home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 3 Улети на небко

Витька вышел на балкон. Вдохнул глубоко. Ему очень хотелось сказать, что утренний город был красив... Но не мог он этого сказать. Потому что из Витькиного окна не было видно утреннего города. Из его окна была видна лишь утренняя стена противоположного дома. Она закрывала весь вид справа налево, и Витьке оставалось лишь любоваться солнцем, отражающимся в окнах.

Витька смотрел на солнце и думал, что хорошо бы этот дом к чертям свинячьим взорвать. Выселить из него народ и рвануть. Чтобы воздух был.

Воздуху не хватало даже на балконе. То ли от этого, то ли от того, что полночи Витька пытался придумать текст для песни, голова у него трещала в затылочной области. Витька поднял с пола охладившуюся за ночь гантелю и приложил к затылку. Не помогло. Витька уронил гантелю и в тысячный раз проклял тот час, когда он взялся сочинять текст.

Сначала Витьке казалось, что это будет легко. Возвращаясь домой от Жмуркина, он по пути придумывал сюжеты для песни. Сначала так: один мужик купил себе на базаре сапоги, а когда принес их домой, то обнаружил внутри кровь. Надо было выкинуть, но мужику стало жалко денег, он сапоги оставил себе и стал их носить. Но после этого каждую ночь стал нападать на таксистов – пока его не застрелили серебряной пулей рабочие с трубопрокатного завода.

Потом вдруг Витька вспомнил, что такая песня, к несчастью, уже написана, напружинил мозги и стал придумывать другую. Один мужик пригласил к себе в гости своих друзей на барбекю...

И такая песня уже существовала. Витька разозлился и усилил творческий натиск. Он сочинял историю, вспоминал, что такая песня уже существует, отбрасывал уже отработанный кем-то вариант и сразу же брался за другой.

Витька добрался до дома, но к себе не cтал подниматься, потому что решил покататься на трамвае – в трамвае, по наблюдениям Витьки, думалось как-то легче. Он выбрал линию, описывающую вокруг города кольцо, купил билет и отправился в поэтическую командировку.

На втором витке он придумал историю про то, как одна женщина решила убить свою старую больную собаку, но у нее ничего не получилось – то одно ей помешает, то другое. И в конце концов женщина решает собаку оставить.

Эта история показалась Витьке вполне оригинальной: во всяком случае, раньше он ее нигде не слышал и не читал. Витька дождался своей остановки, выскочил и побежал домой, чтобы успеть, как сказал бы Жмуркин, „переплавить черную руду идеи в золото поэтических строк“.

Но сразу приступить к переплавке не удалось – сначала мать отослала Витьку за хлебом, затем усадила за ужин. После ужина он потихоньку направился к себе, но его перехватил папашка. Папашка неожиданно затеял беседу о последних публикациях в „Иностранной литературе“ и вообще о новых направлениях в современном искусстве слова. Витька слушал вполуха, папашка же сыпал фамилиями писателей и названиями книг, спрашивал Витькино о них мнение, спрашивал, что сын думает о несколько затянувшемся кризисе в великой русской литературе, и вообще, нудил и изводил. Витька отвечал кое-как. Тогда папахен завелся и поинтересовался, кто для него, Витьки, его сына и наследника имущества и идеалов, является авторитетом в современной литературе? Витька ответил, что непререкаемым авторитетом в современной литературе для него является Михаэль Шумахер. Отец оторопел и впал в состояние легкой комы. Витька воспользовался этим и шмыгнул в свою комнату.

Там он сразу улегся на диван, взял лист бумаги, фломастер и принялся сочинять на придуманную историю стихи.

Стихи не сочинялись. Вернее, сочинялись, но какие-то кривые и по сравнению с историей неинтересные. Очень скоро Витька изнемог от творческих мук и решил поспать. Но выспаться толком ему не пришлось – всю ночь парня преследовали тяжелые сны: мужики в ботфортах, собаки с усами, Салтыков-Щедрин в летающей тарелке... Витька ворочался с боку на бок, и, когда ему снова приснился Салтыков-Щедрин, правда, в этот раз с банджо и маракасами, Витька встал и решил посмотреть телевизор. Попал на ночной сеанс. Картину про оборотней и их нелегкую судьбу он выдержал двадцать минут, потом выпил валерьянки и вырубился. Но оборотни, челюсти, зубы и кровь ему снились до утра.

В шесть часов Витька проснулся и вышел на балкон подышать свежим воздухом.

Утро было прекрасно, солнце в окнах соседнего дома было тоже прекрасно, но даже утро не вдохновило Витьку. Он уселся на бак с протухшей квашеной капустой и стал смотреть на раннего дворника.

Неожиданно на верхнем балконе послышалось шипенье, сверху свесились мохнатые лапки, затем морда, а потом на Витькин балкон свалился маленький полосатый котенок.

