home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 10 Кина опять не будет

Обратно добирались тяжело – почти час шагали по шпалам, затем пешком до автобуса, а после на автобусе еще двадцать минут. Когда Генка открыл гараж, солнце уже почти село. Ребята планировали отдохнуть, хотя бы чаю попить, но Жмуркин им не дал – велел снова свинчивать камеру, разводить огонь в мангале и переодеваться.

– У вас все готово? – спросил Жмуркин, когда Витька и Генка нарядились в свои костюмы.

– Челюсти готовы, – Генка выложил челюсти на стол.

Челюсти отливали матовым серебром и по виду были грозными и тяжелыми.

– Ты их не ртутью случайно покрасил? – Жмуркин осторожно потрогал челюсти пальцем. – Траванемся...

– Это металлоакрил[108] . – Генка любовался своей работой. – Вчера в магазин для художников заходил, специально купил. Им забор покрась, сразу в скупку металла сдадут...

– Отличная вещь, – Витька взял челюсть. – Шедевр. Жуткое впечатление...

– Жуткое не жуткое, а надо приступать к завершающей фазе, – пробурчал Жмуркин. – Молоко есть?

– Мы не стали молоко тратить, – сказал Генка. – Воду белилами подкрасили. Похоже.

– Ладно. Ты помнишь, что надо делать?

– Помню. Я стою спиной к камере. Произвожу последние замеры штангеном. Работаю паяльной лампой, молоточком. Затем несу что-то и опускаю в чан с молоком. Читаю над молоком заклинание...

– Правильно. – Жмуркин приложился к камере. – Всем приготовиться. Мотор.

Эпизод с опусканием в молоко сняли легко. Генка накалил паяльной лампой подкову, поколдовал над ней и опустил в подкрашенную воду. Вода зашипела. Генка пробормотал: „Вышел месяц из тумана, вынул ножик из кармана...“

– Снято! – остановил Жмуркин.

Генка собрался уже было надеть рубашку, но Жмуркин не разрешил:

– Отснимем финал, и все! Потерпите еще немного!

– Ладно, – в один голос сказали Витька и Генка.

Жмуркин развалился в своем режиссерском креслице.

– Ты, Генка, молишься на коленях. Потом дергаешься, услышав колокольчик. Ты, Витька, в хламиде входишь в дверь. Не забудь повязать шарф до носа. Передаешь деньги кузнецу, ну и дальше все по сценарию. Работаем. Мотор!

Витька обрядился в плащ и вышел из гаража. Генка, кряхтя, опустился на колени и принял молитвенную позу. Жмуркин включил камеру.

– Генка, сделай более торжественное лицо! Подумай... Подумай о гидравлическом прессе. Черт, колокольчик над дверью забыли, пусть, потом доснимем...

Генка состряпал подобающую физиономию. В дверь постучали.

– Входи, осел! – велел Жмуркин.

В гараж проникла закутанная фигура. Фигура замерла на пороге.

– Кошелек! – Жмуркин аж подпрыгивал от нетерпения. – Кошелек давай, балдарес!

Фигура принялась рыться в своих драпировках.

– У меня пленка, между прочим, идет! – шипел Жмуркин. – Время идет!

Наконец фигура высунула из-под складок плаща руку. Рука была мощной и волосатой, она треснула Генку под дых, затем схватила его за нос и пребольно защемила. Генка рванулся, рука выпустила нос, и Генка свалился на пол.

– Что это? – оторопело спросил Жмуркин. – Что за шутки тупые? Витька...

– Это не Витька. – Фигура отбросила капюшон. – Это я, Серый Волк!

Это и в самом деле был не Витька. Это был парень, которого Витька огрел волчьей головой. Парковец. Предводитель парковцев.

Предводитель оглядел гараж, увидел мешковину на столе. Подошел, сдернул. Крашеные волчьи челюсти блеснули.

– Какая знакомая вещь, – парковец взял челюсть. – Похоже, сделано из какого-то хрупкого материала.

Парковец подбросил челюсти и едва их не уронил.

Жмуркин вздрогнул.

Парковец свистнул, и в гараж вошло сразу несколько ребят в джинсе и спортивной форме. Втолкнули и Витьку. Он был невредим. Парковец подманил его к себе пальцем. Витька приблизился.

– Встань правее, – попросил парковец.

Витька послушался.

Парковец размахнулся и опустил изготовленную Генкой волчью голову на голову Витькину. Эпоксидная смола хрустнула и раскрошилась в мелкую пыль.

Жмуркин отвернулся.

– Чему нас учит история? – вождь парковцев отряхнул руки. – История нас учит милосердию. Правда?

– Правда, – промычали парковцы.

– Истинная правда, – сказал Жмуркин. – Милосердие – это вещь! Прощай врагов своих, и тебе воздастся...

Парковец согласно кивал. Остальные спортсмены постукивали битами по стенам и другим предметам.

– А если тебя стукнули по одной щеке... – продолжал Жмуркин.

– Стоп, – парковец указал пальцем на Жмуркина.

Жмуркин заткнулся.

