home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 17

– Гостья, которую вы приглашали к завтраку, уже прибыла, мисс, – сообщил Элизе официант в безупречном черном фраке.

Элиза совершала поездку по заводам Риордана. Она остановилась в небольшой гостинице и теперь спустилась в ресторан, чтобы слегка перекусить. Слова официанта повергли ее в недоумение.

– Гостья? Но я никого не жду…

– Добрый день, милочка. Прошу прощения, что заставила себя ждать, но наш режиссер назначил дополнительную репетицию, и я никак не могла вырваться раньше. – К Элизе направлялась Линетт Маркис, шелестя шелковыми юбками и распространяя сильный аромат духов. На ней была изящная соломенная шляпка, очевидно, сделанная на заказ у Фифины.

– Но… – Элиза невольно привстала от неожиданности.

Линетт села рядом с Элизой и кивнула официанту, чтобы тот принес еще один прибор. Постояльцы гостиницы, сидевшие в ресторане, с любопытством рассматривали актрису, которая со своими фривольными кудряшками и нарумяненными щеками вполне могла служить иллюстрацией для модного журнала «Леди Годива».

– Я видела, как вы входили сюда, мисс Эмсел, и подумала: почемубы нам не позавтракать вместе? Или ваша принадлежность к высшему свету не позволяет вам разделить трапезу со мной?

– Я собиралась позавтракать в одиночестве.

Не обращая внимания на более чем прохладный прием, Линетт перегнулась через столик и заглянула в тарелку к Элизе:

– А чем здесь сегодня кормят? Баранья котлета? Я себе тоже закажу такую. И немного французского белого вина. – Линетт властным жестом подозвала официанта. – Меню вин, пожалуйста.

Элиза тяжело вздохнула. Было очевидно, что Линетт твердо решила навязать ей свое общество, воспротивиться чему Элиза никак не могла, поскольку внимание всех собравшихся мгновенно бы переключилось на них. Возможно, именно этого Линетт и добивалась. И вообще, что только ей нужно?..

По мере того как официант подливал дамам вина, Линетт пускалась во все более откровенные разговоры. Элиза, к своему удивлению, не без интереса слушала ее болтовню о закулисных интригах, связанных с именами таких известных актеров, как Оттис Скиннер, Морис Бэрримор, Фанни Давенпорт…Театр был образом жизни Линетт, смыслом ее существования. Выяснилось, что свою первую роль она сыграла в шестилетнем возрасте в спектакле «Хижина дяди Тома», где были заняты ее родители.

– Я всего лишь мелкая закулисная сошка, закулисная крыса. – На Линетт нахлынула волна пессимизма. – И тут уж ничего не поделаешь.

Пока Линетт живописала свою театральную карьеру, Элиза изучала ее лицо, стараясь выявить черты сходства с Тессой. Кажется, есть что-то общее в выражении глаз, приподнятой брови, маленьком округлом подбородке… А может, она пытается увидеть то, чего нет? Ведь Тесса совсем дитя, черты ее лица еще слишком неустоявшиеся, чтобы можно было делать выводы о сходстве девочки и Линетт. И кроме того, разве миссис Капециано и администратор театра не утверждают в один голос, не сговариваясь, что Линетт никогда не была беременна? Когда их тарелки опустели и официант принес кофе и десерт, Линетт наконец перешла к сути дела, побудившего ее проявить такую навязчивость.

– Знаете, вы мне очень не нравитесь.

– Я успела это заметить.

Линетт хмыкнула. Она пила уже третий бокал вина, поэтому ее хмыканье было громче, чем того требовали приличия. Двое мужчин, сидевших за соседним столиком, удивленно оглянулись на женщин.

– И вы прекрасно знаете почему, мисс Эмсел. Вы ведь достаточно умны. Это из-за него.

– Из-за него?

– Да, из-за Риордана. – Линетт перегнулась через столик к Элизе, ее глаза злобно сузились. – Он постоянно говорит только о вас. О несгибаемой Элизе Эмсел, которая может работать за четверых мужчин и при этом оставаться очаровательно женственной. О той, которая осмеливается состязаться с ним в умении править лошадьми и готова скорее сломать себе шею, чем уступить.

Линетт говорила с такой ненавистью, столько яда было разлито в ее словах, что Элиза от неожиданности чуть не выронила десертную вилку. Неужели Риордан действительно говорил о ней со своей любовницей? В это невозможно поверить! А Линетт тем временем продолжала:

– Он рассказывал мне все о вашей семье, о прошлом, о том, что в ваших жилах течет гелубая кровь высшей пробы. – Линетт ухмыльнулась. – Джон Абигайль Адамс! Николас Бидль! Такому генеалогическому древу кто угодно может позавидовать, а? Я – совсем другое дело. Моя прабабка была известной лондонской потаскухой.

