой войны. Крутой, короче, чувак был капитан Орлов. – Гундосов шмыгнул носом и продолжил: – Я так обрадовался, что у меня в роду есть герои! Так обрадовался, что стал изучать все, что было связано с капитаном Орловым. И само собой, мне здорово хотелось его увидеть, но даже фотографий капитана не сохранилось! А так хотелось...

– И ты вызвал своего дедушку!

– Прапрадедушку, – поправил Гундосов. – Я даже сам не понимаю, как это произошло, я подумал и решил... попросил... Решил вызвать капитана Орлова.

Я приложил ко лбу свои часы. Часы на лбу успокаивают – это легко проверить, положив часы на лоб перед сном. Но в этот раз часы не подействовали.

– Уже три дня вокруг нас ходит суперубийца капитан Орлов, – сказал я. – Он пытался меня достать, потом – на дереве безобразия. Это внушает мне эти... радужные надежды.

– Что же нам делать? – Гундосов оглядывался по сторонам. – Что делать? Может, попробовать еще нажать на эту кнопку?

Я достал из кармана Выключатор. Мне не хотелось экспериментировать с этой штукой. С другой стороны, хуже вряд ли будет...

Тут я вспомнил.

– Батареек нет, – сказал я. – Протекли. Так что опробовать все равно нельзя...

– У Тоски есть плеер, – напомнил Гундосов. – Можно вытащить оттуда. Я могу сбегать.

Гундосов собрался бежать уже за Тоской, но тут в дверь постучали.


Глава 9. Лосиные бега | Жмурик-проказник | Глава 11. Последняя песня Тоски