– Сейчас, друзья мои, – парковец уселся в жмуркинское режиссерское кресло, – сейчас я перечислю вам ваши злодеяния. Ваши вопиющие злодеяния. Во-первых, вы вторглись на нашу территорию в субботу, что категорически запрещено всем, кто не проживает на улице Парковой. Во-вторых, вы украли у президента клуба „Фауна“, уважаемого человека и нашего друга, голову волка, добытую им собственноручно. В-третьих, вы обидели наших друзей, которые ловили в пруду пиявок...

– Они рачков ловили, – поправил Витька.

– Это все равно. Вы их обидели. В-четвертых, вы нанесли обиду лично мне, стукнув меня черепушкой, украденной у нашего друга, президента клуба „Фауна“. В-пятых, на ваши поиски было затрачено почти три дня, многие из моих друзей... – парковец кивнул на амбалов, – ...нарушили свой спортивный график. Вас, голубчики, следовало хорошенько побить. Руки поломать, возможно, ноги. Но мы не в каменном веке. Мы живем в новом, демократическом обществе. Поэтому мы не будем вас бить.

Витька и Генка настороженно переглянулись. Витька подумал, что лучше уж пусть бы побили, ничего страшного, в конце концов не в первый раз.

Парковец продолжил:

– Вы понесете другое наказание. Я назначаю денежное возмещение в размере... трех тысяч рублей.

Теперь переглянулись уже Витька, Генка и Жмуркин. Жмуркин показал большой палец.

Генка встал, пошарил в буржуйке и извлек пять купюр по двадцать долларов.

– Вот так печка! Может, там еще есть?! – присвистнул один из парковцев, но предводитель его остановил.

– Мы не банда, – сказал он. – Мы спортивный клуб. Нам чужого не надо. Неправедно нажитая собственность до добра не доводит – это мы прекрасно видим на примере наших кинематографических друзей. Сто баксов – и все.

Генка отсчитал пять купюр и передал их предводителю.

– Молодец, – похвалил тот. – Люблю людей, которые честно расплачиваются за свои ошибки.

Генка молчал, смотрел в пол.

– Да, – парковец улыбнулся совершенно обаятельно. – Еще. Чтобы вам было неповадно заниматься подобными противоправными деяниями и чтобы преподнести вам урок на будущее, мы конфискуем у вас...

Парковец оглядел гараж. Жмуркин сдвинулся, прикрывая собой видеокамеру. Парковец пошевелил пальчиком, и Жмуркин послушно отошел в сторону. Жмуркин побледнел.

– Это не наша камера, – вмешался Витька. – Нам ее на время дали.

Парковец рассматривал камеру.

– Мы конфискуем у вас... видеокассеты.

Парковец дал знак своим друзьям. Те быстро подскочили к камере, извлекли кассету, порылись в сумке, достали кассеты и из сумки, всего три штуки. Жмуркин было зарычал, но Генка припечатал его к стене.

– Не надо, лучше...

– Но это же...

– Не надо! – попросил Генка.

Парковец собрал кассеты, рассовал их по карманам.

– Вот и все. Приятно было познакомиться. Да, голову мы тоже забираем.

Один из парковцев поднял настоящую волчью голову, сунул под мышку.

– Ариведерчи, – сказал предводитель.

Но не ушел. Он увидел висящий на стене алюминиевый меч.

– Холодное оружие в нашей демократической стране запрещено. – Парковец снял меч и в пять приемов сломал его пополам. – Теперь действительно все.

И парковцы ушли окончательно. Витька и Жмуркин стояли у стены. Генка обошел свой гараж, открыл пошире дверь, включил вентилятор. Запнул под стол обломки меча.

– Теперь кина не будет. – Генка уселся в кресло Жмуркина. – Кина опять не будет, опять не будет кина. Кинщик заболел.

– Так всегда случается, – со смирением заметил Витька. – Такова наша жизнь. Эта... юдоль такова.

Жмуркин медленно выполз на улицу.

– Куда это он? – спросил Генка.

– А... вешаться пошел.

– Может, догоним?

– Сам сейчас вернется.

Жмуркин и вправду вернулся. Никакой. Сел на буржуйку и молчал.

– Что сидишь? – спросил Витька.

– А что делать?

– Как что?! – возмутился Витька. – А клип? А конкурс? А Тепляков?

– Челюсти раскрошили. – Жмуркин глядел в одну точку. – Плакаты изрублены. Деньги тоже почти кончились. Кассеты забрали, самое главное...

– Кассеты забрали, камеру оставили. Кассет новых купим, снимем все заново! Времени тоже полно, неделя почти. Нельзя все так бросать...

Жмуркин покачал головой:

– Меч сломан – это нам... Это мне знак. Знак, что все кончено.

– Ничего еще не кончено. – Витька упорно не сдавался. – Надежду теряют только лохи...

– Видно, не судьба, – не слышал Жмуркин. – Пойду к Теплякову, пусть в военное училище сдает. Пускай. Талантливый человек всегда найдет щелку в жизни...

Жмуркин закинул за плечо видеокамеру и ушел.

– Что делать будем? – спросил Витька.

– Что-что, спать пойдем для начала! Устал, как собака Баскервилей.

– А потом?

– А потом пойдем к моему родственнику Герасиму, – сказал Генка и потер лоб.


Глава 9 Мой томагавк остр! | Большая книга приключений для мальчиков (сборник) | Глава 11 Безжалостные и кровожадные помидоры