Элиза не знала, что сказать в ответ. Линетт подняла бокал и одним махом осушила его до дна, дав знак официанту, чтобы он наполнил его снова.

– Не могу понять, почему вы работаете у него? Вместо того чтобы занять свое место в ряду спесивых, разжиревших, осыпанных бриллиантами миллионерш?

– Я не миллионерша. – Элиза покраснела. – Я работаю у Риордана, потому что должна зарабатывать себе на жизнь, и потом, мне приятно работать под его началом. Он…

– Он богат, – прервала ее Линетт. – Ведь вы это хотели сказать, верно? Богат! Вот что на самом деле вас интересует! Его деньги!

Элиза отодвинула десерт, к которому так и не притронулась:

– Мне пора, я должна идти.

Сильный грудной голос Линетт, проникновенный взгляд ее торящих глаз остановили Элизу.

– Не лгите мне! Я все про вас знаю. У вас хорошая родословная, но нет денег. Самоубийство вашего отца сделало вас нищей. А теперь вы хотите выйти замуж за Риордана и прибрать к рукам все, чем он владеет, разве не так? Так вот, запомните, ничего у вас не выйдет.

– Я не собираюсь за него замуж, – стараясь, чтобы ее слова не прозвучали громче стука ножей по тарелкам и приглушенных застольных разговоров, произнесла Элиза.

Линетт горько усмехнулась:

– Знаете, что он сказал мне недавно? Вы не поверите! Он сказал мне: «Мы с тобой слишком разные». Никто никогда не смел говорить мне такие слова! Никто!

Элиза неловко поежилась, а Линетт продолжала:

– Но теперь все изменилось. Наши отношения с Риорданом уже приняли нужный мне оборот, и я доведу начатое до конца. Вы слышите?

– Что вы имеете в виду?

Линетт вдруг резко встала из-за стола.

Из изящного кошелька она достала пачку купюр и несколько штук бросила на стол. Даже беглого взгляда на них было довольно, чтобы понять – этого хватит на дюжину таких завтраков включая чаевые.

– А зачем я стану рассказывать об этом вам? – высокомерно спросила Линетт. – Вы ведь всего-навсего его служащая. Ваше дело сопровождать его на приемах, усердно трудиться у него в конторе и восхищать его миловидностью, смелостью и своим именем. – Каждое слово Линетт звучало для Элизы как пощечина. – Можете делать что хотите, мисс Эмсел. Но Риордан мой. И я не намерена расставаться с ним, как бы вам этого ни хотелось.

Линетт ушла, разыграв сцену прощания столь же эффектно, как и все остальное. Элиза ошеломленно смртрела ей вслед. Какой странной была их беседа! Неужели Риордан действительно сказал Линетт, что не станет жениться на ней? Элиза попыталась представить себе сцену подобного объяснения между ними, но ей это не удалось.

Внезапно ее охватила неприятная дрожь, пронизала до мозга костей. «Я доведу начатое до конца». Слова актрисы тупой иглой засели в возбужденном мозгу Элизы.


В течение последующих нескольких недель Элиза то и дело вспоминала свой разговор с Линетт и в конце концов рассердилась на саму себя из-за этого до крайности. Линетт была ревнивой, скандальной женщиной, но их отношения с Риорданом, какими бы они ни были, никоим образом не касались Элизы. Риордан ведь не ее любовник, он имеет полное право жить так, как хочет. А если постоянные мысли о нем по ночам мешают ей заснуть, то в этом виновата она, и никто другой.

Что касается; Тессы, то Риордан совершенно определенно указал Элизе ее место: она не имеет права навещать ребенка, ее присутствие в детской расценивается как нежелательное, вредное вторжение.

Элизе стоило большого труда полностью переключиться на решение своих собственных проблем. Сотрудничество с Уиллом Райсом, судя по всему, обещало быть выгодным. Выполняя финансовые поручения Риордана, он попутно сделал несколько важных приобретений для завода Огдена. Однажды Уилл вернулся с торгов радостный и торжественно сообщил Элизе, что ему удалось заполучить еще один кирпичный завод, который только что выставили на продажу.

– Он наш, мисс Эмсел, надо только подсобрать немного денег. Но думаю, игра стоит свеч. Процесс реконструкции города идет быстрыми темпами, спрос на стройматериалы растет.

Элиза вся просияла от предложения своего компаньона. Если она станет владелицей двух заводов, то победа над Риорданом почти у нее в кармане. И к черту все эти нежные чувства, которые мешают одержать ее!

– Давайте подумаем, сколько денег мы можем собрать, – деловито предложила Элиза.

– У меня осталась небольшая часть родительского наследства, кое-какие деньги, отложенные на черный день, есть у жены. Все это неплохо было бы поместить в такое выгодное дело. – Уилл назвал сумму.