– Кис-кис! – поманил Витька зверюшку. – Кис-кис-кис...

Вообще-то Витька любил кошек гораздо меньше, чем собак. Кошкам он не доверял и даже слегка их опасался. Конечно, он слышал, что те, кто любит собак, одержимы скрытой манией величия, кошколюбы же, наоборот, люди уверенные в себе и цельные, но все равно кошек Витька не уважал. А этот котенок показался ему таким симпатичным, что захотелось даже его погладить.

Но котенок явно не собирался подходить к Витьке – наоборот, собирался и дальше гулять сам по себе. Тогда Витька быстро сбегал на кухню и притащил блюдечко и пакет с молоком.

Котенок равнодушно сидел на перилах и облизывал лапки. Витька поставил блюдечко поближе к нему, откусил уголок пакета и налил молока. Котенок не реагировал. Тогда Витька пододвинул блюдце еще ближе к котенку.

– Кис-кис, – позвал он снова. – Иди сюда, Васька чертов...

Но „Васька“ упорно не желал подходить. Более того, когда Витька стал двигать к нему блюдечко, котенок брезгливо поморщился и перескочил с Витькиного балкона на соседский. Уселся там на банке с помидорами и продолжил умывание.

– Гадская киса! – с досады Витька плюнул вниз и посмотрел на блюдечко.

Выливать молоко было жалко, к тому же Витьку с детства приучили не выкидывать продукты: отец говорил, что жизнь – хитрая штука, раз хлеб выкинешь, в другой раз обязательно не хватит. Поэтому Витька решил молоко выпить. Он отхлебнул немножко из блюдечка – и сразу же все выплюнул. Молоко оказалось кислым, даже с горчинкой. От этого молока и от неудачи с котенком утренний мир тоже показался Витьке кислым и противным.

– Кис-кис, весь мир прокис... Кис-кис, что же ты скис...

Напевая, Витька отправился на кухню, решив, что если уж он встал так рано, то надо по-быстрому позавтракать и заняться чем-нибудь полезным. Поставил на газ чайник, порезал батон, зарядил его в тостер. Достал из холодильника горчицу, банку с джемом, бутербродный сыр и яблоко.

Тосты отстрелились. Витька намазал их джемом, снабдил сыром, сверху капнул горчицы.

– Кис-кис, милая мисс...

Чайник засвистел. Витька заварил себе мятного и принялся жевать. Дурацкие слова про „кис-кис, что же ты скис...“ вертелись в голове и никак не хотели вылетать. Витька схрустел тост, схрустел второй и, вгрызаясь в яблоко, раздумывал, не сделать ли еще парочку.

– Что это ты напеваешь? – спросил заглянувший в кухню отец. – Настроение с утреца хорошее?

– Напеваю?

– Ну да, напеваешь. Про кошек что-то. Дрянь какую-то танцевальную. Здоровый парень, а поешь все, что по радио услышишь! Пора бы повзрослеть!

– Дрянь? – насторожился Витька.

– Дрянь, дрянь, сплошная дрянь. Кто только это сочиняет?

Витька почесал нос. Отец терпеть не мог абсолютно всю современную музыку, Витьке иногда даже казалось, что у его папаши на эту музыку аллергия, – стоило из телевизора выскочить какой-нибудь развеселой попсе, как папахен начинал скрипеть зубами или просто выбегал из комнаты. И чем популярнее была песенка, тем большее отторжение у отца она вызывала. Поэтому Витьку заинтересовала такая реакция на его „кис-кис“.

– Тебе на самом деле не нравится? – спросил Витька.

– Это худшее, что я слышал за последние три недели, – отец занялся приготовлением яичницы. – „Кис-кис, что же ты скис...“ Все великие поэты переворачиваются в гробу.

– Спасибо, па! – Витька вытряхивал из тостера хлебные крошки.

– За что?

– За то, что ты открыл мне глаза. – Витька поставил тостер на стол и побежал к себе.

У Витьки в комнате засова не было, да Витька никогда от родителей и не закрывался, но сейчас ему вдруг захотелось, чтобы его никто не беспокоил. Он закрыл дверь и для верности подпер ее креслом. Забаррикадировавшись, Витька сразу же прыгнул за стол и принялся писать фломастером прямо на столешнице.

Припев:

Кис-кис, что же ты скис?

Влево или вправо, вверх или вниз?

Кис-кис, зажигай на бис!

Зажигай на бис, моя маленькая мисс!

Насчет „моя маленькая мисс“ Витька немного засомневался, но, хорошенько подумав, решил, что „моя маленькая мисс“ вполне невинное словосочетание. В конце концов они собираются участвовать не в конкурсе видеоклипов для детского сада. И „мисс“ Витька оставил. Затем Витька вспомнил, что обычно во всех попсовых песенках припевов две штуки, и стал сочинять вторую часть:

Кис-кис, вот так сюрприз!

