home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



9

К несказанному удивлению Оскара, в «Жирафу» Женевьев явилась не одна, но с мужчиной. Женевьев сама назначила Оскару встречу в «Жирафе» на Ист 58-й улице, пригласила его на обед, посему Оскар с удивлением посмотрел на толстого, на полголовы выше Оскара мужика с простоватым лицом, но все же представился, соскочив для этого с табурета в баре, где он пил белое вино:

— Оскар Худзински!

— Стив Барон, — назвал себя мужик, взяв руку Оскара мясистой рукой.

— Стив — писатель, — прокомментировала охотно Женевьев, уже поцеловавшаяся с Оскаром. — Недавно вышла его книга у «Харпер энд Роу» — «Выбор Елены», — ты, конечно, о ней слышал?

Оскар слышал о книге. Двенадцать лет Стив Барон вымучивал «Выбор Елены» и наконец осчастливил мир восьмисотстраничным кирпичом. Вареный клей — тяжелое, трудночитаемое тугое варево из слов — вот что представлял из себя «Выбор Елены». Очередная эксплуатация темы Второй мировой войны и уничтожения нацистами евреев. Половина героев книги, как и следовало ожидать, были злодеями, половина — жертвами. Книга намеренно была рассчитана на то, чтобы вызвать сочувствие еврейских читателей Нью-Йорка. «Выбор Елены» был полон псевдогуманистических рассуждений и всем известных истин.

Оскар подумал, что автор очень похож на свою книгу — такой же замедленный и заплывший жиром от нескольких десятилетий регулярного, три раза в день, питания и потребления, как можно было судить по красноватому цвету лица мистера Барона, изрядного количества алкоголя. Оскар не любил мужчин и после встречи с Чарли старался избегать их совсем. Он теперь появлялся на улицах и в ресторанах исключительно в сопровождении женщин.

«На хуй Женевьев привела с собой этого чурбана?» — разозлился Оскар. И понял. Похвастаться. Очевидно, мясистое существо, напившись с Женевьев пару раз, сумело влезть на даму-дизайнера и даже сообразило, где у дамы вход. «Вот, Оскар, видишь, не только ты один на свете мужчина, — как бы утверждала Женевьев, приведшая полусонного, объевшегося еще до обеда мистера писателя. — Смотри, я нашла себе любовника — знаменитого писателя… Я умею жить и наслаждаться и без тебя…»

Молодой метрдотель-итальянец, фальшиво улыбаясь, провел их к заказанному Женевьев столику. Положив на колени салфетку, Оскар оглядел зал и ничего интересного не увидел. Жеваные лица мужчин и женщин. В основном среднего возраста, дамы и господа могли позволить себе посещать «Жирафу». Ресторан был дорогой. Только в дальнем углу, скрытая чьим-то большим плечом в блейзере, время от времени появлялась из-за него соблазнительная блондинистая гривка. Хотя лица обладательницы гривки Оскар не мог видеть, судя по интенсивности, с какой гривка вдруг резко взлетала и падала, принадлежала она существу молодому и горячему.

— Над чем сы сейчас работаете, Оскар? — спросил вежливый Стив-писатель. — Женевьев сказала мне, что вы философ…

— Женевьев пошутила, очевидно. Я никогда не занимался философией профессионально, а в последние годы вовсе забросил «мыслительные процессы». Я — Палач.

— Кто, простите? — переспросил мистер Барон.

— Палач! — невинно повторил Оскар.

— Оскар обожает мистифицировать людей, Стив… — попыталась навести порядок Женевьев. Она усиленно толкала Оскара под столом ногой, призывая образумиться и остановиться…

— Я палач, то есть профессиональный садист, — охотно объяснил Оскар Стиву, одарив Женевьев легкой улыбкой. — Женевьев стесняется моей профессии, но я — нет, нисколько. Я даже горжусь ею…

«Профессиональный садист!» Привыкшие ко всему на свете, потухшие глазки Стива Барона оживились.