– Но послушайте, – не удержалась от восклицания Элиза. – Вы же говорите, что ваша жена больна. А это дело хоть и выгодное, но рискованное. Если Риордан нас разоблачит, я не поручусь за то, что мы сохраним свои рабочие места.

– Риордан никогда не уволит меня, – сказал Уилл. – Я слишком много знаю о его делах, к тому же найти такого квалифицированного бухгалтера, как я, довольно трудно.

Вспомнив вспыльчивый нрав Риордана, Элиза подумала, что этого, возможно, может оказаться мало. Но Уилл был ей необходим, он сам и тот капитал, который он собирался внести в общее предприятие. С его деньгами и ее собственное состояние будет расти быстрее. Элиза прикинула в уме, сколько она сама может поместить в новый кирпичный завод. В то время многие держали деньги в акциях железнодорожных компаний и банков, но Риордан считал такое помещение капитала ненадежным и предпочитал покупать акции заводов, скот и зерно. Элиза следовала его примеру, но с некоторыми из приобретений была готова расстаться, чтобы купить кирпичный завод.

– Значит, решено, – сказала она Уиллу, и они ударили по рукам, положив начало новому предприятию.

– Прекрасно. Я сейчас поеду к владельцу подтвердить факт покупки. Даю слово, вы не пожалеете, мисс Эмсел.

– Я знаю. – Элиза долго смотрела вслед худому, долговязому бухгалтеру, который выглядел так, словно больная жена выкачивала из него все жизненные силы и жила за их счет.

Что и говорить, усердия в делах Уиллу было не занимать. Самолюбивый и осторожный в поступках, Уилл очень долго ждал возможности начать свое собственное дело, поэтому решения, которые он принимал, отличались взвешенностью и надежностью. Кроме того, даже если бы он захотел, то теперь, став компаньоном Элизы, не смог бы выдать ее, – она с самого начала оговорила свое право на долю в шестьдесят процентов в любом предприятии, которое будет ими создано. И если судьба не приготовила им какой-нибудь ловушки, то уже через пять лет они оба станут настоящими богачами.

Элиза, минуту посмаковав радужные перспективы, вызвала клерка Бошара:

– Мне нужно доставить несколько писем и встретиться с управляющим завода Эмсела.

– Как долго вы будете отсутствовать? – вкрадчиво осведомился клерк.

– Вероятно, до конца рабочего дня. Будьте добры, закончите с письмами и внесите новые сведения с трубопрокатного завода в гроссбух. – Проинструктировав Бошара, Элиза вышла из дома.

Октябрь незаметно и плавно перетек в ноябрь, который окончательно обнажил дубы и сосны, высаженные перед домом, оставив лишь осиротевшие, голые ветви. Дворники сгребали опавшие листья в кучи и жгли их. Вдыхая легкий дымок костров, Элиза думала о том, что теперь запах дыма всегда будет вызывать у нее воспоминания о той страшной ночи, когда они с Риорданом и Фифиной спасали свои жизни, преследуемые безжалостной огненной стихией.

Полчаса спустя Элиза уже стучала в двери игорного дома Конлея.

– Мисс Эмсел, очень рад вас видеть, – по обыкновению в высшей степени любезно приветствовал ее Конлей. – Сегодня вы просто великолепны… впрочем, как и всегда. Что вас привело ко мне?

Элиза полезла в сумочку и вытащила шесть одинаково запечатанных конвертов. С тех пор как ей дали понять, что в этом заведении она всегда будет желанным гостем, мистер Конлей избавил ее от необходимости самой ходить по игральным залам и передавать конверты адресатам лично в руки – за небольшое вознаграждение он с радостью делал это сам.

Что же касается сегодняшних конвертов, то только четыре из них принадлежали Риордану, два остальных содержали взятки от Элизы и Уилла. Они предназначались двум влиятельным членам городской управы, которые имели доступ к распределению подрядов на реконструкцию жилых зданий в Чикаго.

Пока мистер Конлей: отсутствовал, Элиза ожидала в задней комнате и лениво прислушивалась к взрывам громкого мужского смеха, стуку игральных костей, довносившихся из зала.

Эти звуки почему-то обратили Элизу к мыслям об отце. Она вспомнила, как однажды? отец вернулся откуда-то очень веселым, схватил ее в охапку и стал подбрасывать к потолку.

«Мы выиграли, сердечко мое! Мы выиграли!» – кричал папа, не выпуская ее из рук, а Элиза визжала от притворного страха. Она очень любила, когда он играл с ней. Отец всегда был для нее самым прекрасным человеком во вселенной – Элиза ничего в жизни не хотела, кроме того, чтобы никогда с ним не расставаться. Но вот почему он был таким жизнерадостным в тот далекий день, она никогда не узнает.

