home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 12 Что же ты скис?

Три дня спустя Жмуркин и Парамохин ждали Витьку и Генку возле кинотеатра. Генка пришел вовремя, Витька немного опоздал. Жмуркин придирчиво оценил внешний вид своих друзей и остался недоволен.

– К приличным людям идете, а похожи на бомжей, – сказал он.

– Мы не на неделю показа мод пришли, а в кино, – ответил Генка. – Так что отвянь.

– Как голова? – спросил Витька.

– Нормально. – Жмуркин потрогал голову. – Гудит. И все-таки вы могли и получше одеться...

Жмуркин скорчил недовольную рожу, но все-таки повел ребят к служебному входу. У него нашелся даже электронный ключ, он открыл дверь и проводил Витьку, Генку и Парамохина в малый кинозал. Они устроились в первом ряду и стали ждать прихода Теплякова. Жмуркин побежал в кинобудку отдать диск.

– Кукурузы бы. – Парамохин огляделся, не стоит ли в проходе автомат для изготовления попкорна.

– Тепляков не любит, когда едят во время такого процесса, – сказал подошедший Жмуркин. – И вообще, даже жвачку не жуйте. И еще он любит, чтобы в зале было тихо.

– Я пить хочу, – сказал Витька.

Жмуркин достал из-под кресла пачку сока, сунул Витьке.

Свет стал гаснуть. Генка хотел оглянуться, но Жмуркин ткнул его в бок – потому что Тепляков не любит, когда оглядываются.

Витька почему-то вспомнил анекдот про то, как электрик медленно вытягивает вилку из розетки и именно поэтому свет гаснет так постепенно... С заднего ряда послышался какой-то неопределимый звук, Витька тоже хотел было оглянуться, но так и не решился. Он осторожно открыл пачку, но решил, что в темноте он непременно весь обольется, поэтому так и не попил.

Свет погас окончательно. Заработал проектор, по экрану проскочили звездочки и цифры, а затем написанные корявым жмуркинским почерком слова „Кис-кис“. И начался клип.

По экрану поползла краснота. Затем показался парень, лежащий на спине в какой-то бурой жиже.

Потом темнота. Начинает звучать музыка. Неожиданно оказывается, что композиция выполнена в довольно жестком рок-стиле, а голос Жмуркина вообще узнать трудно – до того он злобный и агрессивный.

Улица. По улице шагает Жмуркин. Жмуркин выглядит как типичный школьник – куртка, кепка, рюкзак. Подходит к тетке, продающей чебуреки, считает в ладони деньги. Не хватает. Идет дальше по улице. В подворотне на стене объявление: „Хочешь заработать?“ И номер телефона. Жмуркин звонит.

Небольшой передвижной театр. Зрителей довольно много. На заднем плане завод, трубы дымят. Занавес раздвигается. На помосте человек в шортах. Он стоит спиной к зрителям. Затем медленно поворачивается, оказывается, что это Жмуркин. На груди у него углем нарисована мишень. Жмуркин напуган.

Зрители веселятся. Потом начинают кидать в Жмуркина помидоры. Жмуркин прыгает в разные стороны, но некоторые помидоры все-таки попадают. Они расквашиваются на жмуркинском теле, красный сок течет по плечам и лицу. Помидоры летят.

В толпе зрителей выделяется лысый Генка. Он больше всех старается, прицельно кидает помидоры. Камера то и дело выхватывает из толпы лица. Сначала просто веселые, но, чем больше летит помидоров, тем сильнее лица людей искажаются яростью и злобой. Генка кидает особенно метко и целит Жмуркину в голову.

Куплет заканчивается. Между зрителями идет грузная женщина, комплекцией весьма напоминающая Парамохина. Она продает зрителям помидоры. Звучит „Божья коровка, улети на небко...“. Помидоры раскупают охотно. Генка покупает сразу корзинку.

Начинается припев: „Кис-кис, что же ты скис...“ На Жмуркина обрушивается целый град помидоров. Он поскальзывается, падает.

Зрители воют, кидают уже не для развлечения, а для того, чтобы сделать больно. Жмуркин пытается увертываться, но помидоров слишком много, они бьют его с разных сторон.

Жмуркин все-таки встает.

Зрители перестают бросать помидоры. Жмуркина качает.

„Божья коровка, улети на небко...“

Женщина-Парамохин раздает помидоры, у Генки опять целая корзинка. Он кидает с остервенением.

Припев: „Кис-кис, что же ты скис...“

Жмуркин перемазан томатным соком. На Жмуркина обрушивается целый томатный шквал. Он почти уже не пытается уклониться.