Парашют за плечи, прыг на карниз!

Кис-кис, странный каприз.

Влево или вправо, вверх или вниз!

Пропев припев два раза, сначала про себя, затем вслух, Витька вдруг почувствовал, что в припеве есть не только тупые слова, но еще и какой-то ритм. Витька пропел еще раз, при этом постукивая по столу карандашом. Припев нравился ему все больше и больше. Надо было лишь пристроить к нему пару куплетов.

Витька разбаррикадировался, сбегал на кухню, заварил кофе и вернулся к себе. Выдул две чашки и вышел на балкон. Солнце поднялось уже высоко и больше не отражалось в окнах соседнего дома, от этого стало темнее и прохладнее. Витька поежился и принялся придумывать текст песенки.

Текст песенки не шел. Витька раздраженно хлопнул ладонью по перилам и налил третью чашку кофе.

– Кофе пьешь? – на балкон выглянул отец.

– Пью.

– Рано тебе еще кофе хлебать – сердце посадишь. Лучше бы зарядку каждый день делал.

– Со следующего понедельника начну.

– Со следующего понедельника... – передразнил отец. – Виктор, я в твои годы уже гири по шестнадцать килограммов поднимал, а ты вилкой в тарелке еле ворочаешь! Вон твой Геннадий какой здоровый! Ну не хочешь гири поднимать, так бегом займись! Я тебе ролики на Новый год купил, а ты их даже не примерил...

Витька поморщился. Коньки отец на Новый год действительно купил, но оказалось, что они на два размера меньше, чем нужно, – даже ноги не влезали. Об этом он отцу не сказал, не хотел расстраивать.

Вообще-то песню про необходимость физического воспитания Витька слышал уже тысячу раз, и песня эта ему изрядно наскучила. Но перечить отцу не стоило – если начать перечить, то папахен пустится в объяснения и нравоучения, а это может растянуться на тысячу лет.

– Вчера говорили, что в некоторых вузах введут в качестве вступительного экзамена физкультуру, – сказал отец. – Как ты будешь сдавать?

– Жмуркин еще дохлее, – сказал Витька.

Отец набрал в легкие воздуха, и Витька понял, что сейчас он скажет: „А если Жмуркин с девятого этажа прыгнет, ты тоже прыгнешь?“

Так и получилось.

– А если Жмуркин с девятого этажа прыгнет, ты тоже прыгнешь? – вопросил отец.

Витька предпочел промолчать. Отец, чтобы подать правильный пример, взял гантелю и стал ее поднимать. Надолго, правда, его не хватило – отец выдохся и вернул снаряд на пол. Он тоже зарядку делал нерегулярно.

– Слышь, па, – спросил Витька, – а почему тебе не нравится современная музыка?

– Она глупая, – ответил отец, пытаясь отдышаться.

– А именно?

– Слова глупые, – отец зевнул и тоже налил себе кофе. – Слова глупые, и это раздражает. Один театральный режиссер, из новых, сказал, что он, при его таланте, может, если захочет, поставить, в смысле разыграть как спектакль, даже телефонный справочник!

– Что?

– Телефонный справочник, вот как! Так я думаю, что его не только на сцене можно поставить, но и спеть вполне реально. До чего мы докатились – поем телефонные справочники...

Отец, совсем как Витька, посмотрел в небо и вышел с балкона.

– Телефонный справочник... – бормотал Витька. – Телефонный справочник – это идея...

Витька стал перерывать комнату. Справочник нашелся в стопке старых журналов. Витька открыл его на букве „Ж“.

– Журавлев, Журбин, Жуков...

Полистал страницы. Уселся за стол.

Через четыре часа к Витьке заглянул Генка. Он застал своего друга лежащим на полу и глядящим в потолок. В руке его был помятый лист бумаги.

– Гляжу, ты времени даром не терял. – Генка расположился на диване. – Дай-ка погляжу.

– Вы хочете песен, их есть у меня, – сказал Витька с паласа.

Генка вырвал лист из Витькиных пальцев и стал читать вслух:

Антонов, Петров, Мочалкин,

Телегин, Чупров, Синицин, Галкин...

Белых, Лукашенко, Шилов,

Рыжов, Семибратов, Желтовилов,

Кузьмин, Кузнецов, Кузьменко,

Зашихин, Лиманский, Пендратенко,

Шацило, Опушкин, Чащин,

Ставчан, Колемасов, Барабащин,

Р-р-р...

– Что значит „Р-р-р“? – недоуменно спросил Генка.

– Тут надо рычать. Этот рык как бы переход между куплетами и предприпевом.

– Пред чем?