Неожиданно для самой себя Элиза впала в меланхолию почувствовала, как слезы застилают ей глаза. Папа…

– Ну вот, мисс Эмсел. Я покончил со всеми вашими поручениями. Более того, у меня есть небольшая посылка вашему боссу. Он был настолько добр, что помог мне приобрести небольшой пай в одном из его заводов.

Элиза взяла пакет и положила его в сумочку.

– Какого завода?

Мистер Конлей смущенно опустил глаза.

– Завода Эмсела. Говорят, что под руководством мистера Дэниелса дела там идут очень хорошо. Завод был на грани банкротства, но теперь об этом нет и речи.

Все-таки Риордан умеет вести дела, что ни говорите. Не в пример вашему отцу, уж не обижайтесь.

– Мой отец был очень умелым и дальновидным человеком! – не то что обиделась, а вознегодовала Элиза.

– Он был очень умелым игроком в «фараона», вы это хотите сказать? – попытался отшутиться Конлей.

Практически все люди круга Авена Эмсела проводили часть жизни за игральным столом, но Элиза не имела ни малейшего желания обсуждать своего любимого отца с мистером Конлеем. Она пробормотала в ответ что-то невнятное и не вполне учтивое, протянула Конлею плату за услуги и ушла.

По дороге на завод Эмсела Элиза не могла избавиться от неприятного осадка, который остался у нее после посещения игорного дома. Как смеет мистер Конлей так неуважительно отзываться о папе? Ей была отвратительна сама мысль о том, что он теперь будет владеть паем в заводе Эмсела.

Возмущение еще некоторое время кипело в ее душе, но настроение понемногу улучшалось. Элиза любовалась новыми зданиями, мимо которых проезжала. Многие из них были построены Риорданом, она же или работала над проектом, или поставляла кирпич для строительства.

Как справедливо сказал Риордан в своей речи на открытии Торговой палаты, Чикаго возрождался стремительными темпами. За год, прошедший со времени Великого Пожара, на восстановление города была потрачена колоссальная сумма – тридцать четыре миллиона долларов на Южный район, четыре миллиона на Северный и два миллиона на Западный. Для 1870-х годов это была астрономическая цифра. Город снова обрел свое привычное лицо: вдоль улиц, некогда черных от копоти и сажи, теперь были разбиты аллеи и бульвары, которые по весне обещали зазеленеть и наполнить Чикаго буйным цветением.

Когда Элиза подъехала к воротам завода Эмсела и увидела знакомые с детства дымящиеся трубы, ее настроение снова испортилось. К ее разочарованию, Феликс Морган, управляющий, видимо, забыл об их договоренности и уехал куда-то по своим делам. Судя по всему, он не очень-то верил, что ей удастся выкупить завод.

– Передайте господину управляющему, что я вновь приеду завтра в девять утра, – сухо сказала Элиза клерку. – Хотелось бы найти его на рабочем месте.

– Хорошо, мэм.

Элиза вернулась в особняк Риордана и сама завела лошадь в стойло. Она вошла в дом через боковой вход и, на ходу снимая шляпку и накидку, направилась в библиотеку.

Дверь, ведущая в кабинет Дэниелса, была закрыта. В воздухе витал легкий цветочный аромат. Элиза огляделась, и тут же ее взгляд упал на букет желтых роз, стоящих у нее на столе. В соответствии с порядком, установленным в доме Риордана, садовник регулярно раз в три дня доставлял сюда свежие цветы.

Элиза положила пакет от Конлея на стол и принялась было за стопку бухгалтерских книг, но вдруг услышала за стеной какой-то приглушенный шум. Так, значит, Риордан у себя и работает!

Элиза была не в настроении общаться с ним, поэтому попыталась сосредоточиться на цифрах, вписанных в гроссбух корявым почерком Бошара. Звук за стеной повторился, и Элиза невольно подняла голову. Это не было похоже ни на беспокойный вздох Риордана, ни на его обычное бормотание под нос, сопровождавшее какие-нибудь сложные математические выкладки. Она привыкла к подобным звукам, а этот резал слух своей необычностью.

Наконец Элиза различила грудной женский смех, от которого дохнуло таким же кокетливым бесстыдством, как от цветов, навязывающих ей свой приторно-сладкий запах.

Элиза выронила перо из рук и почувствовала, что задыхается. Казалось, какие-то невидимые пальцы сдавили ей горло. У Риордана в кабинете женщина! И в том, что это за женщина, сомневаться не приходилось.

Неожиданно для себя самой Элиза вдруг встала, взяла пакет от Конлея и направилась к двери Риордана. Этот пакет может быть предлогом для того, чтобы постучаться. Она должна войти туда и убедиться своими глазами…

Но когда Элиза подошла вплотную к двери и услышала шепот и смешки, свидетельствующие об интимном характере сцены, происходящей в кабинете, она забыла постучаться, взялась за ручку двери и толкнула ее внутрь.


* * * | Нежные объятия | * * *