Припев заканчивается. Генка старается попасть побольнее.

Звучит проигрыш. Жмуркина расстреливают помидорами.

Снова припев.

Генка целится. Зрители в азарте разбирают последние помидоры.

Генка целится, кидает.

„Кис-кис, что же ты скис...“

Помидор попадает Жмуркину в голову и срубает его с ног. Музыка обрывается. Жмуркин лежит на помосте, краснота по экрану.

Возле объявления „Хочешь заработать?“ стоит мальчишка, которого играет Витька, читает. Ему на плечо ложится рука. Мальчишка вздрагивает.

Занавес. Публика ждет, подбрасывает в руках спелые помидоры. Занавес открывается. Спиной к публике стоит парень. Народ свистит. Парень поворачивается. Это Жмуркин. Жмуркин весь в синяках и кровоподтеках. В руках у него ящик с гранатами.

Припев.

„Кис-кис, что же ты скис...“

Звездочки, цифры, белый экран.

– Все, – прошептал Жмуркин, сидящий в зрительном зале.

Еще несколько секунд было темно, затем свет начал медленно зажигаться. Ребята сидели смирно, ждали.

По проходу простучали подкованные ботинки, и перед ними возник представительный мужчина лет сорока. Он был представительным, даже несмотря на свое весьма легкомысленное одеяние: обычные джинсы, свитер крупной вязки, тяжелые ботинки. В руке мужчина держал свернутую трубочкой кепку.

– Привет, – сказал мужчина. – Я Тепляков.

– Здравствуйте, Владимир Васильевич. – Жмуркин встал. – Это мои друзья, мы вместе клип сняли...

– Вижу, что сняли. – Тепляков уселся в свободное кресло. – Молодцы.

Жмуркин, Витька, Генка и Парамохин сидели смирно и ждали, что будет дальше.

– Откуда вы эту историю узнали? – спросил Тепляков. – Про помидоры?

– Ее все знают, весь город, – ответил Жмуркин. – Только рассказывать боятся...

Тепляков слегка покраснел.

– А гранаты? – спросил он. – Никаких ведь гранат на самом деле не было.

– Гранаты – это художественный вымысел, – объяснил Жмуркин. – Это символ непреклонности и мужества, с одной стороны, и неотвратимости воздаяния – с другой. К тому же это неожиданно для зрителя, неожиданно...

– Ну да, неожиданно. А где взяли?

– Они ненастоящие, – заверил Жмуркин. – Пластиковые. Двадцать рублей штука, у меня все квитанции сохранились...

– Не надо, верю. Я смотрю, деньги вы освоили. – Тепляков указал в сторону экрана. – Это хорошо. Помидоров, наверное, грузовика два угрохали... Впрочем, бог с ним, я все равно эти деньги в рулетку выиграл. А вообще, мне нравится. С фантазией. Только, знаете, после этого вашего клипа новый слух появится – что я всех своих школьных товарищей гранатами взорвал. Хотя... одним слухом больше, одним меньше. Кстати, как песня называется?

– „Серийный уби...“ – начал было Витька, но Жмуркин больно наступил ему на ногу.

– Песня называется „Кис-кис“, – сказал Жмуркин наглым и самоуверенным голосом. – И, Владимир Васильевич, мы хотели поговорить о копирайтах...

– О чем?

– Об авторских правах. Нам кажется, что справедливо распределить права следующим образом. Вы, как спонсор клипа, получаете права на клип, то есть на видео. А мы, как создатели, получаем право на аудио, то есть на фонограмму.

– Да ты просто юный бизнесмен! – засмеялся Тепляков. – Я, пожалуй, кое-что тебе дам.

Тепляков достал из кармана небольшой серебряный зажим для денег в виде доллара и кинул его Жмуркину.

– Подарок, – сказал Тепляков. – А насчет прав на фонограмму... Я согласен. Приходи через пару дней ко мне в офис, все оформим. Договор, права, наш юрист посмотрит. Да, кстати, насчет конкурса – завтра я отправлю клип с курьером в Москву, конкурс уже скоро... Ну, а о результатах я сообщу. Ура?

– Ура! – крикнул Жмуркин. – Ура!

Витька, Генка и Жмуркин тоже немного порадовались. Они не очень уютно чувствовали себя рядом с Тепляковым, хотя сам Тепляков несильно отличался от других людей и уж никак не походил на самого богатого и могущественного человека в радиусе тысячи километров.