– Ну, я не знаю, как точно называется, в некоторых песнях между припевом и куплетом есть как бы такой междуприпев, – объяснил Витька. – А для того чтобы перейти к междуприпеву, надо рычать. Давай покажу!

И Витька показал, как надо правильно рычать. Генка никак не прореагировал на художественное рычание и стал читать дальше:

– „Божья коровка, улети на небко, там твои детки кушают конфетки...“ Это что?

– Это междуприпев, – пояснил Витька. – Или предприпев. Его надо быстрым речитативом произносить и еще таким дурным голосом, вот так: „Божья коровка, улети на небко, там твои детки кушают конфетки. Божья коровка, улети на небко, там твои детки кушают конфетки...“

– Шиза, – оценил Генка, – но звучит интересно. Как тебе в голову пришло?

– Знаешь, я ловил котенка...

– Зачем?

– К завтраку.

Генка посмотрел на Витьку, затем засмеялся. Витька тоже засмеялся. Генка продолжил читать:

– Припев...

Кис-кис, что же ты скис?

Влево или вправо, вверх или вниз?

Кис-кис, зажигай на бис!

Зажигай на бис, моя маленькая мисс!

Кис-кис, вот так сюрприз!

Парашют за плечи, прыг на карниз!

Кис-кис, странный каприз.

Влево или вправо, вверх или вниз!

Генка прочитал еще раз про себя и сказал:

– Знаешь, припев мне нравится. Чувствуется динамика. Припев покатит. Читаю дальше.

Лизун, Короедов, Багин,

Курилов, Будару, Лотофагин,

Бодяга, Ляшко, Пшеницин,

Томатов, Тритонов, Легкоспицин,

Корягин, Копейкин, Боев,

Чума, Зубостукин, Теледоев,

Назаров, Дедуха, Блеев,

Капанов, Скамейкин, Передреев,

Р-р-р! Божья коровка, улети на небко...

Ну, и так далее...

Генка отложил бумагу.

– Что это все-таки? – спросил он. – Ты что, Витька, свихнулся?

– А что тебе не нравится? – фыркнул Витька.

– Но тут же только одни фамилии! И про божью коровку...

– Это телефонный справочник, – объяснил Витька.

– Ты что, зарифмовал телефонный справочник?!

– Ага.

– Зачем?! – Генка был поражен.

– А что?

– Но это же глупо!

Витька наконец поднялся с пола. Он отобрал у Генки листок, посмотрел.

– Нормально. И вовсе не глупо. Не глупее, чем остальные песни. А вообще, знаешь, чем глупее, тем лучше. Зато оригинально...

– В самом деле оригинально...

Генка почесал подбородок.

– Оригинально... А если еще название тоже оригинальное придумать...

– Название я придумал, – сообщил Витька. – Песня будет называться „Серийный убийца“.

– Почему так? – Генка заглянул в текст. – Тут же ничего про серийных убийц не говорится.

– В этом вся фишка. Все будут думать, что песня про серийных убийц, а на самом деле она... Она вообще ни про что! Все будут искать в песенке разные смыслы – а она ни про что!

– Разве бывают такие?

– Бывают песни вообще на тарабарском языке. Исполнитель чего-то там бормочет, кряхтит, слов не поймешь каких сам напридумывал – и ничего, поет. И круто получается – народу нравится!

Генка снова задумался. Подумал-подумал, взял листок, принялся ходить по комнате и напевать слова. Витька морщился. На слух свежесочиненная песенка не звучала. Вернее, звучала уж совершенно фальшиво, будто железом по стеклу туда-сюда возили. Витька не выдержал и остановил Генку:

– Хватит! Ты же не так поешь.

Генка замер под люстрой и запел на оперный манер:

– Кис-кис, что же ты скис...

– Не так, – снова остановил Витька. – Надо на маршевый ритм. И не петь, а читать. Вот так.

Витька забрал у Генки бумагу и стал отрывисто, почти выкрикивая слова, петь:

– Кис-кис, что же ты скис, вправо или влево, вверх или вниз...

Генка слушал, потом принялся постукивать по подлокотнику дивана.

– Слушай, – сказал он, когда Витька закончил, – а ведь на самом деле ритм есть. А ритм в песне – главное. Если ритм есть – на слова никто и не посмотрит!

Витька вернулся за стол и принялся переписывать текст набело.

– Теперь нам пора в гараж, – Витька спрятал лист в пластиковую папку. – Жмуркин туда обещался подойти. Помнишь, он говорил, что у него знакомый музыкант какой-то есть – музыку записать может. Ну, и песню тоже. Жмуркин сам будет петь...

Витька представил поющего Жмуркина и засмеялся.

– У нас еще сорок минут. – Генка посмотрел на настенные часы. – Давай за лимонадом сходим, а?


Глава 2 Вопросы вдохновения | Большая книга приключений для мальчиков (сборник) | Глава 4 Мозговые штурмовики