— Это интересно. Очень интересно! Расскажите, пожалуйста, подробнее о вашей профессии, Оскар, я никогда в моей жизни не сидел за одним столом с профессиональным садистом.

— Вот-вот, я и решил, что вам как писателю будет интересно, — невинно произнес Оскар, заметив с удовольствием, что Женевьев скорчилась от ужаса, напряглась и смотрит в стол.

Официант принес аперитивы. Стиву — бурбон, Женевьев — текилу, Оскару — белое вино. Оскар отпил большой глоток холодного вина и начал:

— Не мне вам объяснять, мистер Барон, что такое садизм и садисты, но я профессиональный садист, в отличие от некоторого количества аматеров — практикующих садизм клерков, или отставных полицейских, или священников, или домашних хозяек, расплодившихся в этой стране за последние годы… Я — профессионал, я получаю за свои садистические действия деньги. Мои жертвы платят мне за то, что я их садистически обрабатываю — бью, пинаю, писаю на них, привязываю, хлещу… и так далее, — тоном уверенного в себе элегантного ученого, объясняющего действие новой сверхэлектронной машины или новой теории поведения молекул, довольный, сообщил Оскар.

— И вам достаточно платят ваши жертвы, чтобы вы могли на эти деньги существовать? — спросил Стив Барон с живейшим интересом, какой только могло выразить его апатичное лицо.

— Да, — подтвердил Оскар. — Одна из жертв оплачивает мою квартиру в Гринвич-Вилледж, которая, правда, становится мне все более тесна. — Оскар при этом нагло посмотрел на скрюченную все в той же позе Женевьев. — У меня появилось множество новой современной аппаратуры, орудий пыток, в этой области, вы знаете, мистер Барон, сейчас взрыв активности…

— Зовите меня просто Стив, — сказал мистер Барон Оскару. Он глядел на Оскара во все глаза, и неожиданное активное выражение даже омолодило его лицо.

— Другие мои жертвы платят мне разнообразными способами — кто зелененькими банкнотами, кто чеками, но в основном мои девочки предпочитают банкноты. — Оскар тонко и ехидно улыбнулся. — Некоторые из них очень известны в этом городе, посему они привыкли ограждать себя от возможных случайностей. Вдруг поляк сойдет с ума и отправится в один прекрасный день в редакцию, ну, скажем, газеты «Нью-Йорк пост», и расскажет журналистам несколько захватывающих историй…

— Оскар, твой авокадо-салат, — жалобно промычала Женевьев.

У себя за спиной Оскар обнаружил терпеливо ждущих, пока он закончит сообщение, двух официантов. Оскар позволил поставить салат перед собой, убрав руки со стола и с удовольствием вспомнив, какие у него красивой формы пальцы и лунки ногтей, скользнул с пренебрежением по рукам мистера Барона — бесформенным и мясистым.

Бутылка французского «Сэнсэрр» была водружена официантами рядом со столиком, в серебряном ведре на массивной посеребренной ноге. Обвязав бутылку полотенцем, усатенький оливковый мальчик-официант налил чуть-чуть вина в бокал мистера Барона — попробовать.

«Ебаный лакей, — разозлился Оскар. — Ему налил попробовать, мясистому, не мне. Решил, что он хозяин. Он будет платить. Из двух мужчин выбрал не Оскара». Оскар в черном костюме, белой рубашке и черном галстуке — предельно простой и суровый образ, гармонирующий с профессией палача, очевидно, все еще не выглядел для лакейского глаза хозяином. А он очень хочет быть хозяином. Оскар утомился от роли вечного подростка, невинно блуждающего взглядом по залу, пока взрослые оплачивают счет. «Буду хозяином, — сцепил зубы Оскар. — Буду…» — прошипел он себе под нос.


предыдущая глава | Палач | cледующая глава