Тепляков понял это, посмотрел на часы, сказал, что ему уже пора идти – надо закатывать конкурентов в бочки с цементом. Увидев перекосившиеся лица ребят, Тепляков сказал, что пошутил. И ушел. Перед тем как выйти из зала, он остановился и подмигнул Витьке:

– До сих пор помидоров не ем. И томатный сок ненавижу.

Витька посмотрел на пачку сока в своей руке. Выронил на пол. По паркету потекла красная лужа.

– Ну, ты, Жмуркин, и свинья... – только и смог сказать Витька.

– Получилось. – Жмуркин счастливо свалился в кресло. – У нас получилось. Живы... Прощай, кадетское училище, хрен вам „Ты теперь в армии...“.

– Вроде да. – Парамохин все глядел в сторону ушедшего Теплякова. – Вроде получилось...

– Это знак! – завелся Жмуркин. – Это знак! Я теперь режиссер! Вы – моя группа. „Жмуркин и сыновья“! Или нет, я не хочу иметь таких сыновей! Моя фирма будет называться „Жмуркин Films“! Размещаем рекламу в Интернете, начинаем клепать клипы... Даже нет! Клипы любой баклан может! У нас будет группа широкого профиля. Мы будем снимать короткометражки, документальные фильмы, клипы для разнообразия, рекламу, рекламу, рекламу – и, когда накопим опыта, когда количество перейдет в качество, мы снимем большой фильм! Тепляков снова нас проспонсирует и отправит фильм на Каннский фестиваль. И тогда... И тогда – жизнь удалась!

– Мне кажется, – сказал Генка, – что нам лучше пойти погулять. Воздухом подышать. Осмыслить успех. Отметить успех.

– Точно. – Парамохин погладил себя по животу. – Отметить надо. К тому же деньги у нас остались. Ну, после помидор, после массовки. Ты, Жмуркин, ловко придумал – заехать на грузовике в детский летний лагерь и объявить халявные помидоры и возможность расстрелять себя гнильем. Это гениально!

– Психология, – промурлыкал Жмуркин. – Знание жизни.

– Он еще с каждого по десятке срубил, – сказал Витька. – Наш Жмуркин ведь бизнесмен.

– Тем более надо отметить. – Витька направился к двери. – Пойдем в бутербродную, Жмуркин проставится. Он сегодня от военного училища избавился.

– Проставлюсь-проставлюсь, – заверил Жмуркин. – Только вы должны выслушать все мои идеи...

– Выслушаем, – пообещал Витька. – Я, если хочешь, могу даже два раза все это прослушать...

Бутербродная находилась через дорогу от кинотеатра. Жмуркин вошел хозяином, устроился за лучшим столиком и заказал на всех самых дорогих бутербродов с курицей, картошку во фритюре и большие шоколадные коктейли. Витька собрался было идти к раздаче, но Жмуркин его остановил.

– Сами принесут, – буркнул он. – Не шваль какая-нибудь пришла, работники киноиндустрии. Эй, девушка, обслужите!

Официантка приняла заказ и стала таскать к столику подносы с бутербродами. Ребята накинулись на еду.

– Почему у нас в городе негров нет? – вопрошал Жмуркин, глядя, как девушка расставляет на столе подносы. – Живем как в каменном веке, везде негры, а у нас ни фига! Я хочу, чтобы меня негритянка обслуживала...

Официантка улыбалась. Народу в бутербродной было немного, за соседним столиком сидела компания – девчонки и ребята лет по шестнадцать, они тянули колу и на жмуркинские буйства внимания особого не обращали.

– Жмуркин, ты что, выпил где-то, что ли? – спросил Генка.

– Я пьян от счастья, – заявил Жмуркин. – И попрошу мне не мешать.

– Тогда гуляем. – Генка оглядел заставленный едой стол. – Жмуркин, ты постепенно растешь в моих глазах. Был лох лохом, а теперь, поди ж ты, режиссер.

– Тот, кто упорно идет к своей цели, – Жмуркин поднял стакан с коктейлем, – тот всегда к этой цели приходит. Главное – заниматься любимым делом, и рано или поздно оно начнет давать отдачу. Оно принесет славу, деньги! Все, короче, принесет. Ура!

Друзья чокнулись. Жмуркин выдул половину коктейля и заказал себе еще.

– И девчонкам за соседний стол тоже, – велел Жмуркин официантке.

– Жмуркин, – предостерег Витька. – Они с друзьями. И они старше гораздо...

– А мне малолетки неинтересны. – Жмуркин кивнул соседкам. – Вон та рыженькая очень симпатичная...

