home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



8

— Короче, он меня раздражает, Габриэл. Скажи ему, чтоб он заткнулся. Прикажи ему не совать нос в наши с тобой отношения…

— Ты ревнуешь, Оскар… Ревнуешь! — Габриэл торжествующе посмотрела на Оскара. — Ты ревнуешь Яцека ко мне и Эстелле. — Судя по интонации, предположение нравилось Габриэл.

— Может быть… Я не очень уверен, что имя моему чувству «ревность», но что Яцек Гутор раздражает меня своей назойливостью, это правда.

— Оскар, но ведь это же так понятно… По стандартам Яцека, ты — зло. Но Яцек любит тебя. Я присутствовала при невероятной сцене, когда Яцек изорвал и истоптал ногами номер «Риал Мэн» с твоей фотографией на обложке. Потом опустился на стул и заплакал…

— Ох, как трогательно! Он психопат, Габриэл, неужели ты этого не понимаешь? И почему только я несу ответственность, только я — воплощенное зло для него? А ты? Почему он не обвиняет тебя в принадлежности ко злу?

Габриэл смутилась:

— Не знаю, может быть, он считает, что я невинная жертва. Не знаю, Оскар…

— Ты и есть «невинная жертва», — саркастически заметил Оскар. — Яцек — «невинное» святое существо тридцати пяти лет. Таракан. Эстелла — «невинная» девочка тринадцати лет. Девственница. Один Оскар — монстр.

— Ну, Оскар, перестань. — Габриэл встала с кресла, подошла к стоящему у окна Оскару и дотронулась до его плеча. — Оскар, милый, не сердись! Я не могу приказывать Яцеку что бы то ни было, так же как я не могу приказывать тебе…

— Выгони его, Габриэл! Пусть опять идет к урне с прахом вечнозеленого дерева на углу Пятой авеню и Пятьдесят четвертой улицы. — Оскар зло сбросил руку Габриэл со своего плеча.

— Я не могу уволить Яцека!.. — На сей раз голос Габриэл звучал сухо и по-деловому. — Эстелла успела привыкнуть к нему, они друзья, и показать Яцеку на дверь — значит травмировать девочку на всю жизнь.

— Ты хочешь травмировать меня на всю жизнь? — Оскар повернулся к Габриэл.

— Будем разумны, — вернулась Габриэл к прежнему теплому, дружественному голосу. — Я не совсем понимаю, почему ты так нервничаешь, Оскар. Наши с тобой отношения никак не связаны с Яцеком. Да, он почти стал для меня членом семьи, и поэтому нельзя отказать ему в праве иметь собственное мнение… Но не нужно обращать на него внимание… Ты дорог мне, Оскар, не меньше, чем дорога моя дочь. Давайте все жить в мире и сосуществовать…

Оскар неохотно позволил Габриэл обнять его и поцеловать несколько раз в шею, подумав про себя, что маленький ястреб прав. Как всегда. Нужно быть западным человеком и проводить четкие границы между вещами и ситуациями. Яцек Гутор учит вундеркинда Эстеллу русскому языку и проповедует любовь к жукам и тараканам. Оскар Худзински работает машиной, удовлетворяющей сексуальные потребности мамы Габриэл, и любви не проповедует. Вмешивать же польские настроения, польские обиды и польские ссоры в профессиональные отношения Яцека и Оскара с работодателем — Габриэл Крониадис — глупо и непрактично. Если Оскар это делает, значит, он все-таки поляк куда в большей степени, чем ему кажется. Значит, он, как ни старался, не очень далеко ушел от своих соотечественников.

Только с помощью пары крепких бессемянных джойнтов удалось в эту ночь Оскару заставить работать мышцы своего члена. И, трудясь над компактным, сухим и тугим телом эксплуататорши, Оскар в первый раз почувствовал к Габриэл что-то вроде классовой ненависти. Однако, когда Оскар попытался было вложить эту ненависть в удары плеткой, которыми он награждал бока и поджарый зад Габриэл Крониадис, она застонала: «Больно! Слишком больно!» — и Оскару пришлось ограничиться обычным, дозволенным Палачу удовольствием. Выместить зло на эксплуататорше Оскару удалось только тогда, когда он вставил в щель Габриэл почти обязательное в их развлечениях дилдо № 1.


предыдущая глава | Палач | cледующая глава