home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



10

Когда перед десертом мистер Барон покинул стол на некоторое время — удалился в туалет, Женевьев заговорила быстро и рассерженно:

— Что ты наделал, Оскар, ты сошел с ума! Ты же не знаешь этого человека, не знаешь, какой у него длинный язык. Весь Нью-Йорк к вечеру будет знать, что ты профессиональный садист… Зачем? Зачем это тебе нужно, я не могу понять… Зачем?

— Ну и хорошо, что будет знать весь Нью-Йорк. Мистер Барон сделает мне блестящую рекламу. Из его книги я понял, что он склонен к преувеличениям. Мне нужны деньги, мне нужны новые клиентки…

— Сюзен дает тебе деньги. Я даю тебе деньги. Другие женщины дают тебе деньги, я не знаю кто, но наверняка дают. И тебе все еще нужны деньги… — Женевьев задохнулась от возмущения.

— Никакие деньги не могут купить тебе удовольствий, которые ты испытываешь в моей спальне, Женевьев, — сказал Оскар холодно. — И ты знаешь это.

Женевьев молчала. Оскар смотрел на нее и догадывался, о чем она сейчас думает. Женевьев наверняка вспоминает свое лицо, которое она час или полтора назад видела в зеркале, украшая его, перед тем как отправиться в ресторан. Лицо стареет. Пизда не стареет. Пизде всегда восемнадцать лет. В этом весь ужас.

Оскару было жалко Женевьев. Женевьев, без сомнения, была очень красивой, когда была молодой. Но жалость к Женевьев Оскар холодно и спокойно подавил. Кто жалеет Оскара? Его тоже никто не жалеет и не будет жалеть. Даже самая близкая Оскару душа в этом мире — Наташка — Оскара не жалеет и делает ему больно. Пусть Оскару больно, лишь бы Наташке было хорошо. Даже маленькое свое удовольствие Наташка не отменит из-за того, что Оскару от Наташкиного удовольствия будет больно. Так устроены люди.

Оскар вспомнил, как Наташка рыдала, увидав свои порезанные тряпочки, и как он притворно отчаивался, даже заплакал как бы от отчаяния и стыда за содеянное в порыве ревности. «Прости меня! Мне стыдно… Прости!» — шептал он Наташке и утешал плачущую Наташку, сидя с ней на полу… На самом деле он совсем не раскаивался. Наташка принесла ему куда большую боль и обиду, чем он ей. Она, переспав с Чарли, ранила его душу. Он же только нанес ущерб кошельку Джоэла и других ее любовников. Наташка не понимает его боли. Почему он должен понимать ее печаль по порезанным платьям?

— Я жду тебя завтра, Женевьев, да? — спросил Оскар, увидав, что Стив Барон с грацией толстого бревна спускается по лестнице со второго этажа, где находятся жирафовские туалеты.

— Да, Оскар, — покорно согласилась Женевьев.

Когда женевьевам за пятьдесят, а оскарам по тридцать пять, женевьевы все равно приходят к оскарам. Больше им некуда деваться.


предыдущая глава | Палач | cледующая глава