Генка расхохотался в кулак. Витька тоже. Развоевавшийся Жмуркин выглядел весьма забавно. Парамохин не смеялся, ел бутерброды, картошку, пил коктейль – был занят делом.

– Эй, девчонки, – не унимался Жмуркин. – Идите к нам, я режиссер!

– Может, вломить ему? – громко спросил один из соседей.

Подруга удержала его за рукав.

Жмуркин стал говорить громче:

– Тогда я и говорю Теплякову, слышь, чувел, я к тебе через пару дней подкачу. А Тепляков мне отвечает, заходи и не тяни проволоку, шагай сразу к юристу...

Соседняя компания встала и вышла.

– Дурак ты, Жмуркин, – прошептал Витька. – Зачем?

– А пускай, – Жмуркин махнул рукой. – Надоели мне все они. Одиночество – удел гения. Они все надо мной издевались, а я им вставил!

Парамохин доел свои бутерброды, допил коктейль и сказал:

– Ладно, мужики, я попер. Мне надо еще делов наделать всяких. Вы, если надо, звоните, заходите.

– Мы зайдем, – пообещал Жмуркин. – Твоя доля тоже ведь в клипе есть. И дружбанов твоих. Да и вообще, сам заходи. И если чего надо, и так, просто, с дружеским визитом.

– Угу. – Парамохин пожал всем руки и вышел.

– Девушка, – позвал Жмуркин официантку. – Принесите еще коктейлей. И мороженого. И включите музыку, у вас написано, что живая музыка...

– Живая музыка только на утренниках. У вас утренник?

– У нас обедник, – сказал Жмуркин. – Девушка, вы знаете, а я режиссер...

– Это помешанный, – сказал Витька официантке. – Но вы не бойтесь, он не буйный. Включите ему что-нибудь, радио например. А то он зарыдает и потребует жалобную книгу.

Официантка принесла еще коктейлей и включила радио. Работала местная станция, играла какая-то левая музыка, эстрада, что-то про огромную, как дирижабль, любовь. Жмуркин выразил неудовольствие и собрался уже потребовать перейти на другую волну, как вдруг зазвучали знакомые аккорды. А потом:

Антонов, Петров, Мочалкин,

Телегин, Чупров, Синицин, Галкин...

Жмуркин пролил остатки коктейля на скатерть.

– Что это?! – в один голос спросили Витька и Генка.

– Утром я отнес диск на радио, – в голосе Жмуркина пело торжество. – Им понравилось! Они сказали, что это супер! Глядите! – Жмуркин указал пальцем. – Глядите, это слава!

Официантка протирала стойку и притоптывала ногой в такт музыке.

– Глядите, олухи! – скрипел Жмуркин. – Внимайте, несчастные!

Витька глядел. И Генка глядел. И оба внимали.

– Кис-киc, что же ты скис... – напевала официантка. – Кис-кис...

Витька хотел сказать, что он удивлен, и даже очень удивлен, что он... Но Жмуркин остановил его жестом. Жмуркин наслаждался ситуацией.

„Кис-кис“ закончилась.

– Дайте мне салат, – Жмуркин почти рыдал, – я упаду в него лицом!

– Салат только свекольный, – крикнул повар. – С чесноком...

– Мне нельзя чеснок, я вампир! – крикнул Жмуркин. – Дайте что-нибудь без чеснока!

Генка посмотрел на Витьку. Витька кивнул. Они подхватили Жмуркина под локти и потащили к выходу.

– Мне нельзя чеснок! – верещал Жмуркин. – Я Дракула-2005, отпустите...

Но Витька и Генка уже выталкивали его в дверь. Жмуркин бессистемно сопротивлялся.

Перед тем как за спиной захлопнулась дверь, Витька услышал:

– Классная песня, – сказала официантка повару. – Наконец что-то новенькое...

Жмуркин поднатужился и вырвался. Он побежал вдоль улицы, Витька и Генка пустились за ним. На пересечении с улицей Водопроводной Жмуркин забежал в подъезд.

– Крышу у него совсем сорвало! – выдохнул Витька. – Псих натуральный. Еще из окна выпрыгнет...

Но Жмуркин не выпрыгнул из окна. Он сидел на ступеньках между третьим и четвертым этажами.

– Кис-кис, чего же ты скис? – спросил Витька.

– Кинщик заболел... – протянул Генка.

Но Жмуркин не ответил. Он плакал.


Глава 11 Безжалостные и кровожадные помидоры | Большая книга приключений для мальчиков (сборник) | Примечания